горячая любовь

– Ты! – Голос Ханны, гулкий и низкий, прорезал шум коридора, заставив нескольких студентов вздрогнуть и обернуться.

Неро, небрежно прислонившаяся к шкафчику и сосредоточенно рисующая что-то в своем скетчбуке, даже не подняла головы. Ее бело-синие пряди, искусно заплетенные в сложную косу, слегка покачивались от легкого движения.

– Я сказала, ты! – Ханна, словно хищница, надвигалась на нее. Ее красно-черные волосы, непослушно торчащие во все стороны, казались еще ярче на фоне бледной кожи. Взгляд зеленых глаз был острым, как бритва.

Неро медленно подняла голову, ее фиолетовые глаза безразлично скользнули по фигуре Ханны, задержавшись на проколотой брови и многочисленных татуировках, выглядывающих из-под рваной джинсовой куртки.

– Что-то случилось? – Ее голос был ровным, почти монотонным, лишенным каких-либо эмоций.

– Что-то случилось? – Ханна фыркнула, почти выплюнув слова. – Ты прекрасно знаешь, что случилось! Мой скетчбук! Где он?

Неро изогнула тонкую бровь.

– Твой скетчбук? При чем тут я?

– Не притворяйся дурочкой, – Ханна резко шагнула вперед, сокращая расстояние между ними. – Ты единственная, кто мог это сделать. Вчера на уроке рисования, когда я отвернулась буквально на секунду, он исчез. А ты сидела рядом, такая вся из себя... творческая.

Неро слегка улыбнулась, и эта улыбка была холодной, как зимний ветер.

– Твои предположения основаны на... чем? На моем присутствии? Это довольно сомнительная улика.

– Не дерзи мне! – Ханна прищурилась. – Я видела, как ты на него смотрела. С завистью.

– Зависть? – Неро откровенно рассмеялась, и этот смех был больше похож на звон разбитого стекла. – Поверь мне, у меня нет причин завидовать твоим... каракулям. Мои работы, в отличие от твоих, имеют хоть какую-то художественную ценность.

Это было удар ниже пояса. Ханна, хоть и не признавалась в этом никому, гордилась своими рисунками. Они были ее отдушиной, ее способом выразить всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри.

– Ах ты ж... – Ханна сжала кулаки. – Да как ты смеешь!

– Смею, – Неро выпрямилась, становясь чуть выше Ханны. – И знаешь что? Даже если бы я и взяла твой скетчбук, то только для того, чтобы показать тебе, как *не* нужно рисовать.

Лицо Ханны побагровело. Она была готова наброситься на Неро, но в этот момент прозвенел звонок на урок. Коридор мгновенно опустел, оставив их вдвоем, окруженных звенящей тишиной.

– Это еще не конец, – прошипела Ханна, отступая на шаг. – Я найду свой скетчбук, и тогда тебе не поздоровится.

Неро лишь пожала плечами, возвращаясь к своему рисунку.

– Как знаешь. Только не забудь потом извиниться за свои беспочвенные обвинения.

Ханна, яростно сверкнув глазами, развернулась и быстрым шагом направилась прочь, оставляя за собой шлейф раздражения и обещание мести.

***

Следующие несколько дней превратились для Ханны в настоящую пытку. Она обыскала каждый уголок школы, опросила всех, кого только могла, но скетчбука нигде не было. Мысль о том, что Неро могла его уничтожить, сводила ее с ума. Каждый раз, когда они пересекались в коридорах или на уроках, Ханна чувствовала, как внутри нее закипает злость.

Неро, в свою очередь, вела себя так, будто ничего не произошло. Она была по-прежнему безупречно одета, ее прическа всегда была идеальной, а в глазах читалось то же самое холодное безразличие. Она не упускала случая бросить язвительное замечание в сторону Ханны, если та попадалась ей на глаза.

Один раз, на уроке литературы, учитель задал им задание написать эссе о своем любимом виде искусства. Ханна, естественно, выбрала рисование. Когда она зачитывала свою работу, Неро, сидевшая на задней парте, делала вид, что зевает, а затем, когда Ханна закончила, громко прошептала:

– Какое лицемерие. Говорит о любви к искусству, а сама...

Она не договорила, но Ханна прекрасно поняла, что имелось в виду. Ее глаза вспыхнули, и она была готова ответить, но учительница сделала им обеим строгое замечание.

После уроков Ханна решила дождаться Неро у выхода из школы. Ей нужно было поставить точку в этом вопросе.

Когда Неро вышла, Ханна преградила ей путь.

– Ну что, добилась своего? – Голос Ханны был полон горечи. – Довольна?

Неро подняла на нее взгляд.

– Чего я должна была добиться? И чем я должна быть довольна?

– Моим страданием, – Ханна усмехнулась. – Ты ведь этого хотела, да? Увидеть, как я злюсь, как я ищу свой скетчбук. Ты наслаждаешься этим, не так ли?

– Ты слишком много о себе воображаешь, – Неро поправила лямку своей дизайнерской сумки. – Мне абсолютно безразличны твои эмоции. И твои страдания.

– Лжешь! – Ханна сделала шаг вперед. – Ты ненавидишь меня!

– Ненависть – это слишком сильное чувство, – Неро снова улыбнулась своей холодной улыбкой. – Я не трачу свою энергию на такие пустяки. Ты для меня просто... помеха. Неприятное пятно на горизонте.

– Помеха? – Ханна почувствовала, как ее кулаки снова сжимаются. – Это я для тебя помеха? А ты для меня – просто заносчивая выскочка, которая думает, что она лучше всех!

– Я не думаю, что я лучше всех, – Неро пожала плечами. – Я просто знаю это.

Это было последней каплей. Ханна, не сдержавшись, толкнула Неро. Та от неожиданности пошатнулась, но удержалась на ногах. Ее фиолетовые глаза сузились.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипела Неро, поправляя свою прическу, которая ничуть не пострадала от толчка.

– Да неужели? – Ханна выпятила подбородок. – И что ты мне сделаешь?

– Увидишь, – Неро бросила на нее последний ледяной взгляд и, высоко подняв голову, прошла мимо, исчезая за поворотом.

Ханна осталась стоять одна, тяжело дыша. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время в ней горел огонь. Этот конфликт с Неро, каким бы неприятным он ни был, давал ей странное чувство цели.

На следующий день, когда Ханна пришла в школу, ее ждал сюрприз. Все ее шкафчики, включая тот, что она использовала для хранения личных вещей, были обклеены листами бумаги. На каждом листе была нарисована карикатура на нее – Ханна с огромным носом, Ханна с торчащими волосами, Ханна в нелепой позе. И все это было подписано изящным почерком: "Искусство – это не твое, дорогая".

Ханна, сжав зубы, начала срывать рисунки. Она сразу поняла, кто это сделал. Только Неро могла быть такой изощренной и такой... творческой в своей мести.

Когда она закончила, к ней подошла ее подруга, Лиза, с обеспокоенным видом.

– Ханна, что случилось? Кто это сделал?

– Кто, кто... – Ханна скомкала листы бумаги и бросила их в урну. – Неро, конечно. Эта заносчивая стерва.

– Но зачем? – Лиза нахмурилась. – Что ты ей сделала?

– Я ей ничего не делала! – Ханна всплеснула руками. – Она просто ненавидит меня. С самого первого дня.

Лиза задумчиво посмотрела на нее.

– Может, она просто завидует?

– Чему? – Ханна рассмеялась. – Моим рваным джинсам и разбитому носу?

– Нет, – Лиза покачала головой. – Твоей энергии, твоей свободе. Ты не боишься быть собой. А она... она всегда такая идеальная, такая правильная. Может, ей это надоело.

Ханна скептически изогнула бровь.

– Ты серьезно? Думаешь, она из-за этого устраивает мне такие подлянки?

– Ну, я не знаю, – Лиза пожала плечами. – Но это странно. Вы обе такие разные, но в то же время...

– В то же время что? – Ханна посмотрела на нее.

– В то же время вы обе очень сильные личности, – Лиза улыбнулась. – И вы обе очень талантливы. Просто по-разному.

Ханна ничего не ответила. Ее мысли были заняты другим. Месть. Она должна была что-то придумать. Что-то, что заставит Неро пожалеть о том, что она вообще родилась на свет.

Идея пришла к ней во время урока химии. Она вспомнила, как Неро всегда тщательно следила за своей внешностью, как она гордилась своими волосами. И тут Ханну осенило.

После школы, когда все разошлись, Ханна прокралась в класс рисования. Она знала, что Неро часто оставалась там после уроков, чтобы доработать свои проекты. И она оказалась права. Неро сидела за мольбертом, сосредоточенно выводя тонкие линии на холсте.

Ханна тихо подошла к ней сзади. В ее руке была небольшая бутылочка с ярко-розовой краской.

– Эй! – громко крикнула Ханна.

Неро вздрогнула и резко обернулась. В тот же момент Ханна выплеснула краску ей на голову.

Ярко-розовые брызги разлетелись во все стороны, оседая на бело-синих волосах Неро, на ее одежде, на ее лице.

Неро замерла, ее глаза расширились от шока. Она медленно подняла руку, касаясь своих испачканных волос.

– Что... что ты наделала? – Ее голос был тихим, почти не слышным, но в нем звучала такая боль, что Ханна на мгновение почувствовала укол совести.

Но это мгновение быстро прошло.

– Это тебе за мой скетчбук! – Ханна злорадно усмехнулась. – И за все твои пакости! Теперь ты тоже будешь выглядеть... как каракуля.

Неро медленно встала, ее фиолетовые глаза горели недобрым огнем.

– Ты... ты заплатишь за это, Ханна. Я тебе обещаю.

– Давай, попробуй! – Ханна была готова к новой схватке. – Я тебя не боюсь!

Они стояли друг напротив друга, две враждующие стороны, две противоположности, застывшие в мохнатой тишине класса рисования. Воздух между ними искрил напряжением, чувством взаимной неприязни, которое, казалось, только усиливалось с каждой новой стычкой. Ни одна из них не знала, что этот холод, эта враждебность, однажды растопятся, уступив место чему-то совершенно иному. Но пока что между ними была только бесконечная, ледяная пропасть.