Секс

В баре отеля «Хазбин» всегда пахло одинаково: смесью дешёвого виски, застарелого табачного дыма и безнадёги. Хаск привычно протирал стакан, глядя на своё отражение в мутном стекле. Его огромные красные крылья с узором рулетки были плотно прижаты к спине, а на чёрном цилиндре тускло поблёскивала золотая пуговица. Жизнь бывшего Повелителя Ада превратилась в бесконечную череду одинаковых вечеров за барной стойкой, где единственным утешением была бутылка дешёвого пойла.

Элизабет вошла в бар бесшумно, как и подобает пауку. Её светло-серые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, контрастируя со светло-красной кофтой. Розовый горжет на шее выглядел почти неуместно нежно в этом мрачном месте, но Элизабет знала, как привлечь внимание. Она устроилась на высоком стуле, грациозно сложив две пары своих рук.

– Налей мне чего-нибудь покрепче, Хаск, – её голос прозвучал мягко, но с отчётливой хрипотцой. – Сегодня был слишком длинный день, даже для Чистилища.

Хаск даже не поднял на неё своих жёлтых глаз с узкими зрачками.

– Тебе как обычно, или ты пришла просто пожаловаться на жизнь? – проворчал он, ставя перед ней стакан. – У меня тут не кабинет психотерапевта, детка.

Элизабет усмехнулась, поправляя серые шорты. Одна из её ладоней накрыла когтистую лапу кота, когда тот потянулся за бутылкой. Хаск замер. Его уши с красными сердечками на кончиках дёрнулись.

– Ты всегда такой колючий, – прошептала она, наклоняясь ближе. – Но я-то знаю, что под этим потрёпанным мехом и цинизмом прячется кто-то, кто чертовски сильно скучает по вкусу настоящей победы.

– Мои победы остались в прошлом вместе с моими душами, – Хаск резко выдернул руку и приложился к бутылке, игнорируя стакан. – Теперь я просто старый облезлый кот на привязи у радио-демона. Чего тебе от меня надо?

Элизабет не отступила. Она поднялась со стула, обходя барную стойку. Её красные носки мягко ступали по доскам пола. Она зашла в узкое пространство за стойкой, заставляя Хаска потесниться.

– Я хочу проверить, насколько ты ещё азартен, – Элизабет положила одну пару рук ему на плечи, а вторую – на талию, прямо поверх чёрных подтяжек. – Давай сыграем в игру, где ставки будут выше, чем твоё обычное похмелье.

Хаск хотел было огрызнуться, напомнить ей, что он терпеть не может подобные нежности, но запах её духов – что-то среднее между дикими ягодами и пылью старых библиотек – внезапно ударил ему в голову сильнее любого алкоголя. Он посмотрел в её глаза, чувствуя, как внутри шевелится давно забытое тепло, которое он привык топить в выпивке.

– Ты играешь с огнём, паучиха, – хрипло произнес он, но не оттолкнул её.

– О, я знаю, – Элизабет прижалась к нему плотнее, чувствуя жёсткий мех и тепло его тела. – Но разве не в этом весь смысл пребывания здесь?

Она потянула его за красную бабочку, заставляя наклониться. Хаск издал низкий звук, похожий на непроизвольное урчание, которое он тут же попытался скрыть за кашлем. Его хвост с тёмно-розовым пучком на конце нервно дёрнулся, задев полку с бутылками.

– К чёрту всё, – выдохнул он, внезапно подхватывая её своими мощными руками и усаживая прямо на барную стойку, среди стаканов и пролитого джина.

Элизабет обхватила его торс ногами, притягивая к себе за шею. Её четыре руки работали слаженно: две придерживали его за голову, запуская пальцы в густой мех за ушами, а другие две нетерпеливо расстёгивали пуговицы на его жилетке.

– Ты слишком много думаешь, Хаск, – шептала она ему в самое ухо, прикусывая мочку. – Иногда нужно просто проигрывать... или выигрывать всё сразу.

Хаск рыкнул, накрывая её губы своими. В этом поцелуе не было нежности – только накопленная годами горечь, смешанная с внезапно вспыхнувшей страстью. Его острые жёлтые зубы слегка царапнули её губу, оставляя металлический привкус крови, который только раззадорил обоих.

Он запустил руки под её светло-красную кофту, нащупывая бархатистую кожу. Элизабет выгнулась в его руках, её светло-серые волосы рассыпались по дереву стойки. Она чувствовала, как его большие крылья раскрылись за его спиной, заслоняя их от остального мира, создавая своего рода кокон из перьев и тени.

– Ты ведь ненавидишь проигрывать, – прохрипел Хаск, отрываясь от её шеи, на которой уже расцветали красные пятна.

– Сегодня я готова на любую ставку, – ответила она, тяжело дыша.

Элизабет ловко стянула с него цилиндр, отбрасывая его куда-то в темноту зала. Её руки скользнули вниз, избавляя его от лишней одежды с ловкостью опытного шулера. Хаск, в свою очередь, не церемонился с её вещами. Светло-розовый горжет полетел на пол, следом отправилась кофта.

Когда они остались без преград, Хаск на мгновение замер, любуясь ею. Свет ламп отеля отражался в её глазах, и она выглядела как самое прекрасное и опасное существо в этом аду.

– Ну же, старый кот, – поддразнила она, проводя когтями по его белой груди. – Покажи мне, что ты ещё на что-то способен, кроме разливания виски.

Это стало последней каплей. Хаск вошёл в неё резким, уверенным движением, заставляя Элизабет вскрикнуть и вцепиться всеми четырьмя руками в его спину. Его крылья нервно затрепетали, задевая бутылки, которые со звоном падали, но им обоим было плевать.

Ритм был рваным, как старая джазовая мелодия. Хаск двигался с какой-то отчаянной страстью, словно пытался вытравить из себя все воспоминания о своих неудачах, о проигранных душах и о золотых цепях Аластора. Элизабет отвечала ему с той же силой, её тело извивалось под ним, принимая каждый толчок.

– Ещё... – выдыхала она, закидывая голову назад. – Не останавливайся.

Хаск прикусил её плечо, его когти слегка впились в её бедра. Он чувствовал, как внутри него всё скручивается в тугой узел. Это было лучше любого азарта, лучше любого выигрыша в казино. В этот момент он не был рабом или неудачником. Он был живым.

– Ты... чёртова... паучиха... – рычал он, ускоряя темп.

Элизабет чувствовала, как её сознание начинает плыть. Четыре руки крепко сжимали его, не давая отстраниться ни на миллиметр. Она чувствовала каждое движение его мышц, тепло его меха и запах пота. Когда пик накрыл их обоих, Хаск издал хриплый, почти звериный крик, утыкаясь лицом в её шею, а Элизабет содрогнулась в мощном оргазме, крепко прижимая его к себе.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышно было только их тяжёлое дыхание и тиканье старых часов в углу бара. Хаск медленно отстранился, его крылья обмякли, снова прижавшись к спине. Он выглядел растрёпанным: мех стоял дыбом, бабочка съехала набок.

Элизабет лежала на стойке, тяжело вздымая грудь. На её лице играла слабая, торжествующая улыбка.

– Знаешь, – проговорила она, пытаясь привести в порядок свои волосы. – Это было получше, чем твой фирменный коктейль.

Хаск молча потянулся к валявшейся неподалёку бутылке, сделал долгий глоток и протянул её Элизабет.

– Не привыкай к этому, – проворчал он, хотя в его жёлтых глазах больше не было прежней апатии. – Я всё ещё сварливый старик.

– Сварливый старик с очень хорошей техникой, – парировала она, принимая бутылку и делая глоток.

Хаск усмехнулся, потирая переносицу в форме сердечка. Он спрыгнул с барной стойки и начал собирать одежду, стараясь не смотреть на то, какой беспорядок они устроили.

– Тебе пора, Элизабет, – сказал он, нахлобучивая цилиндр на голову. – Скоро Чарли спустится проверять, всё ли в порядке, и мне не хочется объяснять ей, почему на стойке разлито больше, чем обычно, и почему ты выглядишь так, будто тебя переехал поезд.

Элизабет спрыгнула со стойки, быстро одеваясь. Она подошла к нему вплотную и поцеловала в кончик чёрного носа.

– Увидимся завтра, Хаск. И не забудь припрятать ту бутылку виски, которую я люблю.

Она направилась к выходу, её походка была лёгкой и уверенной. Хаск смотрел ей вслед, пока она не скрылась в дверях. Он вздохнул, взял тряпку и начал вытирать стойку.

– Чёртовы пауки, – пробормотал он себе под нос, но на этот раз в его голосе не было злости.

Он поправил бабочку и посмотрел на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали. Хаск знал, что завтра он снова будет ворчать на постояльцев и пить дешёвое пойло, но теперь в этой бесконечной серости Ада у него появился секрет, ради которого стоило просыпаться.

Ставки были сделаны, и, кажется, в этот раз он не проиграл.