18+ Максімка (малий)

Общежитие гудело, как растревоженный улей, но Малый этого почти не замечал. Он сидел в своей комнате, уткнувшись в конспекты, и пытался сосредоточиться на макроэкономике. Малый был парнем вспыльчивым, но отходчивым; его легко можно было вывести из себя глупой шуткой, но так же легко было увидеть его добрую улыбку, если предложить ему чашку горячего чая.

Дверь распахнулась без стука. Малый даже не оборачиваясь знал, кто это. Только один человек в этом здании входил так, будто он — главная звезда бродвейского шоу.

— Малой, ну ты чего киснешь? — Максим влетел в комнату, крутанувшись на пятках. Он был танцором, и это проявлялось в каждом его движении: плавность, уверенность и какая-то неуловимая грация, которая жутко раздражала Малого, когда тот пытался казаться серьезным.

— Максим, уйди. У меня экзамен завтра, — буркнул Малый, сжимая ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Экзамены приходят и уходят, а я — вечен, — Максим рассмеялся, облокотившись на спинку стула Малого. От него пахло дорогим парфюмом и немного потом после репетиции. — Посмотри на меня. Я выучил новую связку. Хочешь, покажу?

— Нет, не хочу! — Малый резко развернулся, его глаза сверкнули гневом. — Ты можешь хоть раз просто посидеть тихо? Или заняться своими делами?

Максим не обиделся. Он вообще редко обижался. Вместо этого он состроил смешную рожицу и приложил руку к сердцу, изображая смертельную рану.

— Ты ранишь меня в самое сердце, Малой. Я к нему с романтикой, с искусством, а он мне про экономику.

— Какая романтика, Макс? Ты просто ко мне пристаешь! — выкрикнул Малый, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Пристаю, — легко согласился Максим, подаваясь вперед так, что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Потому что ты, когда злишься, такой милый. Прямо хочется тебя укусить.

Малый замер. Его вспыльчивость наткнулась на стену мягкого, обволакивающего обаяния Максима. Он хотел оттолкнуть его, сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Максим смотрел на него не с насмешкой, а с какой-то странной, глубокой нежностью, которая пугала и притягивала одновременно.

— Слушай, — прошептал Максим, и его голос стал непривычно серьезным. — Давай так: ты сейчас закрываешь тетрадь, и мы идем пить кофе. Или я начну танцевать прямо здесь, на твоем столе.

— Ты не посмеешь, — Малый прищурился.

— Проверим? — Максим уже начал притоптывать ногой, задавая ритм.

— Ладно, ладно! — Малый с шумом захлопнул учебник. — Ты невыносим.

— Я знаю, — Максим просиял своей самой ослепительной улыбкой. — Но ты же меня любишь.

Вечер пролетел незаметно. Они гуляли по парку, Максим травил анекдоты, пародировал преподавателей и заставлял Малого смеяться до колик в животе. В такие моменты Малый забывал о своей раздражительности. Ему было просто хорошо рядом с этим нелепым, шумным и чертовски обаятельным парнем.

Когда они вернулись в комнату, атмосфера изменилась. Веселье сменилось тягучим напряжением. Максим закрыл дверь на замок и повернулся к Малому.

— Знаешь, — начал Максим, подходя ближе. — Я ведь не просто так за тобой таскаюсь.

— Я догадывался, — тихо ответил Малый, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку в груди.

Максим положил руки ему на талию, притягивая к себе. Его движения были уверенными, как в танце, где он всегда вел. Малый почувствовал, как жар разливается по телу. Вспыльчивость ушла, оставив только обнаженную искренность.

— Я хочу тебя, Малой. По-настоящему.

— Тогда не болтай, — выдохнул Малый, первым подаваясь вперед за поцелуем.

Поцелуй был со вкусом кофе и позднего вечера. Максим целовал жадно, но с той романтичной нежностью, которую всегда скрывал за шутками. Он подхватил Малого под бедра, усаживая на стол прямо поверх брошенных конспектов. Тетради полетели на пол, но никто этого не заметил.

Одежда становилась лишней преградой. Когда Максим начал избавляться от футболок, Малый почувствовал прохладу воздуха на коже, которая тут же сменилась жаром чужих рук. Максим был сильным, его мышцы перекатывались под кожей, и каждое его прикосновение вызывало у Малого дрожь.

— Ты уверен? — прошептал Максим, остановившись на мгновение, чтобы заглянуть в глаза.

— Да, — ответил Малый, его голос сорвался. — Пожалуйста, Макс.

Максим развернул его спиной к себе, заставляя упереться руками в край стола. Это было положение полной уязвимости, и Малый на мгновение зажмурился. Он чувствовал, как Максим прижимается к нему сзади, чувствовал его горячее дыхание на своей шее.

— Я буду осторожен, — пообещал Максим, его голос стал низким и вибрирующим.

Когда Максим вошел в него, Малый вскрикнул, вцепившись пальцами в дерево стола. Это было острое, пронзительное чувство, от которого перехватило дыхание. Максим замер, давая ему привыкнуть, мягко целуя его лопатки и шепча успокаивающие слова.

— Дыши, малыш, просто дыши.

Постепенно боль сменилась наполненностью, а затем — нарастающим удовольствием. Максим начал двигаться, сначала медленно, ловя каждый вздох Малого, а затем все быстрее и увереннее. Его движения были ритмичными, как танец, в котором нет места ошибке.

Малый стонал, запрокидывая голову назад. Его тело отзывалось на каждый толчок, на каждое движение Максима. Он чувствовал себя полностью во власти этого человека, и, на удивление, это не пугало его. Наоборот, это дарило странное чувство защищенности.

— Макс... Боже, Макс... — шептал Малый, теряясь в ощущениях.

Максим обхватил его руками, прижимая к себе так плотно, будто хотел стать с ним одним целым. Его толчки стали резкими, глубокими. Малый чувствовал, как внутри него все сжимается в тугой узел, который вот-вот готов был взорваться.

— Смотри на меня, — потребовал Максим.

Малый повернул голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах Максима была такая страсть и такая преданность, что у Малого на мгновение остановилось сердце. Финал наступил одновременно, ослепительной вспышкой, которая заставила их обоих замереть в объятиях друг друга.

Тишина комнаты нарушалась только их тяжелым дыханием. Максим не отстранился сразу. Он продолжал обнимать Малого, уткнувшись носом в его плечо.

— Ну что, — тихо сказал Максим через несколько минут, в его голос вернулась привычная искорка юмора. — Теперь ты точно не сдашь этот экзамен.

Малый слабо усмехнулся, чувствуя невероятную легкость во всем теле.

— Заткнись, Максим. Просто заткнись.

— Опять ты злишься, — Максим поцеловал его в щеку. — Но я же знаю, что ты добрый. И что ты теперь мой.

Малый закрыл глаза, позволяя себе просто плыть по течению этого момента. Он знал, что завтра снова будет ворчать на Максима за его глупые шутки, а Максим снова будет танцевать в коридорах и приставать к нему с романтическими бреднями. Но теперь между ними было что-то большее, чем просто соседство в общежитии.

— Твой, — едва слышно подтвердил Малый. — Но только попробуй завтра меня разбудить раньше десяти.

Максим рассмеялся, и этот звук был самым лучшим завершением долгого дня.