блуждающая звезда

Свет софитов на съемочной площадке дорамы «Поцелуй дьявола» был слишком ярким, почти ослепляющим. Пак Сонню стояла перед зеркалом в гримерке, поправляя прядь своих длинных русых волос. В свои двадцать четыре она выглядела почти так же, как в день дебюта: те же детские, мягкие черты лица, те же огромные голубые глаза, в которых, казалось, застыла вечная весна. Но внутри она чувствовала себя намного старше.

Пять лет назад её жизнь изменилась навсегда. 2019 год стал для Stray Kids временем испытаний, а для Сонню — временем тайны, которую она несла на своих хрупких плечах. Рождение Минджи было чудом, о котором знали лишь немногие. Хан Джисон, её первая и самая сильная любовь, был отцом девочки, но бремя айдольской жизни и страх разрушить группу заставили их держать дистанцию, превратив их отношения в сложный танец недомолвок и украденных мгновений.

Дверь гримерки распахнулась, и вошел Ли Минхо. Он выглядел безупречно в черном костюме своего персонажа — холодного и расчетливого демона. Его челюсть была четко очерчена, а взгляд выразительных глаз сканировал пространство с привычной прямолинейностью.

– Ты опять витаешь в облаках, Сонню-я, – произнес Минхо, усаживаясь в соседнее кресло. – Режиссер уже трижды спрашивал, готова ли ты к сцене поцелуя. Или ты боишься, что твой «белочкин» принц ворвется в кадр с криками ревности?

Сонню слабо улыбнулась, привыкшая к специфическому юмору старшего.

– Джисон знает, что это просто работа, Минхо-оппа. И он доверяет тебе.

– Зря, – хмыкнул Минхо, рассматривая свои ногти. – Я ведь чертовски хорош в кадре. Но если серьезно, ты выглядишь бледной. Опять не ела с утра? Минджи снова капризничала?

– Она скучает по папе, – тихо ответила Сонню, опуская взгляд. – Джисон пропадает в студии сутками. Иногда мне кажется, что музыка — его единственная настоящая семья.

Минхо замолчал, и его лицо на мгновение смягчилось. Он знал, как тяжело Сонню балансировать между ролью «золотой макнэ» группы, матери пятилетней девочки и ведущей актрисы.

– Идем, – он поднялся и протянул ей руку. – Давай закончим эту сцену. Чем быстрее мы снимем, тем быстрее ты вернешься домой.

Съемки дорамы длились месяцами. Минхо и Сонню проводили вместе по четырнадцать часов в сутки. Его прямолинейность и странные шутки неожиданно стали для неё опорой. Когда она забывала поесть, он буквально заставлял её проглатывать ланч-боксы. Когда она плакала в перерывах от усталости, он просто сидел рядом, не задавая лишних вопросов.

Именно в этот период, когда отношения с Джисоном стали похожи на затянувшийся холодный фронт, случилось то, чего никто не ожидал.

***

Прошло два месяца после завершения съемок. В общежитии Stray Kids было необычайно тихо. Хан Джисон сидел в гостиной, перебирая струны гитары. Его округлые щеки стали чуть менее заметными из-за недосыпа, а взгляд был устремлен в пустоту. Он чувствовал, как Сонню отдаляется.

Дверь открылась, и в комнату вошла Сонню. Она выглядела иначе — в её движениях появилась какая-то новая осторожность.

– Джисон-а, нам нужно поговорить, – сказала она, присаживаясь на край дивана.

Хан отложил гитару, его сердце пропустило удар. Он всегда был пуглив, когда дело касалось их отношений.

– Что-то случилось с Минджи? – быстро спросил он.

– Нет, с ней всё хорошо. Она у моей мамы, – Сонню сделала глубокий вдох. – Я беременна.

Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась оглушительной. Джисон моргнул, его харизматичная улыбка, которую он обычно использовал на сцене, сейчас была бы неуместна.

– Но... мы ведь... – он запнулся, вспоминая их редкие встречи за последние месяцы. – Сонню, это...

– Это ребенок Минхо, – перебила она его, и её голос дрогнул.

Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Рациональный разум, которым он так гордился, отказался работать. Он любил Сонню. Он любил их дочь. Но пустота, которую он создал вокруг себя своей работой, была заполнена кем-то другим.

– Я не знаю, как это вышло, – прошептала она, закрывая лицо руками. – На съемках... всё было так запутано. Я чувствовала себя такой одинокой, а он всегда был рядом.

Джисон встал и подошел к окну. Его внутренняя энергия, которая обычно выплескивалась в агрессивный рэп, сейчас превратилась в глухую боль.

– Ты уходишь к нему? – спросил он, не оборачиваясь.

– Я не знаю, – честно ответила Сонню.

***

Появление на свет Се Хёна стало международным скандалом, который компания JYP с трудом смогла замять. Минхо, несмотря на свою резкость, проявил себя как невероятно ответственный человек. Он не требовал от Сонню любви, но он требовал права быть отцом.

Маленький Се Хён родился с такими же выразительными глазами, как у Минхо, но с мягкой улыбкой матери.

Прошло еще несколько месяцев. Сонню жила в отдельной квартире, разрываясь между двумя детьми и двумя мужчинами, которые составляли основу её жизни. Минхо приходил каждый вечер после тренировок, принося игрушки для Се Хёна и сладости для Минджи. Джисон же... Джисон просто ждал.

Однажды вечером, когда Минхо укладывал Се Хёна спать, Сонню вышла на балкон, где уже стоял Джисон. Он пришел навестить Минджи, но девочка уже спала.

– Он похож на него, – тихо сказал Джисон, кивнув в сторону комнаты.

– Да, – согласилась Сонню. – Такой же упрямый.

– Сонню-я, – Джисон повернулся к ней. Его лицо в лунном свете выглядело резким, как во время его самых сильных рэп-партий. – Я много думал. Все эти годы... я был эгоистом. Я прятался за музыкой, потому что боялся ответственности. Я боялся, что если мир узнает о нас, всё рухнет.

– И мир узнал, – грустно усмехнулась она. – Но ничего не рухнуло. Мы всё еще здесь.

– Я люблю тебя, – произнес он так четко, как никогда не произносил свои тексты. – И я люблю Минджи. И... я приму Се Хёна. Я не хочу больше быть «призраком» в твоей жизни. Я хочу быть твоим мужем.

Сонню почувствовала, как по щекам потекли слезы. Она всегда любила Джисона. Его гениальность, его странные страхи, его теплоту, которую он дарил ей за кулисами. Минхо был её спасательным кругом в шторм, но Джисон был её домом.

В этот момент на балкон вышел Минхо. Он засунул руки в карманы домашних брюк и окинул их своим фирменным скептическим взглядом.

– Опять драма? – спросил он, но в его голосе не было злости. – Вы двое такие шумные, даже когда молчите.

– Минхо-оппа... – начала Сонню, но он поднял руку, останавливая её.

– Не надо. Я не слепой. Я видел, как ты смотришь на телефон, когда он не звонит. И я видел, как этот идиот сходит с ума в танцевальном зале, выплескивая злость на самого себя.

Минхо подошел ближе и хлопнул Джисона по плечу, довольно сильно, в своей манере.

– Если ты еще раз заставишь её плакать, Хани, я лично вышвырну тебя из группы. И мне плевать, что скажет Пак Джинён.

– Я не заставлю, – серьезно ответил Джисон, глядя Минхо прямо в глаза.

– Хорошо, – Минхо кивнул и повернулся к Сонню. – Се Хён проснулся и требует внимания. Иди к нему. А мы с «белкой» пойдем на кухню и обсудим, как мы будем делить график посещений, чтобы дети не сошли с ума от наших графиков.

Сонню смотрела на них — двух самых важных мужчин в её жизни. Один — её прошлое, настоящее и будущее, её первая любовь и отец её дочери. Другой — её защитник, человек, который спас её в самый темный период и подарил ей сына.

Она знала, что впереди будет много трудностей. Пресса, фанаты, сложности воспитания детей от разных отцов внутри одной группы — это казалось безумием. Но когда она вошла в детскую и увидела маленького Се Хёна, тянущего к ней ручки, а из кухни донесся негромкий смех Джисона и ворчание Минхо о том, что кто-то неправильно заварил чай, она поняла.

Семья — это не всегда прямая линия. Иногда это сложный, ломаный ритм, под который нужно уметь подстроиться.

Сонню взяла сына на руки и подошла к окну. На небе сияли звезды, такие же яркие, как огни сцены. Она была Пак Сонню, девятой участницей Stray Kids, матерью двоих детей и женщиной, которая наконец-то нашла свой путь домой.

– Всё будет хорошо, малыш, – прошептала она, целуя Се Хёна в лоб. – Твой папа Минхо всегда будет рядом, а папа Джисон... он просто наконец-то перестал бежать.

В ту ночь в общежитии Stray Kids впервые за долгое время воцарился мир. Настоящий, хрупкий, но искренний. Они были странной, неправильной, но безумно любящей семьей, готовой встретить любой шторм вместе. И пока они танцевали этот сложный танец жизни, музыка в их сердцах не умолкала ни на секунду.