Тень света

В огромном замке-особняке, где готические своды уходили в бесконечную темноту, царила непривычная для этого мира тишина. Тьма здесь была густой, как патока, и теплой, словно пуховое одеяло. Она не пугала, а баюкала, скрывая обитателей дома от жестокого, выжигающего взора небесного «света».

Зонтик сидела на широком подоконнике в главной библиотеке, поджав под себя ноги. Её длинные голубые волосы каскадом рассыпались по плечам, контрастируя с серым шарфом, который она отказывалась снимать даже в помещении. В руках она держала старую книгу с пожелтевшими страницами, но взгляд её то и дело приковывался к высокой фигуре, стоявшей у окна на противоположном конце зала.

Энерд. Его рост в два с половиной метра заставлял даже самые высокие потолки казаться тесными. Черно-белая маска, заменяющая ему лицо, в полумраке выглядела застывшим изваянием. Он не шевелился, сжимая в руке свой посох, который сейчас выглядел как простая темная трость.

– Ты снова слышишь его? – тихо спросила Зонтик, нарушая тишину. Её голос, мягкий и мелодичный, эхом отразился от каменных стен.

Энерд медленно повернул голову. Маска не выражала эмоций, но в том, как дрогнули его широкие плечи, Зонтик прочитала усталость.

– Найтмер не умолкает, – пробасил он, и его голос напомнил рокот далекого грома. – Он в ярости. Твои друзья… они здесь, под моей защитой. Он называет это осквернением «чистоты». Он хочет, чтобы я очистил этот дом. Чтобы я…

Он замолчал, и посох в его руке на мгновение вспыхнул холодным белым пламенем, принимая очертания зазубренного меча, прежде чем снова стать деревом.

– Но ты этого не сделаешь, – Зонтик спрыгнула с подоконника и уверенно подошла к нему. Она была крошечной рядом с ним, едва доставая макушкой до его пояса, но в её глазах не было и тени того страха, что преследовал её раньше.

– Я боюсь, Зонтик, – Энерд опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с ней. Это движение было полным грации и одновременно глубокого смирения. – Я боюсь, что однажды его воля окажется сильнее моей. Что если я проснусь и увижу, что мои руки…

– Не говори так, – она приложила ладонь к его маске в том месте, где должна была быть щека. Холодный фарфор под её пальцами казался живым. – Ты защитил нас. Ты принял нас, когда нам некуда было идти. Куромаку говорит, что вероятность твоего «срыва» составляет менее пяти процентов, а он редко ошибается в расчетах.

В этот момент тяжелые дубовые двери библиотеки распахнулись с грохотом, который мог произвести только один человек в этом замке.

– Позитив в студию! – провозгласил Феликс, врываясь в зал с охапкой каких-то ярких лент. За ним, лениво потягиваясь, шла Варя, критически осматривая лепнину на потолке.

– Энерд, дорогуша, – Варя поправила воротник своей стильной куртки, – я тут подумала… эта библиотека слишком мрачная. Нужно больше фиолетового! И, может быть, пару зеркал? Чтобы я могла видеть, как идеально я выгляжу, пока читаю то, что никогда не буду читать.

Энерд медленно поднялся во весь рост. Клоны уже привыкли к его габаритам, хотя Пик всё еще инстинктивно напрягался каждый раз, когда великан оказывался слишком близко к Габриэлю.

– Варя, – Энерд склонил голову набок, – зеркала в этом доме отражают не то, что ты хочешь увидеть. Найтмер использует их как окна. Ты уверена, что хочешь встретиться с ним взглядом?

Варя на мгновение осеклась, её уверенность чуть пошатнулась.

– Ладно, правка принята. Никаких зеркал. Но ленты Феликса мы всё равно повесим!

– А зачем ленты? – Габриэль вынырнул буквально из ниоткуда, заставив Зонтик вздрогнуть. – Чтобы запутаться? А если ленты — это змеи, которые притворяются лентами? Энерд, а ты можешь превратить свой посох в огромные ножницы, чтобы разрезать вопросы?

Куромаку, вошедший следом под руку с Данте, поправил очки.

– Габриэль, вопросы не имеют физической формы, следовательно, их нельзя разрезать. Энерд, я хотел обсудить с тобой химический состав тех испарений в южном крыле. На 87% уверен, что это побочный эффект твоей магии защиты.

– Истина скрыта в тумане, но чай помогает его разогнать, – добавил Данте, протягивая Энерду (которому чашка казалась наперстком) дымящуюся пиалу. – Друг мой, ты слишком напряжен. Даже сталь устает, если её постоянно держать натянутой, как струну.

Энерд принял подношение с удивительной осторожностью. В этом замке установился странный, почти невозможный порядок. Грозный убийца, которого боялся весь мир, стал центром их маленькой вселенной.

Однако идиллия была нарушена внезапным звоном разбитого стекла где-то на верхних этажах. Звук был резким, как пощечина.

– Ромео? – нахмурилась Варя. – Опять он пытается найти «путь к сердцу» через запертые двери?

– Нет, – голос Энерда мгновенно изменился. Он стал сухим и жестким. – Ромео в тренировочном зале. Это не он.

Посох в его руке с тихим шипением превратился в длинную, иссиня-черную алебарду. Энерд заслонил собой Зонтик и остальных клонов.

– Оставайтесь здесь. Куромаку, запри дверь изнутри.

– Но Энерд! – Зонтик схватила его за край плаща. – Я пойду с тобой!

– Нет, – он обернулся, и на мгновение сквозь прорези маски Зонтик увидела вспышку багрового пламени. – Это те, кто пришел за тобой. Найтмер послал своих «Инквизиторов Света». Они не знают жалости.

Он исчез в коридоре прежде, чем кто-то успел возразить. Его шаги, несмотря на огромный вес, были абсолютно бесшумными.

Наверху, в бальном зале, залитом мертвенно-белым светом, пробивающимся сквозь разбитые окна, стояли трое. Они были облачены в сияющие доспехи, которые в этом мире символизировали высшее зло. В их руках были мечи из чистого фотонного излучения, выжигающие саму суть тени.

– Сдавайся, марионетка тьмы, – произнес один из них, чей голос звучал как скрежет песка по стеклу. – Отдай нам девчонку и остальных клонов. Бог Света желает их переплавить.

Энерд вошел в зал медленно. Его фигура казалась черным провалом в реальности на фоне их ослепительного сияния.

– Вы совершили ошибку, переступив порог этого дома, – прорычал он. – Здесь нет рабов Найтмера. Здесь есть только те, кого я защищаю.

– Ты — убийца, Энерд! – воскликнул второй инквизитор. – Ты сам наслаждался кровью тысячи душ! Как ты можешь говорить о защите?

– Я был тем, кем он меня сделал, – Энерд перехватил алебарду поудобнее. – Но Зонтик показала мне, что маска — это не тюрьма. Это щит.

Битва началась мгновенно. Инквизиторы двигались с невероятной скоростью, их световые клинки оставляли в воздухе выжженные полосы. Но Энерд был в ярости. Его посох менял форму каждую секунду: щит, чтобы отразить удар, цепь, чтобы перехватить руку врага, тяжелый молот, чтобы сокрушить доспехи.

Он сражался не как мазохист, ищущий боли, а как хищник, защищающий свое гнездо. В его голове Найтмер вопил: «Убей их! Напейся их светом! Стань снова моим орудием!», но Энерд лишь крепче сжимал оружие, шепча имя голубоволосой девушки, которая верила в него.

Один из инквизиторов улучил момент и полоснул Энерда по плечу. Из раны потекла не кровь, а густая черная дымка. Энерд даже не вздрогнул. Он схватил нападавшего за горло своей огромной рукой и с силой впечатал в каменную колонну.

– Моя боль — это ничто, – прохрипел он в лицо врагу. – Но их страх — это то, за что вы заплатите.

Через несколько минут всё было кончено. Инквизиторы превратились в кучки серого пепла, который быстро растворялся в целительной тьме замка. Энерд стоял посреди зала, тяжело дыша. Его плащ был изорван, а маска треснула сбоку, обнажая часть бледной, изрезанной шрамами кожи.

Он услышал осторожные шаги позади.

– Энерд?

Это была Зонтик. Она не послушалась Куромаку и пришла за ним. За её спиной маячили остальные клоны. Ромео, который прибежал на шум с тренировочным мечом, замер, увидев масштаб разрушений.

– Ого… – выдохнул розоволосый пикапер, оглядывая разбитые колонны. – Слушай, большой парень, я, конечно, получил от тебя тогда… в первый день… но сейчас я вижу, что ты реально крут. Извини за то, что быковал.

Энерд не ответил. Он смотрел на Зонтик. Его посох снова стал простой тростью, и он оперся на него, чувствуя, как силы покидают его.

– Ты ранен! – Зонтик подбежала к нему, её глаза наполнились слезами. Она увидела трещину на маске и испуганно вскрикнула.

– Это пустяки, – Энерд попытался отстраниться, боясь испачкать её своей «кровью-дымом». – Я… я монстр, Зонтик. Видишь, что происходит вокруг меня? Они никогда не оставят нас в покое, пока я жив.

– Тогда мы будем бороться вместе, – твердо сказала она, вытирая слезы и обнимая его за шею, насколько могла дотянуться. – Ты не монстр. Ты наш друг. Мой… мой самый близкий человек.

Феликс подошел ближе и осторожно положил руку на огромное предплечье Энерда.

– Знаешь, – сказал желтоволосый парень, – добро — это не отсутствие сражений. Добро — это когда есть за что сражаться. Мы остаемся здесь. Вместе.

Пик, скрестив руки на груди, кивнул Габриэлю, который уже карабкался по одной из поверженных колонн.

– Замок крепкий, – буркнул Пик. – И хозяин надежный. Мы никуда не уйдем.

Куромаку уже что-то записывал в блокноте, бормоча о «регенеративных свойствах темной материи», а Данте начал медитировать прямо посреди зала, чтобы очистить пространство от остатков негативной энергии «света».

Энерд почувствовал, как голос Найтмера в его голове затих, подавленный чем-то гораздо более мощным, чем злоба бога — простым человеческим теплом.

– Спасибо, – едва слышно произнес он.

Вечер того дня прошел в тихих хлопотах. Варя всё-таки уговорила всех перебраться в малую гостиную, где камин дарил уютный оранжевый свет. Она даже умудрилась повязать одну из лент Феликса на посох Энерда, заявив, что «этот аксессуар нуждается в ярком акценте».

Ромео пытался развлечь Варю историями о своих прошлых подвигах, но та лишь отмахивалась, подмигивая Феликсу. Куромаку и Данте спорили о природе пустоты, а Габриэль засыпал их вопросами о том, почему у огня нет тени.

Зонтик и Энерд сидели чуть поодаль. Девушка аккуратно накладывала повязку на его плечо, используя специальные мази, которые Куромаку синтезировал специально для физиологии их защитника.

– Ты ведь знаешь, что это не конец? – тихо спросила она, когда повязка была закреплена.

Энерд посмотрел на неё через треснувшую маску. Теперь он не прятал свой взгляд.

– Знаю. Найтмер пришлет других. Может быть, он придет сам.

– Пусть приходит, – Зонтик улыбнулась и прислонилась головой к его плечу. – У него есть свет, который выжигает. А у нас есть тьма, которая греет. И у нас есть мы.

Энерд осторожно приобнял её огромной рукой, стараясь быть максимально нежным. Он знал, что его путь всё еще будет залит кровью тех, кто посмеет угрожать его новой семье. Он знал, что он всё еще убийца в глазах этого перевернутого мира.

Но здесь, в кругу этих странных, шумных и таких живых существ, он впервые за вечность почувствовал себя на своем месте.

За окнами замка бушевала ослепительно-белая буря Найтмера, пытаясь пробиться сквозь черные шпили. Но внутри, под защитой высокого человека в черно-белой маске, было спокойно.

Энерд посмотрел на Зонтик, которая уже начала дремать, убаюканная теплом камина. Его посох, стоявший рядом, тихо вибрировал, готовый в любую секунду превратиться в любое оружие. Но сейчас он был просто опорой.

– Я никогда не потеряю тебя, – прошептал он в тишину. – Даже если мне придется погасить все звезды в этом фальшивом небе.

И тьма вокруг них согласно всколыхнулась, оберегая их сон и их общую тайну: в мире, где свет стал злом, истинное милосердие носит маску монстра.