Вне зоны действия разума.

Дождь за окном превращал ночной Вашингтон в размытое полотно из серых теней и неоновых бликов. В квартире Леона было тихо, если не считать мерного стука капель по стеклу и приглушённого гула города где-то внизу. Здесь, на двенадцатом этаже, мир казался далеким и нереальным.

Леон стоял у окна, сжимая в руке стакан с недопитым виски. Его плечи, обычно прямые и напряжённые, под тяжестью усталости чуть опустились. Каждая миссия оставляла на теле новые шрамы, а в душе — новые вопросы, на которые не было ответов. Но сегодня всё было иначе. Сегодня в его квартире пахло не оружейной смазкой и дезинфекцией, а дорогими духами с нотками пиона и сандала.

– Ты слишком много думаешь, Леон. Это тебя когда-нибудь погубит.

Голос раздался совсем рядом. Мягкий, с едва уловимой иронией, он заставил его сердце пропустить удар. Ада Вонг стояла в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. На ней было простое чёрное платье, которое, вопреки своей скромности, подчёркивало каждый изгиб её тренированного тела. В приглушённом свете лампы её глаза казались темными омутами, в которых можно было утонуть без надежды на спасение.

Леон обернулся, поставив стакан на подоконник.

– Иногда это единственный способ выжить, – ответил он, не сводя с неё взгляда. – Но сейчас я не думаю о работе.

– Неужели? – Ада медленно подошла к нему, её шаги были бесшумными, как у кошки. – Тогда о чём же?

Она остановилась в шаге от него. Леон чувствовал исходящее от неё тепло. Между ними всегда была эта невидимая нить — опасная, натянутая до предела, готовая лопнуть в любой момент. Столько лет игры в кошки-мышки, столько предательств и спасений. Но здесь, за закрытыми дверями, маски начинали трескаться.

– О том, что ты всё ещё здесь, – Леон протянул руку и коснулся её щеки, заправляя прядь тёмных волос за ухо. – Хотя могла бы исчезнуть ещё час назад.

Ада не отстранилась. Напротив, она прикрыла глаза, едва заметно ластясь к его ладони. Этот жест был настолько непривычно искренним, что у Леона перехватило дыхание.

– Может быть, мне надоело бегать, – прошептала она, открывая глаза. В них больше не было холодного расчёта. Только усталость и что-то ещё, что она так тщательно скрывала от всего мира. – По крайней мере, на одну ночь.

Леон сократил расстояние между ними. Его руки легли ей на талию, притягивая ближе. Ада обвила его шею руками, и в этот момент всё остальное перестало существовать: заговоры, биоорганическое оружие, правительственные тайны. Остались только они двое — мужчина и женщина, смертельно уставшие от войны.

Их первый поцелуй был осторожным, почти пробующим на вкус реальность происходящего. Но сдерживаемое годами напряжение прорвалось наружу. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Леон чувствовал вкус виски и её помады, ощущал, как её пальцы запутались в его волосах.

– Ада... – выдохнул он ей в губы.

– Тише, – ответила она, расстёгивая верхние пуговицы его рубашки. – Никаких слов. Не сегодня.

Он подхватил её на руки, и Ада тихо рассмеялась, прижимаясь лицом к его шее. В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь светом уличных фонарей. Леон осторожно опустил её на кровать, нависая сверху. Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал молнию на её платье. Шёлк соскользнул вниз, открывая взору её безупречную кожу, отмеченную лишь парой едва заметных следов — напоминаний об их общем прошлом.

Леон целовал её плечи, ключицы, спускаясь ниже. Каждое его движение было наполнено не просто страстью, но и глубокой, почти болезненной нежностью. Он хотел запомнить каждый сантиметр её тела, словно это была единственная истина в его жизни.

Ада выгнулась навстречу его ласкам, её дыхание стало прерывистым. Она тянулась к нему, срывая с него одежду с несвойственной ей поспешностью. Когда их кожа коснулась друг друга без преград, Леон почувствовал, как по телу пробежал электрический разряд.

– Ты всегда был слишком благороден, Леон, – прошептала она, когда он вновь накрыл её губы своими. – Но сейчас... просто будь со мной.

– Я здесь, – ответил он, глядя ей прямо в глаза. – Я никуда не уйду.

В их близости не было места игре. Это был разговор тел, более честный, чем любые слова. Леон двигался медленно, стремясь доставить ей удовольствие, следя за каждым вздохом, за каждым изменением в её лице. Он видел, как Ада теряет свой контроль, как её пальцы впиваются в его плечи, а на губах застывает немой стон.

Она была для него загадкой, которую он пытался разгадать годами, но в эту минуту она была просто его Адой. Женщиной, которую он любил вопреки логике и здравому смыслу.

Когда волна наслаждения накрыла их, Леон крепко прижал её к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. Они лежали, переплетясь телами, тяжело дыша и слушая, как выравнивается ритм их сердец.

– Ты всё ещё здесь? – тихо спросила Ада спустя какое-то время. Её голос звучал глухо, она лежала головой у него на груди.

Леон перебирал её волосы, вдыхая их аромат.

– Я же обещал.

– Обещания — опасная штука в нашем деле, Леон Кеннеди.

– Знаю, – он поцеловал её в макушку. – Но я привык рисковать.

Ада приподнялась на локте, глядя на него. В темноте её лицо казалось мягче, черты лица расслабились. Она протянула руку и коснулась шрама на его плече, оставленного когда-то давно.

– Мы оба изранены, – заметила она.

– Это цена, которую мы платим, – Леон перехватил её руку и прижал её ладонь к своим губам. – Но сейчас мне кажется, что оно того стоило.

Ада промолчала, но в её взгляде промелькнуло что-то похожее на печаль. Она знала, что утро принесёт новые приказы, новые миссии и, скорее всего, новую разлуку. Но здесь и сейчас, в этой квартире, залитой дождливым светом, они могли позволить себе быть просто людьми.

Леон притянул её к себе, укрывая одеялом.

– Спи, – прошептал он. – Я буду здесь, когда ты проснёшься.

– Ты слишком самонадеян, если думаешь, что я усну первой, – парировала она, но её глаза уже закрывались.

– Посмотрим.

Спустя несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким. Леон лежал в темноте, обнимая женщину, которая была его проклятием и его спасением. Он знал, что завтра она может исчезнуть, оставив после себя лишь запах духов и очередную загадку. Но сегодня он победил.

Он закрыл глаза, позволяя себе наконец расслабиться. Дождь всё так же стучал по стеклу, охраняя их покой. В этом жестоком и безумном мире у них была эта ночь — короткая вспышка тепла посреди вечного холода. И для Леона Кеннеди этого было достаточно.

Утро ворвалось в комнату холодным серым светом. Леон проснулся от того, что прохладный воздух коснулся его кожи — одеяло сползло в сторону. Он протянул руку к другой половине кровати, но нащупал лишь остывшую простыню.

Сердце привычно кольнуло разочарованием, но когда он открыл глаза, то увидел её.

Ада сидела на краю кровати, уже одетая, и застёгивала ремешок на туфле. Она обернулась на звук его движения, и на её губах заиграла та самая едва заметная улыбка.

– Ты всё-таки проснулся, – сказала она.

– Я надеялся, что ты не уйдёшь по-английски, – Леон сел, откинув волосы с лица.

Ада встала и подошла к нему. Она наклонилась и запечатлела на его губах быстрый, почти невесомый поцелуй.

– У меня есть дела, Леон. Сам знаешь.

– Знаю, – он вздохнул, перехватывая её за талию. – Береги себя, Ада.

– О, об этом тебе беспокоиться не стоит, – она высвободилась из его объятий и направилась к выходу. У самой двери она остановилась и обернулась. – И спасибо за кофе.

– Я его ещё не варил, – удивился Леон.

– Я знаю. Но я уверена, что он был бы отличным.

Она подмигнула ему и исчезла в коридоре. Секунду спустя послышался тихий щелчок входной двери. Леон откинулся на подушки, глядя в потолок. На тумбочке, рядом с его часами, лежал маленький алый цветок, сделанный из шёлка — её фирменный знак.

Он улыбнулся. Леон Кеннеди был честным человеком, храбрым солдатом и верным другом. Но прежде всего он был человеком, который умел ждать. И он знал, что их следующая встреча — лишь вопрос времени.

– До встречи, Ада, – тихо произнёс он в пустоту комнаты.

За окном Вашингтон начинал новый день, полный опасностей и тайн, но внутри Леона всё ещё жило тепло прошедшей ночи. Он поднялся, чувствуя прилив новых сил. Бороться за этот мир стоило хотя бы ради того, чтобы такие моменты были возможны.