Я музика

Я Хюнин Кай. Мне двадцать лет, и я бета. У меня двое мужей, и я студент одного из лучших университетов, но моя настоящая страсть – музыка. Я играю на барабанах, и это моя жизнь. Сегодня они должны приехать – айдолы. Я не очень их люблю, потому что каждый раз, когда они приезжают, они начинают слишком сильно опекать меня. Я не хочу, чтобы они ехали домой. Мой муж Пак Чимин – омега, ему тридцать один год. И Тэмин – тоже омега, ему тридцать три года. Я боюсь, что они разочаруются во мне, когда узнают, что я охладел к музыке, хотя в детстве я занимался гитарой, фортепиано и скрипкой. Но в конце концов я выбрал барабаны, потому что барабаны – это моя жизнь.

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы моей комнаты, скользя по пыльным дискам и плакатам на стенах. Обычный понедельник, но сегодня он был далек от обычного. Сегодня Чимин-хён и Тэмин-хён приезжают. Мои два драгоценных, но иногда невыносимых мужа. Они айдолы, люди из совершенно другого мира, мира вспышек камер, фанатских криков и бесконечных репетиций. Я же – простой студент музыкального факультета, который большую часть своего времени проводит в репетиционной комнате, стуча по барабанам.

В душе я чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, я скучал по ним. По их объятиям, по их запахам – сладковатому, но мужественному запаху Чимина и более терпкому, пряному запаху Тэмина. По их шуткам, по их вниманию. Но с другой стороны, их приезд всегда означал повышенный контроль, бесконечные вопросы о моем питании, сне, учебе, и, конечно же, о музыке. Особенно о музыке.

Я встал с кровати, потянулся, разминая затекшие мышцы. Сегодня утром у меня не было пары, так что я мог позволить себе немного расслабиться. Или, по крайней мере, попытаться. Я прошел на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. Овсянка с ягодами – мой стандартный выбор. Пока вода грелась, я прокручивал в голове предстоящий разговор.

«Кай, ты хорошо поел?» – этот вопрос первым задаст Чимин.
«Как твои оценки, малыш?» – Тэмин будет более сосредоточен на учебе.
«Ты не забываешь играть на пианино? А на гитаре?» – и вот тут-то начнется самое интересное.

Я вздохнул. Они не понимали. Или не хотели понимать. Они видели во мне того маленького мальчика, который часами просиживал за роялем, усердно разучивая сонаты, или бережно перебирал струны гитары, извлекая из нее нежные мелодии. Они гордились моими успехами в классической музыке, считали, что у меня большое будущее в этом направлении. Но я вырос. И моя страсть к барабанам, которая поначалу была просто детским увлечением, превратилась в нечто большее, в нечто, что полностью поглотило меня.

Барабаны – это не просто инструменты. Это ритм, это энергия, это пульс. Когда я сажусь за установку, я забываю обо всем. Мир сужается до палочек в моих руках, до тарелок, до кожаных мембран. Я чувствую музыку каждой клеточкой своего тела, пропускаю ее через себя и возвращаю миру в виде мощных, захватывающих ритмов. Это моя отдушина, моя свобода, моя жизнь.

Я доел свой завтрак и отправился в свою музыкальную комнату – небольшое, звукоизолированное помещение в глубине дома, которое я оборудовал специально для своих барабанов. Здесь царил творческий беспорядок: нотные тетради, исписанные карандашом, палочки разных размеров, наушники, разбросанные по полу. Я сел за установку, взял палочки и сделал глубокий вдох.

Первые удары были легкими, разминочными. Я проигрывал гаммы, отрабатывал базовые ритмы. Потом я перешел к более сложным партиям, которые разучивал для своей группы. Да, у меня есть группа. Мы играем альтернативный рок, и у нас есть несколько концертов в небольших клубах. Это то, что я люблю. Это то, что я хочу делать. Но я никогда не рассказывал об этом Чимину и Тэмину. Не потому, что я их не люблю или не доверяю. Просто я знаю их реакцию. Они будут переживать, что я не высыпаюсь, что я трачу слишком много времени на «несерьезную» музыку, что я могу повредить руки. Они всегда хотят для меня самого лучшего, но их «лучшее» – это не всегда мое «лучшее».

Я играл около часа, пока не услышал знакомый звук открывающейся двери и голоса, которые я узнал бы из тысячи. Мои мужья приехали.

Я отложил палочки, вытер пот со лба и поспешил в прихожую. Чимин-хён стоял там, его глаза-полумесяцы светились радостью, а улыбка была такой же искренней и теплой, как всегда. Он был одет в удобную толстовку и джинсы, его волосы были немного растрепаны после дороги. Рядом с ним стоял Тэмин-хён, чуть более сдержанный, но его глаза тоже излучали нежность. Он, как обычно, выглядел безупречно стильно, даже после долгой поездки.

«Кай!» – воскликнул Чимин, бросаясь ко мне с объятиями. Его запах, такой родной и успокаивающий, окутал меня. Я крепко обнял его в ответ, зарываясь носом в его волосы.
«Привет, Чимин-хён».
«Малыш, ты так вырос!» – Тэмин-хён подошел и тоже обнял меня, его объятия были крепкими, но нежными. «Мы так соскучились».
«Я тоже скучал по вам», – честно ответил я, наслаждаясь моментом.

После первых радостных объятий начался обычный ритуал. Они внимательно осмотрели меня, словно пытаясь найти какие-то изменения.
«Ты хорошо выглядишь, Кай. Но не слишком ли ты похудел?» – Чимин-хён провел рукой по моей щеке.
«Я в порядке, хён. Просто много занимаюсь».
«Как учеба? Все в порядке?» – Тэмин-хён уже начал свою проверку.
«Да, все хорошо. Последний экзамен сдал на отлично».
«Молодец!» – похвалил Чимин-хён, сияя.

Мы прошли на кухню. Пока Чимин-хён распаковывал свои сумки, в которых, как всегда, было полно всяких вкусностей, Тэмин-хён начал готовить ужин. Он всегда был более практичным из них двоих. Я чувствовал себя виноватым, что они приехали уставшие после дороги и сразу же взялись за дела.
«Вам не стоило так утруждаться, хёны. Я мог бы приготовить что-нибудь».
«Глупости, Кай. Мы хотим тебя побаловать», – улыбнулся Чимин-хён, доставая из сумки мои любимые шоколадные печенья.
«К тому же, ты, наверное, устал после занятий», – добавил Тэмин-хён, ловко нарезая овощи.

Вот оно. Началось.
«Как твоя музыка, Кай? Ты играл на пианино на этой неделе?» – Чимин-хён, как всегда, первым затронул эту тему.
Я напрягся. «Я играл… немного».
«А на гитаре?» – подхватил Тэмин-хён.
«Тоже немного».
Они обменялись взглядами. Я знал, что это означает. Они считают, что я недостаточно усерден.
«Кай, ты же знаешь, как важно развивать все свои таланты. У тебя такой дар, малыш. Нельзя его зарывать», – мягко сказал Чимин.
«Да, – согласился Тэмин. – Мы с Чимином так гордимся твоими успехами в классической музыке. Ты мог бы стать великим пианистом или гитаристом».

Я опустил глаза. Как объяснить им, что то, что они считают моим «даром», для меня стало скорее обязанностью? Что я чувствую себя счастливым только тогда, когда мои руки касаются барабанных палочек, а не клавиш рояля?
«Я… я люблю барабаны, хёны», – тихо сказал я.
«Мы знаем, малыш. Барабаны – это здорово. Но это не основное направление для тебя, верно?» – Чимин-хён попытался улыбнуться, но в его голосе слышалась легкая обеспокоенность.
«Почему нет?» – осмелился я спросить.
Тэмин-хён отложил нож и повернулся ко мне. «Кай, барабаны – это вспомогательный инструмент. Они не дают такой глубины, такой возможности для самовыражения, как фортепиано или скрипка. У тебя есть академическое образование, ты мог бы играть в оркестре, давать концерты».
«Но я не хочу играть в оркестре! Я хочу играть в группе! Я хочу создавать свою музыку, свой ритм!» – я не выдержал. Мой голос звучал громче, чем я ожидал.

Они оба замолчали. Чимин-хён выглядел удивленным, Тэмин-хён – немного расстроенным.
«Кай, ты о какой группе говоришь?» – осторожно спросил Чимин.
Я понял, что проговорился. Теперь уже не было пути назад.
«У меня есть группа. Мы играем рок. И у нас скоро будет концерт».
Тишина повисла в воздухе. Я чувствовал, как напряжение нарастает.
«Концерт? Почему ты нам ничего не сказал?» – голос Тэмина был ровным, но в нем проскользнули стальные нотки.
«Я… я боялся, что вы будете волноваться. Что вы не поймете».
«Конечно, мы будем волноваться! Ты же наш муж, Кай! Мы всегда волнуемся за тебя!» – Чимин-хён подошел ко мне, его лицо было полно беспокойства. «Ты не высыпаешься? Ты хорошо питаешься? Рок – это… это очень энергично. Ты можешь повредить руки, спину».
«Я буду осторожен, хён. Я занимаюсь со специалистом, он показал мне правильную технику. И я не собираюсь бросать учебу».
«Но зачем тебе это, Кай? У тебя есть все для того, чтобы стать успешным классическим музыкантом. Почему ты выбираешь этот… рискованный путь?» – Тэмин-хён подошел ближе, его взгляд был пронзительным.

Я почувствовал, как обида начинает подниматься в груди. Почему они не могут просто порадоваться за меня? Почему они всегда пытаются навязать мне свою мечту, а не поддержать мою?
«Потому что барабаны – это моя жизнь, хёны! Я чувствую себя живым, когда играю на них. Я не хочу играть чужую музыку, я хочу создавать свою. Я не хочу быть просто исполнителем, я хочу быть творцом!»
Я посмотрел на них, ожидая их реакции. Чимин-хён выглядел растерянным, Тэмин-хён – задумчивым.
«Творцом…» – пробормотал Тэмин-хён, словно пробуя слово на вкус.
«Да. Я хочу, чтобы моя музыка заставляла людей двигаться, чувствовать энергию. Я хочу, чтобы она была настоящей, живой. Классическая музыка прекрасна, но она не моя. Она не отражает меня».
Я жестом показал на свою музыкальную комнату. «Я могу показать вам. Я могу сыграть для вас».

Они снова обменялись взглядами. На этот раз в них не было ни удивления, ни расстройства. Только какое-то новое, непонятное мне выражение.
«Хорошо, Кай. Покажи нам», – сказал Тэмин-хён, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило мое сердце забиться быстрее. Что-то вроде… надежды?

Мы прошли в мою музыкальную комнату. Чимин-хён и Тэмин-хён сели на небольшой диван, который стоял у стены. Я сел за барабанную установку. Взял палочки. Мои руки немного дрожали, но я постарался взять себя в руки. Это был мой шанс. Мой единственный шанс показать им, что барабаны – это не просто хобби, не просто «вспомогательный инструмент». Это я.

Я начал играть. Сначала что-то из своего репертуара, что-то энергичное, с мощными ударными. Я вложил в эту игру всю свою душу, всю свою страсть, всю свою любовь к этому инструменту. Я закрыл глаза, позволив музыке полностью поглотить меня. Я чувствовал каждый удар, каждый ритм, каждый переход. Мои руки двигались сами по себе, словно жили своей жизнью, извлекая из барабанов громоподобные раскаты и нежные шорохи, создавая сложную, но захватывающую мелодию.

Когда я закончил, в комнате повисла тишина. Я открыл глаза и посмотрел на Чимина и Тэмина. Их лица были… другими. У Чимина глаза были влажными, а Тэмин смотрел на меня с каким-то новым, незнакомым мне выражением.
«Кай…» – прошептал Чимин-хён, его голос дрожал.
«Это было… невероятно», – Тэмин-хён наконец нарушил молчание. «Я никогда не думал, что барабаны могут звучать так… так живо. Так эмоционально».
«Это была твоя музыка, Кай?» – спросил Чимин-хён.
Я кивнул. «Да. Это одна из наших песен».

Чимин-хён встал и подошел ко мне. Он обнял меня крепко-крепко, так, что мне стало трудно дышать.
«Прости нас, малыш. Прости, что мы не понимали. Мы просто хотели для тебя лучшего. Мы были такими глупыми, что не видели, как ты горишь этим».
Тэмин-хён тоже подошел и положил руку мне на плечо. «Ты прав, Кай. Это твоя жизнь. И ты должен делать то, что делает тебя счастливым. Мы всегда будем поддерживать тебя».
Я почувствовал, как слезы навернулись на глаза. Слезы облегчения, радости, благодарности. Я так долго ждал этих слов. Так долго боялся, что они разочаруются во мне. А они… они просто поняли.

«Значит, у тебя концерт?» – спросил Тэмин-хён, и в его голосе уже не было строгости, только любопытство.
«Да. Через две недели. В клубе «Черный кот»».
«Мы придем», – твердо сказал Чимин-хён, вытирая слезы. «Мы будем твоими самыми громкими фанатами».
«И мы поможем тебе с подготовкой. С рекламой, со всем, что понадобится», – добавил Тэмин-хён, и на его лице появилась легкая улыбка.

Я посмотрел на них, на своих двух мужей, которые так долго пытались направить меня по «правильному» пути, но теперь, наконец, увидели мою истинную страсть. Я обнял их обоих, чувствуя, как тепло их тел согревает меня.
«Спасибо, хёны. Спасибо».
В этот момент я понял, что мне нечего бояться. У меня есть они. И у меня есть мои барабаны. И это все, что мне нужно для счастья. Сегодняшний день был началом новой главы. Главы, в которой я, Хюнин Кай, буду жить своей жизнью, следуя за ритмом своего сердца. И я знал, что они будут рядом, поддерживая меня на каждом шагу. Ведь барабаны – это моя жизнь. И теперь они это тоже поняли.