тварень

В комнате, пропахшей дорогим парфюмом, дешевым энергетиком и чем-то неуловимо диким, царило напряжение, которое можно было резать ножом. Карина, поправляя очки на переносице, хищно облизнулась. Ее темное каре слегка растрепалось, а в глазах горел тот самый нездоровый огонек, который появлялся у нее либо перед игрой в казино, либо в моменты, когда ее извращенная фантазия рисовала новую схему порабощения.

– Богдан, ты сегодня превзошел сам себя, – промурлыкала она, задирая голову вверх, чтобы встретиться взглядом с двухметровым гигантом.

Богдан стоял посреди комнаты, напоминая монументальное изваяние из плоти и волос. Его мощная грудь, украшенная густой растительностью, вздымалась, а через тонкую ткань майки отчетливо проступали твердые соски. Он поправил свои кучерявые волосы, которые едва доставали до плеч, и тяжело вздохнул. В руках он сжимал томик манги про Канеки Кена, словно это была его единственная связь с реальностью.

– Я просто пришел почитать, Карина, – пробасил он голосом, от которого задрожали стекла. – Ты же знаешь, я мужчина страстный, но ранимый.

– Ой, не строй из себя недотрогу, – Карина подошла ближе и бесцеремонно ткнула пальцем в его огромную грудную мышцу. – Я знаю, о чем ты мечтаешь. О рабстве, о приказах... и о том, чтобы я наконец-то поставила на зеро в твоей жизни.

В углу комнаты, на мягком пуфике, сжалась Подушка. Она была само совершенство: худенькая фитоняшка с четвертым размером груди, которая едва умещалась в ее обтягивающем топе. Ее длинные темно-каштановые волосы до пояса рассыпались по плечам, а за стеклами очков прятались испуганные, но любопытные глаза. Подушка только недавно сбежала из психбольницы, и мир казался ей удивительным местом, полным обожаемых ею долбоебов.

– Вы... вы опять за старое? – пискнула она, краснея до кончиков ушей. – Это так... так вульгарно! Бака!

– Подушечка, радость моя, ты же знаешь, что ты – венец творения, – Карина обернулась к ней, и в ее взгляде промелькнула нежность пополам с похотью. – Ты – наша общая святыня. Но сегодня нам нужно немного больше, чем просто любоваться твоими щечками.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошла Шэнь Хэ. Ее серебристо-белые волосы, темнеющие к концам, казались чужеродным пятном в этом хаосе. Гетерохромные глаза смотрели холодно и отстраненно. Она перебирала пальцами красную веревку, вплетенную в прядь, словно сдерживая первобытную жажду крови.

– Здесь слишком много шума, – констатировала Шэнь Хэ, игнорируя общую атмосферу. – В горах было тише. Зачем вы собрались? Если нужно кого-то устранить, я готова сделать это самым прямым способом.

– Обожаю ее манеры, – хохотнула Карина. – Нет, Шэнь Хэ, сегодня мы будем учиться человеческим обычаям. В частности – искусству близости.

Богдан, почувствовав, что ситуация накаляется, отбросил мангу. Его страстная натура взяла верх. Он сделал шаг к Карине, нависая над ней, как грозовая туча.

– Ты хочешь взять меня в рабство? – его голос вибрировал от скрытого желания. – Попробуй, маленькая извращенка. Но помни, что мои анельные радости стоят дорого.

Подушка, наблюдая за этим, почувствовала, как внутри нее борется цундере и преданная фанатка. Она всегда любила таких странных личностей, а Богдан со своим кучерявым лобком и волосатой попкой был воплощением ее самых диких (и слегка безумных) грез.

– Я... я посмотрю, – прошептала Подушка, обнимая свои колени. – Я буду вашей куклой... то есть, куколдом. Просто не обращайте на меня внимания, я просто самая лучшая и ахуенная женщина в этой комнате, которая скромно посидит в сторонке.

Шэнь Хэ нахмурилась, глядя на Подушку.

– Твоя аура нестабильна, – заметила адептка, подходя ближе. – Ты сбежала из места, где лечат разум? Это похвально. Прямолинейность – это путь к истине.

Карина ловко запрыгнула на стол, чтобы оказаться на одном уровне с лицом Богдана.

– Итак, план такой, – она потерла ладони. – Богдан, ты работаешь на износ. Шэнь Хэ, ты будешь нашим холодным пламенем. А Подушка... Подушка будет вдохновлять нас своей ахуенностью и маленькими членами, которые она так любит обсуждать.

– У меня не маленький! – возмутился Богдан, хотя его соски стали еще тверже от возмущения.

– Тише, громила, – Карина притянула его за бороду к себе. – Шэнь Хэ, помоги ему освободиться от лишней одежды. Твои методы ведь самые быстрые?

Шэнь Хэ молча подошла к Богдану. Ее движения были точными и лишенными стыда. Она не понимала человеческого смущения. Для нее тело было лишь сосудом.

– Эта ткань мешает твоему дыханию, – холодно произнесла она, одним резким движением разрывая майку на груди Богдана.

Пуговицы разлетелись в разные стороны. Подушка ахнула, закрыв рот ладошками.

– О боже, Шэнь Хэ, ты такая крутая! – выкрикнула она, забыв о своей роли стесняшки. – Смотри, какой он волосатый! Это же просто эстетика высшего порядка!

Богдан тяжело задышал. Карина уже расстегивала свои очки, откладывая их в сторону. Без них ее взгляд стал еще более мутным и пугающим.

– Подушка, иди сюда, – скомандовала Карина. – Ты ведь хочешь быть частью этого? Ты ведь наша мать, наша богиня.

Подушка, пошатываясь на своих стройных фитоняшных ногах, подошла к ним. Ее рост в 150 сантиметров делал ее крошечной рядом с Богданом и Шэнь Хэ.

– Я... я просто хочу, чтобы все были счастливы, – промямлила она, прижимаясь к волосатому боку Богдана. – И чтобы Богдан почитал мне мангу потом.

– Будет тебе манга, – прорычал Богдан, подхватывая Подушку одной рукой, а Карину другой. – Шэнь Хэ, ты стоишь и смотришь? Или адепты выше этого?

Шэнь Хэ медленно развязала красную веревку на своих волосах. Ее взгляд мгновенно изменился. Холодная отстраненность сменилась чем-то первобытным, опасным.

– Мои наставники учили меня подавлять порывы, – прошептала она, подходя вплотную к троице. – Но здесь и сейчас... я чувствую, что человеческие обычаи могут быть крайне... занимательными.

Карина довольно замурлыкала. Она знала, что этот вечер войдет в историю их странной компании. Лудоманка, громила-мангафил, сбежавшая из дурки красавица и хладнокровная убийца-адептка – идеальный расклад для самого жаркого и хайпового тройничка (с элементами куколдизма от самой прекрасной девушки на свете).

– Начнем, – скомандовала Карина, погружая пальцы в кучерявые волосы Богдана. – И пусть Шэнь Хэ покажет нам, как решают проблемы в горах.

Подушка, оказавшись в центре этого сплетения тел, только и успела подумать о том, что она действительно самая замечательная женщина на свете, раз смогла собрать вокруг себя таких великолепных долбоебов.