Начало

Маргарита, или просто Рита, как она предпочитала себя называть, поправила короткую форменную юбку, под которой, к счастью, скрывались плотные шорты. Этот нехитрый прием не раз спасал ее от неловких моментов, когда приходилось бежать за автобусом или уворачиваться от летящих предметов в школьных коридорах. Она взглянула в зеркало, висевшее в холле академии Эйтоку. Светлые крашеные волосы, которые она обновляла каждые три недели, чтобы скрыть природную темноту, сегодня лежали особенно удачно. Рита знала, что многие считают ее внешность заурядной, но этот искусственный блонд был ее маленьким восстанием против скуки и бедности.

Ее жизнь была вечным марафоном. С тринадцати лет она работала везде, где платили: от доставки газет до зазывалы в торговых центрах. Дядя, пристроивший ее в эту школу для «золотой молодежи», надеялся, что она обзаведется связями, но Рита лишь убедилась в том, что деньги не всегда идут в комплекте с мозгами.

Сегодняшний день обещал быть особенно паршивым. Цукаса Домедзи, самопровозглашенный король академии и лидер F4, был в ярости. Макино Цукуши, ее новая подруга, вляпалась в историю, пытаясь заработать денег на сомнительной подработке «хостес» для богатых папиков. Макино испугалась идти одна, и Рита, для которой любая работа была просто способом выживания, пошла с ней. Но Цукуши сегодня не пришла в школу, и теперь Рита сидела в святая святых — комнате F4, принимая на себя удар, предназначенный подруге.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! – Рев Домедзи, казалось, заставил хрустальные подвески на люстре мелко задрожать.

Он мерил шагами комнату, его кудрявая шевелюра выглядела еще более растрепанной, чем обычно. Рита сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и с деланным интересом рассматривала свой маникюр.

– Домедзи, не ори, у меня от твоего ультразвука сейчас мигрень начнется, – лениво отозвалась она, хотя внутри все сжималось от страха. F4 были силой, с которой не стоило шутить, но Рита давно поняла: если покажешь им свой страх, они тебя раздавят.

– Она еще и огрызается! – Цукаса резко остановился прямо перед ней, нависая грозной тенью. – Ты потащила Макино в этот притон! Ты знаешь, что там делают с такими девчонками?

– Во-первых, никто никого не тащил, мы взрослые люди и сами решаем, где зарабатывать на обед, – Рита подняла на него свои большие карие глаза, в которых сейчас плескался вызов. – Во-вторых, «притон» — это слишком громкое слово для места, где старые маразматики платят за то, чтобы им просто улыбались и слушали их бред про котировки акций. Я там была, Домедзи. Никто никого не раздевал. Мы просто... разматывали их на деньги. Это бизнес.

– Бизнес?! – Цукаса задохнулся от возмущения. – Это грязь!

– Грязь — это когда у тебя в холодильнике только пачка просроченного рамена, – отрезала Рита, чувствуя, как закипает злость. – Но тебе, принцу с золотой ложкой во рту, этого не понять.

В углу комнаты, на диване, сидели остальные члены F4. Руи Ханадзава, казалось, вообще не слушал, уткнувшись в книгу, а Содзиро Нишикадо с интересом наблюдал за перепалкой, крутя в руках чашку с чаем. Четвертый, Акира Мимасаки, сидел чуть поодаль.

Рита старалась не смотреть в его сторону. Год назад всё было иначе. Год назад она верила, что Акира — ее спасение, ее личный принц. Но принц оказался любителем женщин постарше и мастером интриг. Он изменял ей, даже не особо скрываясь, а когда она его поймала, сделал вид, что это она навязалась ему, а он лишь «проявил милосердие». С тех пор прошел год. Боль утихла, оставив после себя лишь горькое послевкусие и стойкое желание никогда больше не влюбляться в богатых идиотов.

– Ты подвергла ее опасности, – вдруг подал голос Акира. Его тон был спокойным, почти светским, что раздражало Риту еще больше, чем крики Домедзи.

– О, проснулся защитник морали, – Рита повернула голову к бывшему, одарив его самой ядовитой улыбкой из своего арсенала. – Акира, напомни мне, когда ты в последний раз заботился о чьей-то безопасности, кроме своей собственной репутации?

Мимасаки слегка прищурился. Его задело, она видела это по тому, как напряглись его плечи.

– Это другое, Маргарита. Ты знаешь, какие люди ходят в те клубы. Если бы нас там не оказалось вовремя...

– Если бы вас там не оказалось, мы бы ушли оттуда с полными карманами чаевых и без лишней драмы, – перебила она. – Но нет, великий Домедзи должен был влететь туда, как слон в посудную лавку, и устроить погром. Теперь Макино боится нос из дома высунуть, а я должна выслушивать твои нотации о морали.

– Ты... ты невыносима! – Цукаса снова начал мерить комнату шагами. – Почему ты вообще защищаешь это место? Тебе так нравится развлекать стариков?

– Мне нравится есть три раза в день, Домедзи, – Рита встала с кресла, поправляя сумку на плече. – И если для этого нужно выслушать пару скучных историй от подвыпивших бизнесменов, я это сделаю. В отличие от некоторых, у меня нет безлимитной карты, которая лечит все проблемы.

Она направилась к выходу, но путь ей преградил Акира. Он встал так близко, что она почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма — тот самый запах, который когда-то сводил ее с ума.

– Ты слишком сильно рискуешь, Рита, – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Однажды твоя дерзость заведет тебя туда, откуда мы не сможем тебя вытащить.

– А я разве просила меня вытаскивать? – Она сделала шаг вперед, вынуждая его либо отступить, либо коснуться ее. Акира отступил. – Я сама по себе, Мимасаки. И так было всегда, даже когда мы были вместе. Ты просто был слишком занят своими «взрослыми подругами», чтобы это заметить.

– Хватит! – Рявкнул Домедзи. – Макино должна извиниться передо мной лично. Передай ей, что если она не явится завтра, я объявлю ей войну.

Рита обернулась у самой двери.

– Войну? Девушке, которая работает на трех работах, чтобы оплатить счета? Домедзи, ты не воин. Ты просто капризный ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. А Макино — не игрушка. И я тоже.

Она вышла, громко хлопнув дверью, оставив после себя звенящую тишину. Сердце колотилось где-то в горле. «Боже, я это сделала», – пронеслось в голове.

Спупускаясь по широкой лестнице академии, Рита чувствовала, как дрожат руки. Быть смелой перед F4 было чертовски сложно, но это давало странное чувство свободы. Она знала, что завтра могут начаться проблемы, что в ее шкафчике может появиться красный листок — смертный приговор в Эйтоку. Но сейчас, в этот самый момент, она чувствовала себя победительницей.

Она вышла во двор, где весенний ветер растрепал ее светлые волосы. Достав телефон, она набрала номер Макино.

– Алло, Цукуши? Можешь выдыхать. Я наговорила Домедзи столько гадостей, что он, кажется, забыл, зачем нас звал.

– Рита! Ты с ума сошла? – Раздался в трубке испуганный голос подруги. – Он же уничтожит тебя!

– Пусть попробует, – Рита усмехнулась, глядя на окна комнаты F4. – У меня большой опыт выживания в экстремальных условиях. И, кстати, я уволилась из того клуба. Слишком много там пафоса и слишком мало реальных денег. Найдем что-нибудь получше.

Она отключила вызов и пошла к воротам. Жизнь в Эйтоку была похожа на минное поле, но Рита привыкла ходить по краю. Она была крашеной блондинкой из бедной семьи в мире, где ценились только родословная и банковский счет. Но у нее было то, чего не купишь ни за какие деньги — характер, закаленный в подворотнях и на ночных сменах.

Проходя мимо парковки, она заметила знакомый спортивный автомобиль. Акира стоял у машины, прислонившись к капоту. Он явно ждал ее.

Рита не замедлила шаг. Она прошла мимо, даже не повернув головы, хотя чувствовала его взгляд на своей спине.

– Рита! – Окликнул он ее.

Она остановилась, но не обернулась.

– Чего тебе еще, Мимасаки? Хочешь еще раз прочитать лекцию о вреде плохих компаний?

– Твой дядя... – начал он, и Рита замерла. – У него проблемы с долгами. Если тебе нужны деньги, не обязательно ходить в такие места.

Рита медленно повернулась. В ее глазах вспыхнул опасный огонь.

– Ты следил за мной? Или за моей семьей?

– Я просто навел справки, – Акира отвел взгляд. – Я хотел помочь.

– Помочь? – Она рассмеялась, и этот смех был сухим и коротким. – Ты хочешь купить мое прощение? Или хочешь, чтобы я снова стала твоей ручной девчонкой, которая будет закрывать глаза на твои похождения, пока ты оплачиваешь счета ее дяди?

– Это не так...

– Именно так, Акира. Ты не знаешь, что такое помощь без условий. Для тебя всё — сделка. Так вот, запиши в свой блокнот: Маргарита не продается. Ни за долги дяди, ни за красивые обещания.

Она развернулась и пошла прочь, чеканя шаг. Юбка взметнулась на ветру, открывая край шорт, но ей было плевать. Она знала, что Акира смотрит ей вслед. И она знала, что сегодня она выиграла этот раунд.

Впереди был вечер в дешевой закусочной, подготовка к тестам и, возможно, поиски новой работы. Жизнь была полна красок — и пусть сегодня преобладали темные тона, Рита знала, что завтра она обязательно добавит в эту палитру что-то яркое. Ведь она была не просто «одной из кучки темных голов». Она была собой. И это было ее главное преимущество.

Вернувшись домой, в маленькую квартирку, где пахло жареной рыбой и старыми обоями, Рита бросила сумку на пол и упала на кровать. На телефоне мигало уведомление. Сообщение от неизвестного номера: «Завтра в школе будет весело. Будь готова».

Рита улыбнулась, обнажая ровные зубы.

– Ну что ж, Домедзи, – прошептала она в пустоту комнаты. – Посмотрим, чья возьмет. Я не Макино, я не буду плакать в туалете.

Она достала из ящика стола пачку дешевых леденцов, закинула один в рот и принялась за учебник химии. В конце концов, чтобы обыграть богатых деток, нужно быть не только смелой, но и умной. А в этом Рита никогда не сомневалась.