Секс демонов

В «Отеле Хазбин» никогда не бывало по-настоящему тихо, но глубокой ночью, когда даже неугомонный Энджел Даст наконец затихал в своей комнате, здание наполнялось специфическим гулом. Это был треск неоновых вывесок снаружи, отдалённые крики грешников на улицах Пентаграмм-Сити и мерное звяканье бутылок за барной стойкой.

Хаск лениво протирал стакан грязным полотенцем. Его кошачьи уши с белыми сердечками внутри подергивались от каждого шороха. Чёрный цилиндр чуть съехал набок, открывая вид на густые красные брови, над которыми замерли маленькие чёрные сердечки-метки. Он выглядел так, будто готов был провалиться в сон прямо здесь, под аккомпанемент собственного ворчания.

– Опять ты за старое, Хаски, – раздался мягкий, слегка насмешливый голос со стороны темного угла холла.

Бармен даже не поднял взгляда своих жёлтых глаз с узкими зрачками. Он узнал этот голос. Элизабет. Демоница-паук, чья грация могла соперничать с опасностью, которую она представляла. Она вышла на свет, перебирая четырьмя руками и двумя длинными стройными ногами. Её движения были текучими, почти гипнотическими.

– А чем мне ещё заниматься? – прохрипел Хаск, наконец поставив стакан на стойку. – Спасать мир? Проповедовать искупление? Оставь это принцессе. Моё дело — наливать и слушать нытьё.

Элизабет подошла ближе, опираясь верхними руками о лакированную поверхность бара. Её многоглазый взгляд заставил Хаска почувствовать едва уловимое раздражение, смешанное с чем-то, что он привык топить в дешёвом бухле.

– Ты выглядишь так, будто проиграл последнюю ставку в жизни, – заметила она, протягивая руку, чтобы коснуться красной ленты на его цилиндре. – Хотя мы оба знаем, что ты проиграл её давным-давно.

Хаск резко отстранился, его большие красные крылья, украшенные узорами рулетки, нервно дернулись за спиной.

– Не лезь не в своё дело, паучиха. Я не в настроении для светских бесед.

– А для чего ты в настроении? – Элизабет перепрыгнула через стойку с поразительной ловкостью, приземлившись в опасной близости от него. – Для очередной бутылки дешёвого пойла, которая заставит тебя забыть, что когда-то ты был Повелителем?

Эти слова ударили по больному. Хаск оскалил свои жёлтые острые зубы, издав низкое рычание. Его апатия на мгновение сменилась вспышкой старой, почти забытой гордости, смешанной с глубоким сожалением.

– Ты слишком много на себя берешь, – прошипел он.

– Или просто знаю, что тебе нужно, – парировала она, сокращая расстояние.

Элизабет не боялась его сварливости. Она видела за этим фасадом сломленного игрока, который всё ещё сжимал в кармане невидимые карты, надеясь на чудо. Она обхватила его лицо двумя руками, в то время как другие две скользнули по его плечам, задевая чёрные подтяжки.

Хаск замер. Его хвост с тёмно-розовым пучком на конце нервно хлестнул по воздуху. Он хотел оттолкнуть её, выругаться, уйти в свою каморку, но тепло её тела и странная уверенность в движениях приковали его к месту.

– Давай сыграем, Хаск, – прошептала она ему прямо в ухо. – Но не на души и не на деньги.

– И на что же? – его голос сорвался на хрип.

– На то, сможешь ли ты хотя бы раз за десятилетие почувствовать себя живым, а не просто декорацией этого бара.

Она потянула его на себя, и Хаск, вопреки здравому смыслу, не стал сопротивляться. Они переместились в подсобное помещение за баром, где пахло пылью, старым деревом и крепким алкоголем. Здесь, среди ящиков, свет был тусклым, лишь красное сияние ада пробивалось сквозь узкое окно под потолком.

Элизабет действовала решительно. Её четыре руки давали ей преимущество, которое Хаск находил одновременно раздражающим и возбуждающим. Пока две руки удерживали его за плечи, прижимая к стене, другие две ловко расстегивали его подтяжки.

– Ты всегда такой напряженный, – пробормотала она, целуя его в шею, прямо над красной бабочкой.

– Иди к чёрту... – выдохнул Хаск, хотя его руки сами собой легли на её талию.

Его мех на загривке встал дыбом. Он чувствовал, как её пальцы массируют его спину, пробираясь под крылья. Это было странное ощущение — Хаск привык к боли, привык к унижению от Аластора, но ласка была для него чем-то почти забытым, чужеродным.

Элизабет легко повалила его на груду мешков с зерном, которые использовались для декорации бара. Она оказалась сверху, доминируя над ним своей многорукой статью.

– Сегодня ты не бармен, – сказала она, глядя ему в глаза. – И не раб Радио-демона. Ты просто кот, который заигрался.

Она начала двигаться, и Хаск почувствовал, как его апатия окончательно рассыпается в прах. Каждое её движение было выверенным, как ход профессионального игрока. Она знала, куда нажать, где потянуть, как заставить его задыхаться от неожиданного удовольствия.

Хаск вцепился когтями в её плечи, его крылья широко раскрылись, задевая полки с пустыми бутылками. Те со звоном посыпались вниз, но ни один из них не обратил на это внимания. В этом грязном, тесном помещении мир сузился до ритма их дыхания и жара тел.

– Чёрт... Элизабет... – простонал он, запрокидывая голову.

Его цилиндр окончательно слетел, обнажая серый мех на макушке. Он чувствовал себя уязвимым, обнаженным не столько физически, сколько эмоционально. Она видела его поражение, его слабость, и вместо того чтобы посмеяться, она поглощала это, превращая его боль в неистовую страсть.

Элизабет использовала все свои конечности, чтобы удерживать его, направлять и ласкать одновременно. Это был хаос ощущений, в котором Хаск тонул, как в бочке с самым крепким виски. Он чувствовал, как её кожа соприкасается с его густым мехом, как её дыхание обжигает его уши.

– Смотри на меня, – скомандовала она.

Хаск открыл глаза. Его жёлтые радужки светились в темноте. В этот момент он не выглядел сварливым стариком. В его взгляде читалась дикая, первобытная энергия того, кто когда-то правил частью этого проклятого города.

– Ты всё ещё здесь, Хаск, – прошептала она, ускоряя темп. – Под всей этой гнилью и алкоголем. Ты всё ещё игрок.

Он ответил ей резким толчком, перехватывая инициативу. Его кошачьи инстинкты взяли верх. Он не привык проигрывать, даже если ставка была такой призрачной, как удовольствие. Он впился зубами в её плечо, не до крови, но достаточно сильно, чтобы она вскрикнула — наполовину от боли, наполовину от восторга.

Воздух в подсобке стал тяжелым и влажным. Звуки города за стенами отеля казались бесконечно далекими. В этот момент существовали только они: старый кот-картежник и паучиха, решившая сорвать банк.

Когда всё закончилось, Хаск лежал на спине, тяжело дыша. Его хвост лениво подергивался, а крылья бессильно раскинулись в стороны. Элизабет устроилась рядом, переплетая свои руки и глядя в потолок.

– Ну что? – тихо спросила она через некоторое время. – Всё ещё хочешь выпить?

Хаск помолчал, прислушиваясь к биению своего сердца. Он потянулся рукой к месту, где должен был быть его цилиндр, нащупал его и водрузил обратно на голову, хоть и криво.

– Выпить я хочу всегда, – прохрипел он, но в его голосе не было привычного яда. – Но, возможно... не прямо сейчас.

Элизабет усмехнулась, приподнимаясь на локтях.

– Это прогресс.

– Не обольщайся, – Хаск сел, поправляя красную бабочку, которая съехала к самому уху. – Это не значит, что завтра я стану святым и начну петь хором с Чарли.

– О, упаси Ад, – рассмеялась она. – Ты мне нравишься именно таким. Сварливым неудачником с золотым сердцем, которое ты так старательно прячешь.

Хаск фыркнул, поднимаясь на ноги. Он отряхнул мех от пыли и посмотрел на разгром, который они устроили. Разбитые бутылки, перевернутые ящики — Аластор наверняка заметит, но Хаску было плевать. Впервые за долгое время ему было по-настоящему плевать на последствия.

– Иди уже, – буркнул он, направляясь к выходу в бар. – Скоро утро, а мне еще нужно прибраться, пока этот олень не начал расхаживать тут со своей жуткой улыбкой.

Элизабет поднялась, грациозно потянувшись всеми шестью конечностями. Она подошла к нему вплотную и быстро чмокнула в чёрный носик-сердечко.

– До следующей партии, Хаски.

– Иди к чёрту, – повторил он, но на этот раз в его глазах блеснула искра, которой не было там уже очень давно.

Он вернулся за стойку, поднял полотенце и снова принялся протирать стакан. Снаружи начало светлеть, окрашивая небо Пентаграмм-Сити в привычный кроваво-красный цвет. Хаск посмотрел на свои руки, потом на узоры рулетки на крыльях.

Может быть, он и проиграл свою душу. Может быть, он застрял в этом отеле до скончания веков. Но сегодня ночью, в пыльной подсобке, он чувствовал, что карты снова у него в руках. И, возможно, следующая ставка окажется выигрышной.

Он достал из-под стойки бутылку дешевого виски, посмотрел на неё, поколебался мгновение... и убрал обратно.

– Не сегодня, – прошептал он сам себе, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ.

В холле послышались шаги — это Чарли, как всегда полная энергии, спускалась вниз, чтобы начать новый день борьбы за безнадежные души. Хаск принял свой привычный апатичный вид, натянул цилиндр поглубже на брови и приготовился слушать. Но где-то глубоко внутри, под чёрными подтяжками и серым мехом, всё еще тлело тепло, которое не смог бы потушить даже самый сильный ливень в Аду.