Сімя

В доме семьи Кан всегда было шумно, и дело было не только в пяти собаках, которые считали себя полноправными хозяевами территории. Пятеро братьев — Субин, Ёнджун, Бомгю, Тэхён и младший Хюнин Кай — представляли собой стихийное бедствие, с которым не всегда могли совладать даже их обеспеченные родители. Тэхён, двадцатиоднолетний бета с костяшками пальцев, вечно стертыми о боксерскую грушу, меньше всего на свете ценил пафос. Несмотря на богатство семьи, его гардероб состоял из рваных джинсов, безразмерных футболок и старых кед, в которых было удобно добежать до спортзала.

Тэхён был умён, чертовски умён для того, кто проводил полдня, избивая кожаный снаряд, но в отношениях он смыслил мало. Его единственный опыт с альфой-хоккеистом закончился эпическим провалом: попытка научиться стоять на коньках обернулась синяками по всему телу и мокрой одеждой, над чем братья потешались неделю. С тех пор Тэхён решил, что бокс — это единственная любовь, которая не предаст.

Их соседи, Ким Сокджин и Ким Намджун, были воплощением идеальной семейной пары. Они переехали недавно, и вместе с ними иногда появлялся их сын — Чон Чонгук. 27-летний альфа, который выглядел так, словно сошел с обложки журнала о тяжелом роке: татуированные рукава, пирсинг, безупречный стиль и тяжелый «Гелендваген», на котором он эффектно парковался у родительского дома. У Чонгука был доберман, статный и грозный, полная противоположность разношерстной стае братьев Кан.

Тэхён часто видел его мельком, но никогда не заговаривал. Семья Кан вообще держалась особняком. Субин и Ёнджун недолюбливали «типичных» альф и омег, считая, что их семья — это закрытая крепость, где беты и их собственные правила важнее социальных иерархий.

Все изменилось в один дождливый вторник, когда на кухне братьев Кан произошло нечто, что Тэхён позже назовет «великим потопом».

– Субин, если ты сейчас же не перекроешь этот вентиль, я клянусь, наш вольфхаунд научится плавать раньше, чем мы найдем тряпку! – закричал Бомгю, стоя по щиколотку в ледяной воде.

– Я пытаюсь! Он заржавел! – Субин, обычно спокойный и рассудительный, в панике дергал какую-то железку под раковиной.

Тэхён в это время пытался удержать восемнадцатилетнего «Старичка» — их самого пожилого пса, который от испуга решил, что наступил конец света, и жалобно скулил. Ирландский вовкодав, огромный и больной пес дедушки, тоже нервничал, занимая собой половину прохода.

– Мы ни черта не понимаем в сантехнике, – выдохнул Ёнджун, безуспешно пытаясь заткнуть дыру в трубе полотенцем. – Звони отцу.

– Отец в Пусане! – Кай чуть не плакал, прижимая к себе щенка бордер-колли.

В дверь настойчиво постучали. Тэхён, злой, мокрый и в одной майке, пошел открывать, ожидая увидеть злых соседей снизу (которых у них не было, так как дом был частным) или курьера. На пороге стоял Ким Намджун.

– Ребята, я увидел через окно, что у вас по стеклам течет изнутри, – мягко сказал альфа, оценив масштаб катастрофы за спиной Тэхёна. – Нужна помощь?

– Мы справимся сами, спасибо, – буркнул Ёнджун из глубины кухни, хотя в этот момент из-под раковины вырвался очередной фонтан.

– Перестаньте упрямиться, – Намджун просто вошел внутрь, не дожидаясь приглашения. – Я позову Чонгука, он как раз у нас, у него в багажнике всегда есть инструменты.

Через пять минут в доме появился Чон Чонгук. Он выглядел вызывающе идеально даже в простой черной футболке, подчеркивающей стальные мышцы. Его взгляд встретился с взглядом Тэхёна. Боксер против эстета. Тэхён невольно поправил мокрую челку, чувствуя себя странно неуютно под этим внимательным взором темных глаз.

– Привет, – коротко бросил Чонгук, проходя к раковине. – Отойдите, а то еще и током ударит, если на плиту попадет.

Следующий час прошел в странном молчании. Чонгук работал быстро и уверенно. Его татуированные руки двигались со знанием дела, а Тэхён, сам того не замечая, засмотрелся на то, как перекатываются мышцы на спине альфы.

– Всё, – наконец сказал Чонгук, вытирая руки ветошью, которую ему протянул притихший Кай. – Труба была старая, я поставил временную заглушку, завтра пришлю своего мастера, он всё заменит.

– Мы заплатим, – тут же вставил Тэхён, скрестив руки на груди.

Чонгук усмехнулся, и эта улыбка была удивительно доброй, совсем не такой дерзкой, как его внешность.

– Соседи не берут денег за такое. К тому же, мой отец, Сокджин, уже готовит ужин и велел мне без вас не возвращаться. Он сказал, что вы, бедолаги, наверняка проголодались, пока боролись со стихией.

Братья переглянулись. Идея идти в гости к альфам и омегам казалась им сомнительной, но запах еды, доносившийся с соседнего двора, и урчание в животе Хюнин Кая решили исход дела.

Дом Кимов оказался на удивление уютным, несмотря на то что Тэхён слышал о «черных тонах» в личном особняке Чонгука. Здесь же царил свет и аромат домашних специй. За столом их ждал не только Сокджин, но и еще несколько человек.

– Знакомьтесь, это наши старшие сыновья и их мужья, – лучезарно улыбнулся Сокджин. – Юнги и его супруг Хосок, и наш Чимин.

Юнги, которому было тридцать два, выглядел так, будто он только что проснулся, но его взгляд был проницательным. Хосок, напротив, так ярко улыбался, что Хюнин Кай мгновенно расслабился.

– Садитесь, – скомандовал Сокджин. – Тэхён, я слышал, ты боксер? Чонгук тоже помешан на спорте, только он больше по железу и единоборствам для души.

– Я учусь на профессионального тренера, – ответил Тэхён, принимая тарелку с дымящимся мясом.

– Это круто, – подал голос Чонгук, садясь напротив него. – У меня есть свой зал в доме. Если захочешь когда-нибудь сменить обстановку и побить грушу в тишине — заходи.

Тэхён поднял глаза. Он ожидал высокомерия от человека, который ездит на «Гелике» и носит одежду стоимостью в его годовое обучение, но Чонгук смотрел открыто.

– У тебя доберман, – вдруг сказал Тэхён. – Он ладит с другими собаками? У нас их пять, и вольфхаунд очень старый, он не любит резких движений.

– Бам? Он очень воспитанный. К тому же, он знает, когда нужно проявить уважение к старшим псам, – Чонгук подмигнул. – Твои собаки... они выглядят счастливыми. Это редкость, когда люди берут к себе старых животных, как ваш Старичок.

Тэхён почувствовал, как внутри что-то потеплело. Он привык, что люди смеются над их «зоопарком» или жалуются на лай, но Чонгук, кажется, действительно понимал.

Вечер прошел на удивление легко. Оказалось, что Намджун — гениальный техник, который может починить что угодно, а Юнги и Хосок — невероятно интересные собеседники, которые не пытались задавить своим авторитетом. Братья Кан, которые всегда держали дистанцию, постепенно начали оттаивать. Даже Субин ввязался в спор с Намджуном о какой-то научной статье.

Когда пришло время уходить, Чонгук вызвался проводить их до калитки.

– Слушай, Тэхён, – позвал он, когда остальные братья уже зашли в дом, уводя за собой собак.

Тэхён остановился, засунув руки в карманы широких джинсов.

– Да?

– Насчет бокса я серьезно. И... если хочешь, можем как-нибудь выгулять собак вместе. Бам давно не общался с кем-то крупнее шпица.

Тэхён посмотрел на свои сбитые костяшки, потом на татуированную руку Чонгука, лежащую на заборе.

– Мой вольфхаунд не очень быстро ходит, – предупредил он.

– Мы никуда не торопимся, – мягко ответил Чонгук.

Тэхён улыбнулся. Впервые за долгое время он не чувствовал нужды защищаться или доказывать, что бета может быть сильнее альфы. Здесь, в свете садовых фонарей, это было неважно.

– Тогда в субботу. В шесть утра, пока в парке никого нет.

– Буду ждать, боксер, – Чонгук склонил голову, и в его глазах блеснул интерес, который Тэхён, к своему удивлению, не захотел игнорировать.

Зайдя в дом, Тэхён обнаружил братьев на кухне. Они сидели в сухости и тепле, доедая остатки пирога, который Сокджин всучил им с собой.

– Ну что, – Ёнджун посмотрел на Тэхёна. – Соседи оказались не такими уж и плохими?

– Нормальные, – Тэхён постарался, чтобы его голос звучал безразлично, но румянец на щеках выдавал его с головой. – Просто нормальные люди. И сантехнику починили.

– И Чонгук на тебя смотрел так, будто ты — главный приз в чемпионате по боксу, – хихикнул Кай.

Тэхён запустил в него подушкой, но в глубине души знал, что младший брат прав. Кажется, его жизнь, состоящая из тренировок и заботы о собаках, только что дала трещину, в которую просочилось что-то новое. И это «что-то» пахло дорогим парфюмом, металлом и искренней добротой.