Обед Адель

Улицы города тонули в предвечерней дымке, но Адель не замечала красоты заката. Единственное, что её по-настоящему волновало — это пустота внутри. Её живот издал такой громкий, раскатистый рык, что случайный прохожий обернулся, испуганно втянув голову в плечи. Адель лишь хитро прищурилась, поправив прядь золотистых волос. Она была голодна, а когда Адель была голодна, её моральные принципы растворялись быстрее, чем сахар в кипятке.

Внезапно в тени старого дуба, росшего у самого края тротуара, что-то шевельнулось. Это был маленький тролль — не больше котенка, с серой кожей, поросшей мягким мхом, и огромными, полными слез глазами. Малыш растерянно озирался по сторонам, жалобно попискивая.

– Мама? Мамочка, где ты? – всхлипывал он, перебирая короткими ножками по сухой листве.

Адель замерла. В её глазах вспыхнул опасный огонек. Она бесшумно, словно кошка, подошла к существу сзади. Её тень накрыла маленькую фигурку. Прежде чем тролль успел обернуться, её тонкие, но крепкие пальцы сомкнулись на его тельце.

– Попался, крошка, – прошептала она, и её голос прозвучал как шелест шелка.

Тролль закричал, отчаянно забив ножками в воздухе. Его крошечные кулачки бессильно колотили по её ладоням.

– Отпусти! Пожалуйста! Я ищу маму! – плакал он, заливаясь горючими слезами.

Адель лишь усмехнулась. Она расстегнула верхнюю пуговицу своих обтягивающих брюк и, не обращая внимания на сопротивление, засунула брыкающегося тролля прямо себе под пояс, прижав его к своему голому, урчащему животу. Ткань штанов плотно зафиксировала добычу.

– Тише, маленький. Теперь я твоя мама, – ласково произнесла она, поглаживая бугорок под тканью, который отчаянно дергался. – Слышишь, как мой животик тебя приветствует? Ему не терпится познакомиться с тобой поближе.

Она чувствовала, как тролль дрожит от ужаса, прижатый к её теплой коже. Его приглушенные крики и всхлипы щекотали её кожу, вызывая у Адель хищную, сытую улыбку, хотя до сытости было еще далеко.

Дорога до дома заняла всего несколько минут. Каждое движение Адель заставляло тролля вскрикивать от страха, ведь он чувствовал, как напрягаются мышцы её пресса, буквально вдавливая его внутрь. Придя домой, Адель первым делом направилась на кухню. Она включила мягкий свет над столешницей и, наконец, вытащила пленника.

Тролль был в ужасном состоянии: его мох на спине всклокочился, а лицо распухло от слез. Как только Адель поставила его на холодную поверхность стола, он попытался броситься наутек, но она мгновенно прижала его ладонью.

– Куда же ты? Мы еще не начали готовиться к обеду, – пропела она.

– Пожалуйста, госпожа... я невкусный! Я горький! Отпустите меня в лес! – взмолился тролль, дрожа всем телом.

– О, не скромничай, – Адель потянулась к полке со специями и достала тяжелую солонку. – Немного приправ, и ты станешь просто идеальным.

Она начала медленно посыпать голову и спину тролля крупной морской солью. Кристаллики впивались в нежную кожу существа, заставляя его корчиться и плакать еще громче.

– Мама! Мамочка! – звал он, задыхаясь от рыданий.

– Твоя мама далеко, милый, – Адель склонилась над ним, вдыхая его запах. – А я здесь. И я очень, очень голодна.

Она нежно провела ладонью по своему животу, который снова отозвался требовательным, утробным звуком.

– Слышишь? Он говорит, что ты — именно то, что ему нужно. Я съем тебя, и ты станешь частью меня. Я переварю тебя так тщательно, что от твоих слез не останется и следа. Только приятная тяжесть внутри.

Адель подхватила соленого, дрожащего тролля и направилась в гостиную. Она поудобнее устроилась на мягком диване, откинувшись на подушки. Подняв тролля на вытянутых руках прямо перед своим лицом, она посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было злобы — только холодный, расчетливый голод хищника, который наконец-то загнал жертву в угол.

– Ну что, пора, – сказала она, облизнув губы. – Иди ко мне, крошка.

Тролль закричал так сильно, что его голосок сорвался на хрип. Он извивался, пытаясь вырваться из её цепких пальцев, но Адель лишь шире открыла рот. Она медленно, наслаждаясь моментом, начала опускать его в свою теплую, влажную глубину.

Сначала исчезли его ножки, затем туловище. Тролль из последних сил ухватился ручонками за её губы, пытаясь оттолкнуться, но Адель сделала мощное глотательное движение. Горло девушки расширилось, принимая живой груз. Последний отчаянный крик захлебнулся, когда голова тролля скрылась за её зубами.

Адель закрыла рот и сделала еще один глубокий, тяжелый глоток. Было отчетливо видно, как по её стройной шее прошел крупный комок. Она закинула голову назад, помогая добыче опуститься ниже.

– Ох... – выдохнула она, прижав ладони к животу.

Внутри неё началось бурное движение. Тролль, оказавшись в тесном, горячем мешке желудка, не сдавался. Он бил кулачками изнутри, пытался брыкаться, создавая на животе Адель заметные бугорки. Его приглушенные крики теперь доносились откуда-то из глубины её тела.

– Тише, тише, – прошептала Адель, блаженно закрыв глаза. – Не стоит так сопротивляться. Это только ускорит процесс.

Она начала медленно и ритмично гладить свой живот, успокаивая его обитателя и одновременно наслаждаясь чувством наполненности. Живот, до этого впалый от голода, теперь заметно округлился и потяжелел.

– Как же хорошо... – Адель томно потянулась, чувствуя, как внутри начинается работа.

Желудочный сок принялся за свое дело. Толчки внутри становились всё слабее и реже. Крики сменились неясным хлюпаньем и тихим, угасающим стоном. Адель чувствовала каждое движение умирающего существа, и это приносило ей странное, дикое удовлетворение.

– Вот и всё, – пробормотала она, когда последний слабый толчок затих. – Теперь ты точно дома.

Её живот издал длинный, удовлетворенный звук — на этот раз не от голода, а от начала успешного пищеварения. Адель чувствовала, как тепло разливается по телу, как энергия несчастного тролля начинает переходить к ней.

Она лежала на диване, продолжая лениво массировать округлившийся живот. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и тихим урчанием внутри Адель. Маленький лесной гость перестал существовать как личность, становясь просто питательным обедом, который медленно растворялся в её горячем желудке.

Адель улыбнулась во сне, чувствуя приятную тяжесть и осознавая, что этот вечер удался на славу. К утру от тролля не останется ничего, кроме воспоминания о его соленой коже и тихом, последнем крике, который теперь навсегда затих в её глубине.