День рождение друга в 1990 году

– Ваня, это ты? – Голос Генриха прозвучал неожиданно тихо, словно он боялся спугнуть хрупкую тишину больничного коридора.

– О, Генрих, привет, – отозвался Ваня, оборачиваясь. На его лице, обычно открытом и добродушном, сейчас лежала печать усталости и тревоги. Мужчины пожали друг другу руки, их взгляды встретились, полные невысказанного понимания.

– Ты кого привез? – спросил Генрих, кивнув в сторону двери, за которой скрылась медсестра с коляской.

– Да Соню, – вздохнул Ваня. – Ей что-то плохо стало, позвоночник болит, колено… От переживаний тоже, походу… Тут все навалилось: и родители, и все… Вот прокапать привез.

Генрих кивнул, его взгляд потух.

– О, значит, я не один. Видишь, как нас связывает судьба… А я с Юркой приехал. Пьет четвертый день, не могу на него смотреть. Ему плохо так… Да и наследственность от меня, но я-то нормально, а он вон запил… – договорил Генрих тихо, опустив голову.

– Ужас, бедные дети, – пробормотал Ваня, его голос был полон искреннего сочувствия. – Что ж это творится-то…

Они стояли посреди коридора, два взрослых мужчины, беспомощные перед болью своих детей. В воздухе витало что-то тяжелое, давящее, как осенний туман. Генрих поднял голову, его глаза были красными от недосыпа и тревоги.

– А что с родителями Сони? – спросил он, пытаясь отвлечься от своих мрачных мыслей.

Ваня махнул рукой.

– Да все то же. Дерутся, мирятся, снова дерутся. Она их разнимает, а потом сама болеет. Чувствительная она у меня, Соня… Все близко к сердцу принимает. И танцы эти… Тоже тяжело.

– Танцы? – переспросил Генрих. – Она же вроде в ДК танцует?

– Да, в ДК. Но там же условия… Не очень. Холодно, сыро. А она старается, выкладывается. Вот и результат – позвоночник, колени…

Генрих представил себе хрупкую Соню, которая всегда казалась такой легкой и воздушной, теперь страдающую от боли. Его сердце сжалось. Он вспомнил, как Юра рассказывал о ней, о ее грации, о том, как она вдохновляет его на новые рисунки.

– А Юрка… – начал Генрих, но осекся. Что он мог сказать? Что его сын, которого он так старался вырастить достойным человеком, теперь валяется пьяный в больнице?

– Юрка… – повторил Ваня, словно прочитав его мысли. – Он ведь любил ее, да? Ту девушку…

Генрих кивнул, не в силах произнести ни слова. Образ Юры, опустошенного горем, стоял перед его глазами. Он винил себя. Винил за то, что не смог уберечь сына от этой боли, за то, что не был рядом, когда Юра нуждался в нем больше всего.

– А что Флора? – спросил Ваня, его голос стал жестче. – Она хоть знает, что с Юркой?

Генрих покачал головой.

– Не знаю. И знать не хочу. Она давно уже не та Флора, которую мы знали. Ей плевать на всех, кроме себя и своей власти.

– Вот же дрянь, – пробормотал Ваня. – А Петр-то что? Сидит?

– Сидит. И слава богу. Хоть один из них не на свободе. А Руслан… Он с ней. Тоже весь в нее пошел.

Разговор затих. Мужчины снова погрузились в свои мысли, каждый о своем, но объединенные общим горем и тревогой за своих детей. Спустя какое-то время дверь, за которой скрылась Соня, открылась, и оттуда вышла медсестра.

– Ну что, все сделали? – тут же спросил Ваня, подходя к ней.

– Да, прокапали, обезболивающее вкололи. Пусть поспит немного. Часа через два можете забирать.

– Спасибо вам, – сказал Ваня, облегченно выдыхая.

Медсестра кивнула и скрылась в другом конце коридора. Ваня повернулся к Генриху.

– Ну что, Генрих, посидим? Или ты домой пойдешь?

– Нет, я тут. Пока Юрку не увижу, не уйду.

Они нашли свободную лавочку и сели. Коридор был полупустым, лишь изредка проходили врачи или другие посетители. Время тянулось медленно, каждый шорох, каждый звук казался усилившимся в этой тишине.

– Помнишь, Генрих, как мы раньше? – нарушил тишину Ваня. – Молодые, беззаботные. Думали, что весь мир у наших ног.

– Ага, – усмехнулся Генрих, но усмешка вышла горькой. – А теперь вот… Стоим, как два старых пня, и ждем, пока наших детей откачают.

– Не говори так, – мягко поправил Ваня. – Они сильные. Справятся. Юрка справится. Соня справится.

Генрих лишь вздохнул. Он хотел верить в это, но страх за сына был слишком силен.

Вскоре из палаты, куда отвезли Юру, вышел врач. Генрих тут же вскочил.

– Ну что, доктор? Как он?

– Все в порядке, – ответил врач, улыбаясь. – Мы его прокапали. Сейчас спит. Пусть поспит часа четыре, потом можете забрать.

– Спасибо вам, доктор, – Генрих облегченно выдохнул. – Я подожду.

– Ну вот видишь, – сказал Ваня. – Я же говорил.

Они снова сели на лавочку. Ваня достал из кармана мятую пачку сигарет.

– Закурим? – предложил он.

Генрих кивнул. Они вышли на улицу, где было немного прохладнее. Дым сигарет растворялся в морозном воздухе.

– Тяжело это все, – сказал Ваня.

– Очень, – согласился Генрих. – Я не знаю, что делать. Как ему помочь?

– Главное – быть рядом, – ответил Ваня. – Он сейчас как ребенок. Ему нужна поддержка. И ты должен быть сильным. Для него.

Генрих посмотрел на Ваню.

– Спасибо, друг. Ты всегда был мне опорой.

– И ты мне, – Ваня улыбнулся. – Мы же семья.

Они докурили сигареты и вернулись в коридор. Генрих снова сел на лавочку, а Ваня пошел проведать Соню. Он вернулся через несколько минут, его лицо было светлее.

– Спит, как ангел, – сказал он. – Такая хрупкая…

Генрих кивнул. Он представил себе Соню, спящую в палате, и Юру, спящего в соседней. Две души, такие разные, но объединенные какой-то невидимой нитью.

Часы медленно ползли. Генрих периодически вставал, подходил к двери палаты Юры, прислушивался. Он боялся, что сын проснется и снова впадет в отчаяние. Но Юра спал крепко, словно забывшись в глубоком, целительном сне.

Наконец, медсестра вышла из палаты Юры.

– Можете заходить, – сказала она. – Он проснулся.

Генрих тут же вскочил и вошел в палату. Юра лежал на кровати, его глаза были открыты. Он выглядел бледным, но в его взгляде уже не было той дикой тоски, которая терзала его последние дни.

– Привет, пап, – тихо сказал Юра.

– Привет, сынок, – Генрих подошел к кровати и сел рядом. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – Юра отвернулся к стене. – Прости меня.

– За что? – Генрих взял его за руку. Рука Юры была холодной и безжизненной.

– За все, – пробормотал Юра. – За то, что я такой. За то, что я не смог…

– Ш-ш-ш, – Генрих обнял его. – Не говори так. Ты не виноват. Это случилось. И мы справимся. Вместе.

Юра отстранился и посмотрел на отца. В его глазах блеснули слезы.

– Я не знаю, как, пап. Я не знаю, как жить дальше.

– Знаешь, – Генрих крепко сжал его руку. – Ты сильный. И ты не один. У тебя есть я. И Ваня. И Соня.

При упоминании Сони Юра вздрогнул.

– Соня? Что с ней?

– Она тоже здесь, – ответил Генрих. – Ей плохо стало. Ваня привез.

Юра поднялся на кровати.

– Она… она в порядке?

– В порядке. Спит сейчас. Скоро заберем.

Юра задумался. Затем он посмотрел на отца.

– Я хочу ее увидеть, – сказал он.

Генрих улыбнулся.

– Хорошо. Только сначала мы тебя заберем. И тогда…

Через полчаса Юра уже стоял в коридоре, опираясь на Генриха. Он выглядел слабым, но в его глазах уже не было того отчаяния. Ваня вышел из палаты Сони.

– О, Юрка, – Ваня подошел к ним. – Как ты?

– Нормально, – ответил Юра. – А Соня?

– Спит еще. Скоро проснется.

Юра кивнул. Он чувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему. Впервые за долгое время он почувствовал надежду. Надежду на то, что все еще может наладиться.

Вскоре медсестра вывезла Соню в коляске. Она была бледной, но в ее глазах уже не было боли. Увидев Юру, она слабо улыбнулась.

– Привет, – тихо сказала она.

– Привет, – ответил Юра. – Как ты?

– Нормально, – Соня пожала плечами. – А ты?

– Тоже, – Юра улыбнулся. – Мы тебя отвезем домой.

Ваня и Генрих переглянулись. В их глазах читалось облегчение.

Они вышли из больницы, где морозный воздух обнял их. Но на этот раз холод не казался таким пронзительным. В их сердцах затеплился огонек надежды. Надежды на то, что, несмотря на все трудности, они справятся. Вместе.

Юра шел рядом с Соней, поддерживая ее. Он чувствовал ее хрупкое тело, и в его душе что-то изменилось. Он больше не был один. У него были люди, которые любили его, которые верили в него. И это было самое главное.

Ваня и Генрих шли чуть позади, разговаривая о чем-то своем. Они знали, что впереди их ждет еще много испытаний. Но они были готовы к ним. Ведь теперь они были вместе. И это давало им силы.

Когда они подошли к дому Сони, Юра помог ей выйти из машины.

– Спасибо, Юра, – сказала Соня, глядя ему в глаза. – За все.

– Не за что, – Юра улыбнулся. – Мы же друзья.

Он задержал ее взгляд. В этот момент ему показалось, что он видит в ее глазах что-то большее, чем просто дружбу.

– Поправляйся, – сказал он.

– И ты, – ответила Соня.

Юра попрощался с Ваней и Генрихом и пошел домой. Он чувствовал себя уставшим, но в то же время обновленным. Он знал, что ему предстоит долгий путь. Но теперь он был готов пройти его. Ведь он больше не был один.