Секс

В комнате Элизабет пахло старой пудрой, сухими цветами и чем-то острым, напоминающим запах озона перед грозой. Этот специфический аромат всегда сопровождал Аластора, словно невидимый шлейф его радиовещания. Сейчас, однако, Радио-демон выглядел непривычно для любого жителя Отеля Хазбин. На массивном деревянном столе, среди разбросанных эскизов и обрывков кружев, он лежал совершенно обнаженным, лишенный своего безупречного красного сюртука и винтажной жилетки.

Единственное, что оставалось неизменным — это его улыбка. Широкая, обнажающая ряд острых желтоватых зубов, она казалась приклеенной к лицу, даже когда по его телу пробегала дрожь. Его пальцы, длинные и костлявые, впивались в края стола, оставляя на дереве глубокие борозды.

Элизабет возвышалась над ним, её четыре руки двигались с грацией, присущей только паучьим демонам. Светло-серые волосы с яркими красными прядями упали ей на лицо, скрывая взгляд, сосредоточенный на процессе. Светло-розовый горжет на её шее слегка подрагивал в такт её движениям.

– Тише, Аластор, – прошептала она, и её голос прозвучал мягко, но с оттенком властности. – Ты же сам хотел этого эксперимента. Разве великий Радио-демон не должен сохранять самообладание?

Аластор издал звук, похожий на помехи старого приемника. Его глаза-циферблаты на мгновение сузились, превращаясь в узкие щели.

– Дорогуша, я всегда... – он прервался на резкий вдох, когда Элизабет, уже двигавшая внутри него двумя пальцами, прибавила темп. – Я всегда держу ситуацию под контролем. Просто твоя техника... несколько эксцентрична.

Элизабет усмехнулась. Её вторая пара рук уперлась в стол, создавая надежную опору, пока основная пара продолжала свою работу. Она чувствовала, как горячо и тесно внутри него, как мышцы Аластора непроизвольно сокращаются, пытаясь подстроиться под ритм.

– Эксцентричность — это твой второй титул, – заметила она, прикусив губу. – А теперь попробуй не дергаться.

Она медленно, дюйм за дюймом, ввела третий палец.

Воздух в комнате затрещал. Тени в углах начали удлиняться и извиваться, подчиняясь подсознательному импульсу хозяина. Аластор выгнулся дугой, его спина оторвалась от столешницы, а из горла вырвался хриплый, протяжный стон, который он отчаянно пытался замаскировать под смех. Радиопомехи усилились, заполняя пространство звуком разбивающегося стекла и белого шума.

– О, дьявол... – прохрипел он, и его улыбка стала почти болезненной. – Это... довольно интенсивное ощущение, Элизабет.

– Ты слишком напряжен, – она наклонилась ниже, так что её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. – Расслабься, или я просто застряну там, и нам придется звать Чарли на помощь. Представляешь, какой это будет конфуз?

Аластор издал смешок, хотя его взгляд оставался затуманенным от удовольствия и боли.

– Чарли была бы... крайне расстроена таким зрелищем. Нам бы пришлось проводить сеанс групповой терапии по вопросам личных границ.

Элизабет начала двигать пальцами внутри него, имитируя захватывающее, тянущее движение. Она знала, где находятся его самые чувствительные точки, скрытые за этой маской вежливого безразличия. Каждый толчок заставлял Аластора вздрагивать, и мелкая дрожь передавалась от его бедер к плечам.

– Ты всё еще улыбаешься, – констатировала Элизабет, внимательно наблюдая за его реакцией. – Даже сейчас. Это твой щит или твоя натура?

– Это мой стиль, милая, – ответил он, стараясь вернуть голосу привычную бархатистость, хотя он то и дело срывался на статический треск. – Никогда не позволяй публике увидеть, что ты теряешь самообладание. Даже если публика состоит из одной очаровательной дамы в серых шортах.

Элизабет чуть сильнее надавила пальцами, нащупывая внутренний узел напряжения. Аластор резко втянул воздух, его когти скрежетнули по дереву.

– Ты слишком много говоришь для того, кто находится в таком уязвимом положении, – она прищурилась, и её красные пряди качнулись. – Может, мне стоит добавить четвертый?

– Не стоит... искушать судьбу, – выдавил он, чувствуя, как внутри всё плавится от жара. – Три — это идеальное число. Число гармонии и... ах!

Элизабет не слушала. Она продолжала двигаться, находя ритм, который заставлял Радио-демона терять связь с реальностью. Его тени начали обретать форму — маленькие уродливые существа с зашитыми ртами метались по стенам комнаты, отражая его внутренний хаос.

– Посмотри на меня, Аластор, – скомандовала она.

Он подчинился. Его глаза, обычно полные насмешки и угрозы, сейчас горели первобытным огнем. В них читалось нечто такое, что он никогда не позволял себе показывать на публике: жажда, уязвимость и странная, извращенная благодарность.

– Ты удивительное создание, Элизабет, – прошептал он, когда она ускорила движения, доводя его до предела. – Такая маленькая, а столько... силы в этих руках.

– У меня их много, забыл? – она улыбнулась, и эта улыбка была почти такой же хищной, как его собственная.

Она чувствовала, как он близок к разрядке. Статическое электричество в комнате стало настолько плотным, что волоски на её руках встали дыбом. Красные носки Элизабет скользили по полу, пока она подавалась вперед, углубляя контакт.

– Давай, Аластор, – поддразнила она. – Покажи мне, что скрывается за этой радиоволной.

Он больше не мог сдерживаться. Его тело сотряслось в мощном спазме, и громкий звук статических помех, переходящий в настоящий крик, заполнил комнату. Свет в лампе над столом мигнул и погас, оставив их в полумраке, освещаемом только алым свечением его глаз.

Элизабет замерла, не вынимая руки, чувствуя, как его внутренние мышцы продолжают пульсировать вокруг её пальцев. Аластор тяжело дышал, его грудь часто вздымалась, а улыбка стала мягче, потеряв свою обычную остроту.

– Ну как? – спросила она спустя минуту, когда тишина в комнате стала почти осязаемой. – Настроил свою частоту?

Аластор медленно открыл глаза и перевел дыхание. Его тени постепенно успокоились и вернулись на свои места.

– Должен признать, – он потянулся за своим моноклем, который лежал неподалеку на краю стола, и аккуратно водрузил его на место, несмотря на то, что всё еще был наг. – Это было... весьма познавательно. Твои таланты не перестают меня удивлять.

Элизабет медленно извлекла пальцы, вызвав у него еще один тихий вздох, и потянулась за салфеткой.

– Рада, что тебе понравилось, господин ведущий. Но в следующий раз стол будет застелен чем-нибудь менее твердым. У меня после тебя все руки в занозах.

Аластор сел, ничуть не смущаясь своей наготы, и пригладил волосы.

– О, милая, я обязательно позабочусь о комфорте в нашей следующей... трансляции.

Он посмотрел на неё — на её серые шорты, на красную кофту, которая немного задралась в процессе, — и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто теплое, почти человеческое. Но через секунду он снова был прежним: элегантным, опасным и бесконечно уверенным в себе владыкой Ада.

– А теперь, – он щелкнул пальцами, и его одежда мгновенно вернулась на место, идеально отглаженная и чистая. – Не пора ли нам спуститься вниз? Кажется, Ниффти обещала испечь пирог, а я ужасно проголодался.

Элизабет покачала головой, поправляя свой горжет.

– Ты неисправим.

– Именно за это ты меня и ценишь, – он галантно протянул ей руку, и в его глазах снова заплясали радиопомехи. – Идем? Шоу должно продолжаться.