Секс

В комнате Элизабет пахло старой пудрой, сухими цветами и чем-то неуловимо металлическим — запахом, который всегда следовал за Радио-демоном, словно шлейф от его старых трансляций. Тяжелые шторы были задернуты, пропуская лишь тонкие полоски алого адского света, которые ложились на полированную поверхность стола. Именно здесь, среди разбросанных эскизов и пустых флаконов, сейчас находился тот, чье имя заставляло содрогаться самых могущественных владык Пентаграммы.

Аластор лежал на столе, лишенный своего привычного красного сюртука и безупречной рубашки. Его бледная кожа контрастировала с темным деревом, а оленьи уши на макушке слегка подергивались от каждого шороха. Даже в таком уязвимом положении он не снимал своей фирменной улыбки, хотя сейчас она казалась более натянутой, а в глазах-циферблатах плясали искры статического напряжения.

Элизабет возвышалась над ним, её четыре руки двигались с грацией опытного кукловода. Светло-серые волосы с яркими красными прядями упали ей на лицо, когда она сосредоточенно закусила губу. Её светло-красная кофта была слегка задрана на рукавах, открывая тонкие запястья.

— Ты слишком напряжен, Аластор, — прошептала она, и её голос прозвучал мягко, почти ласково, в тишине комнаты. — Расслабься, иначе это превратится в пытку, а не в то, за чем ты пришел.

— О, дорогая, ты же знаешь, что я нахожу определенное очарование в боли, — отозвался он, и его голос сопровождался легким шипением радиопомех. — Но я полагаюсь на твое... мастерство.

Элизабет не ответила. Она уже ввела два пальца, медленно и уверенно исследуя его изнутри. Аластор резко выдохнул, его пальцы впились в края стола, оставляя глубокие борозды на дереве. Улыбка на его лице не дрогнула, но сквозь зубы вырвался низкий, вибрирующий стон, похожий на звук расстраивающегося приемника.

— Два пальца — это только начало, — заметила Элизабет, чувствуя, как его внутренние мышцы невольно сжимаются вокруг её ладони. — Ты такой горячий. Буквально горишь изнутри.

Она сделала круговое движение, и Аластор выгнул спину, его зрачки сузились до узких щелей. Тени в углах комнаты зашевелились, подчиняясь его неконтролируемому импульсу силы, но Элизабет даже не вздрогнула. Она знала, что он не причинит ей вреда — по крайней мере, не сейчас.

— Больше, — выдохнул он, и в этом слове было столько же приказа, сколько и мольбы.

Элизабет плавно добавила третий палец, расширяя его, заставляя его тело принять её полностью. Звук в комнате внезапно изменился: послышался резкий скрежет старой иглы по грампластинке, а затем — громкий, отчетливый стон, который Аластор уже не смог скрыть за своей вечной маской вежливости.

— Вот так, — пробормотала она, наблюдая, как его грудная клетка часто вздымается. — Смотри на меня, Аластор.

Он повернул голову, монокль едва держался на его глазу. В его взгляде читалась опасная смесь ярости и экстаза.

— Ты... невероятно дерзкое создание, Элизабет, — прохрипел он, и помехи в его голосе стали почти невыносимыми. — Ты играешь с огнем, который может поглотить тебя в любой момент.

— Но ведь именно это тебе и нравится, не так ли? — Она улыбнулась, продолжая ритмично двигать пальцами, чувствуя, как он дрожит под её руками. — Тебе скучно с теми, кто тебя боится. Тебе нужен кто-то, кто сможет коснуться самого зверя под этим дорогим сукном.

Аластор закрыл глаза, и на мгновение радиопомехи сменились мягким джазом 30-х годов, доносящимся словно из ниоткуда. Это был признак того, что он наконец-то начал отпускать контроль. Его свободная рука потянулась вверх и обхватила шею Элизабет, чуть выше розового горжета, но не сжимала, а лишь фиксировала её на месте.

— Твои выводы... пугающе точны, — признал он, и его голос снова стал бархатным, глубоким. — Продолжай. Не останавливайся на достигнутом.

Элизабет чувствовала, как её собственное сердце бьется быстрее. Быть так близко к Радио-демону, видеть его беззащитным и в то же время смертоносным — это был наркотик, от которого невозможно было отказаться. Её серые шорты слегка задрались, когда она придвинулась ближе к столу, обеспечивая себе лучший упор.

— Я могу сделать намного больше, — пообещала она, увеличивая темп. — Я могу заставить тебя забыть о том, кто ты есть, хотя бы на несколько минут.

— Попробуй, — бросил он вызов, и его когти снова царапнули дерево. — Покажи мне, на что способна маленькая паучиха в логове волка.

Комната наполнилась звуками, которые никогда не попали бы в прямой эфир его радиошоу: тяжелое дыхание, всплески статики и прерывистые, хриплые стоны владыки Ада, который нашел своего достойного партнера в этом танце теней и плоти. В этот вечер радиостанция Аластора транслировала только тишину, но здесь, за закрытыми дверями, музыка была громче, чем когда-либо.

Элизабет чувствовала, как напряжение в теле Аластора достигает своего пика. Его мышцы были натянуты, словно струны рояля, готовые лопнуть в любой момент. Каждое её движение вызывало у него новую волну помех, которые теперь физически ощущались в воздухе — кожа покалывала от электричества.

— Ты... ты почти у цели, — прошептал он, и его пальцы сильнее сжали её шею, хотя в этом жесте по-прежнему было больше страсти, чем угрозы. — Элизабет...

— Я знаю, — ответила она, не сбавляя темпа. — Я чувствую тебя.

Она видела, как тени за его спиной начали принимать причудливые, пугающие формы, отражая хаос, царивший в его душе. Его улыбка стала шире, почти до ушей, обнажая ряды острых желтоватых зубов, но в этом оскале не было злобы — только чистое, незамутненное наслаждение.

— Еще немного, — скомандовал он, и его голос сорвался на высокий, чистый звук, похожий на сигнал точного времени.

Элизабет сделала резкое, глубокое движение, и в этот момент Аластор окончательно потерял связь с реальностью. Громкий треск статического разряда заполнил комнату, на мгновение выбив свет из ламп. Он выгнулся дугой, его голова откинулась назад, а из горла вырвался долгий, вибрирующий крик, который перешел в смех — безумный, торжествующий смех Радио-демона.

Когда тишина наконец вернулась в комнату, она казалась оглушительной. Аластор лежал неподвижно, тяжело дыша, его грудь медленно опускалась и поднималась. Элизабет медленно убрала руку, чувствуя липкое тепло на пальцах. Она потянулась к стоявшему рядом стакану с водой, но её рука дрожала.

Аластор открыл глаза. Монокль чудом удержался на месте. Он медленно сел, и его тени послушно вернулись в нормальное состояние, снова став просто темными пятнами на полу.

— Это было... — он сделал паузу, поправляя растрепанные волосы, — весьма познавательно, дорогая.

Элизабет вытерла руки о полотенце, не сводя с него глаз.

— Познавательно? Это всё, что ты можешь сказать?

Аластор рассмеялся, и на этот раз это был его обычный, светский смех. Он потянулся к своему сюртуку, висевшему на спинке стула, и с невероятной скоростью начал приводить себя в порядок. Через минуту перед ней снова стоял безупречный ведущий, словно и не было тех минут потери контроля на столе.

— О, не обижайся, — он подошел к ней и коснулся её подбородка кончиками пальцев. — Ты превзошла все мои ожидания. А мои ожидания, как ты знаешь, непомерно высоки.

— Ты всегда такой? — спросила она, глядя, как он застегивает пуговицы сюртука. — Сразу возвращаешься к своей роли?

— Моя роль — это и есть я, Элизабет, — он лукаво подмигнул ей, и в его глазу снова блеснул азарт. — Но я должен признать, что твоя компания делает это существование... гораздо менее скучным.

Он направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся.

— Завтра в это же время? У меня есть пара идей для... продолжения нашего эксперимента.

Элизабет улыбнулась, поправляя свой розовый горжет.

— Я буду ждать, Аластор. Постарайся не сломать мой стол в следующий раз.

— Ничего не обещаю! — бросил он, и с коротким всплеском радиопомех исчез в коридоре, оставив после себя лишь слабый запах озона и эхо своего вечного, неумолкающего смеха.

Элизабет осталась одна в полумраке комнаты. Она посмотрела на свои руки, затем на пустой стол. В аду было много опасностей, но играть с Радио-демоном было самой захватывающей из них. Она знала, что каждый такой вечер — это прогулка по краю пропасти, но пока музыка Аластора звучала только для неё, она была готова продолжать этот танец.