Тень света

Свет в этом мире никогда не приносил тепла. Ослепительно белое небо, которое клоны привыкли видеть над головой, было источником холодной, выжигающей злобы, в то время как мягкая, обволакивающая тьма дарила покой и защиту. Но даже в этом перевернутом мире существовали легенды, которых боялись все. Легенда об Энерде — существе ростом более двух метров, чье лицо скрывала застывшая черно-белая маска, — была самой пугающей.

Зонтик, кутаясь в свой серый шарф и поправляя длинные голубые пряди, дрожала мелкой дрожью. Она стояла на границе густого, чернильного леса, где, по слухам, обитал монстр. Клоны — её семья — всегда твердили, что Энерд — мазохист и безжалостный убийца, наслаждающийся чужой болью. Но Зонтик чувствовала… нет, она знала, что всё не так просто.

– Ты действительно пойдешь туда? – Габриэль наклонил голову вбок, его эльфийские уши слегка дернулись. – А зачем? А если он тебя съест? А если он сначала спросит, почему ты невкусная, а потом съест?

– Габриэль, на 99,9% вероятно, что Зонтик подвергает себя неоправданному риску, – отчеканил Куромаку, поправляя очки и не отрываясь от пробирки, в которой что-то шипело. – Данте, скажи ей.

Данте, сидевший в позе лотоса с чашкой ароматного чая, приоткрыл один глаз.

– Тот, кто ищет свет в бездне, часто сам становится маяком, – философски заметил он, взглянув на Куромаку с нескрываемой теплотой. – Но помни, Зонтик: не каждая маска скрывает зверя, и не каждое лицо принадлежит человеку.

Зонтик лишь кивнула и шагнула в темноту. Она не знала, что Энерд в этот момент сжимал свой посох так сильно, что костяшки пальцев (если их можно было так назвать) белели. В его голове гремел голос — ледяной, пропитанный пустотой и чистым злом. Найтмер, бог ослепительного «света», требовал новой крови.

– Убей её, – шептал Найтмер, заставляя Энерда содрогаться. – Видишь, как она слаба? Окропи этот лес её страхом.

– Нет… – прохрипел Энерд, его голос звучал как скрежет металла. – Она… она другая.

Он вышел навстречу девушке, возвышаясь над ней подобно гротескной статуе. Его рост в два с половиной метра заставил Зонтик задрать голову так высоко, что шея затекла. Черно-белая маска безжизненно смотрела на неё.

– Уходи, – выдохнул он, и его посох в мгновение ока превратился в тяжелую косу. – Пожалуйста… я причиню тебе боль.

Зонтик замерла. Её сердце колотилось, но вместо того чтобы убежать, она сделала шаг вперед.

– Тебе ведь больно, да? – тихо спросила она, протягивая руку. – Они говорят, что ты любишь боль, но я вижу… ты просто борешься с ней.

Энерд замер. Впервые за сотни лет кто-то не кричал, не молил о пощаде и не пытался ударить первым. Коса в его руках снова превратилась в простой деревянный посох.

– Я… я под контролем, – Энерд опустился на одно колено, чтобы быть хоть немного ближе к её уровню. – Он заставляет меня. Найтмер.

– Мы справимся, – улыбнулась Зонтик, и в этот момент между ними возникла невидимая нить.

Прошли недели. Зонтик стала тайно навещать Энерда, принося ему книги и рассказывая о своих друзьях. Она видела в нем не убийцу, а измученную душу, запертую в теле титана. Когда она рассказала клонам о своем новом друге, реакция была предсказуемой.

– Ты с ума сошла! – кричал Пик, прижимая к себе Габриэля, словно защищая его от самой мысли об Энерде. – Этот психопат перегрызет нам глотки, пока мы будем спать!

– Но он добрый! – воскликнула Феликсия, хотя в его голосе не было привычного позитива. – Зонтик, милая, добро должно быть безопасным, а он… он воплощение ужаса!

– Слушай, детка, – Варя, поправляя прическу и приобнимая Ромео и Феликса одновременно, скептически хмыкнула. – Твой выбор парней — это просто катастрофа. Я бы внесла правку в твой здравый смысл. Ромео, скажи ей!

– Согласен с Варей, – Ромео картинно приложил руку к сердцу. – Моё сердце принадлежит только ей и Феликсу, но даже я, великий романтик, не вижу ничего поэтичного в двухметровом маньяке в маске.

Зонтик не слушала. Она знала правду.

Всё изменилось в одну ночь, когда «священное» пламя Найтмера спустилось с небес и превратило дом клонов в пепел. Они стояли на пепелище, растерянные и лишенные крова.

– Что нам делать? – Габриэль растерянно смотрел на догорающие балки. – А где мы будем спать? А дом вырастет снова, если его полить чаем?

– Математически шансы на выживание в лесу без подготовки стремятся к нулю, – Куромаку выглядел подавленным, Данте молча приобнял его за плечи.

– У меня есть идея, – тихо сказала Зонтик. – У моего друга… очень большой дом. Пойдемте со мной. Я не скажу, кто он, просто доверьтесь мне.

Клоны, не имея выбора, побрели за ней в самую гущу леса. Когда из тумана выплыли очертания колоссального особняка-замка с готическими шпилями, Варя присвистнула.

– Ого, у твоего «друга» есть вкус. Хотя я бы перекрасила эти стены в более жизнерадостный фиолетовый.

Двери распахнулись сами собой. В главном холле, освещенном мягким синим пламенем, их ждал Энерд. Его фигура в полумраке казалась еще более пугающей.

– ЧТО?! – Пик мгновенно призвал свой ключ, загораживая Габриэля. – Зонтик, ты привела нас в логово зверя!

Энерд сделал шаг вперед. Он не поднял оружия. Вместо этого он медленно склонил голову.

– Ваша подруга верит в меня, – пробасил он. – Этого достаточно, чтобы я предложил вам кров. Я не причиню вам вреда, если вы не станете угрозой для Зонтика.

– Ой, да ладно тебе, большой парень! – Ромео, решив показать свою удаль перед Варей, вышел вперед, поигрывая мускулами. – Мы тут главные, а ты — просто декорация в маске. Если ты думаешь, что можешь нас запугивать…

Ромео не успел договорить. Энерд двигался так быстро, что человеческий глаз не мог уловить движения. Через секунду розоволосый романтик уже висел в воздухе, прижатый к стене мощной рукой Энерда. Посох великана превратился в острый клинок, замерший в миллиметре от горла Ромео.

– Я сказал: не быковать, – спокойно произнес Энерд. – Я ценю гостеприимство, но не терплю идиотов.

– Ромео! – вскрикнула Варя, но Энерд уже опустил его на пол.

– Простите, – Энерд повернулся к Зонтику, и его голос мгновенно смягчился. – Я сорвался. Найтмер снова шепчет…

Зонтик подошла к нему и взяла его за огромную ладонь.

– Всё хорошо. Они просто напуганы.

Со временем жизнь в замке наладилась. Куромаку нашел в подвалах потрясающую химическую лабораторию, где они с Данте проводили часы за экспериментами и медитациями. Феликс и Варя занялись «улучшением» интерьера, хотя Энерд строго запретил трогать его коллекцию древнего оружия. Пик и Габриэль нашли убежище в библиотеке, где было тихо и спокойно.

Клоны начали понимать, что Энерд — не монстр. Он был защитником. Он готовил им завтраки (правда, порции были рассчитаны на великанов), помогал Куромаку с тяжелым оборудованием и даже слушал бесконечные вопросы Габриэля, отвечая на них с ангельским терпением.

Между Зонтиком и Энердом процветало чувство, которое в этом мире считалось невозможным. Она была его якорем, его светом в истинном смысле этого слова.

Однако по ночам, когда клоны спали, Энерд иногда исчезал. Он уходил в леса, окружавшие замок.

Однажды Зонтик проснулась и увидела, как он возвращается, оттирая капли крови с посоха.

– Опять? – тихо спросила она, стоя в дверях спальни.

Энерд замер, его плечи поникли.

– Они шли сюда, Зонтик. Наемники Найтмера. Они хотели забрать тебя, чтобы выманить меня. Я не мог позволить им даже коснуться ворот.

Зонтик подошла к нему и обняла его за пояс — выше она просто не доставала.

– Ты не должен нести это бремя в одиночку.

– Это не бремя, – Энерд положил свою огромную руку ей на голову, осторожно погладив волосы. – Это моя клятва. Пока я дышу, ни одна тень, ни один «светлый» бог не причинит тебе вреда.

В этом странном мире, где тьма была добром, они нашли своё счастье. Клоны привыкли к своему высокому сожителю, Ромео больше не пытался строить из себя героя, а Зонтик больше не боялась. Ведь иногда самый страшный монстр в маске — это просто тот, кому не хватало чьей-то веры, чтобы стать героем.

А Энерд продолжал свою тихую войну. Каждый раз, когда кто-то пытался нарушить покой их дома, он встречал их в лесу. И маска его была последним, что видели враги, прежде чем навсегда исчезнуть в милосердной тьме.