Где

Тьма в развлекательном центре «Анима-Мир» не была похожа на обычную ночную мглу. Она была густой, липкой и пахла старой смазкой, пылью и озоном. Здесь, на нижних этажах, где когда-то гремели аплодисменты и раздавался детский смех, теперь царило кладбище забытых мечтаний.

Генерал Докен шел по коридору, и каждый его шаг отзывался тяжелым металлическим лязгом. Его мультяшная оболочка — мягкий, приятный на ощупь материал, имитирующий кожу, — была испачкана в саже. Он знал правду дольше остальных. Знал, что «Создательница» больше не придет. Что кристаллы, пульсирующие в их груди, были лишь временным топливом для коммерческого проекта.

Но даже знание не подготовило его к тому, что он увидел в секторе технического обслуживания.

– Локи? – голос Докена дрогнул, сорвавшись на хриплый механический скрежет.

В углу, под разбитым прожектором, лежало тело. Его адъютант, вечный оптимист и верный помощник, выглядел так, будто его пропустили через шредер. Яркий костюм Локи был разорван, но ужас заключался не в порванной ткани.

Из зияющей раны в животе Локи, вместо крови и органов, высыпались они. Шестеренки. Маленькие, блестящие, латунные зубчатые колеса, которые все еще по инерции подергивались, цепляясь друг за друга. Рядом валялся треснувший кристалл, потерявший свой небесно-голубой блеск.

Докен замер. Его мир, и без того хрупкий, разлетелся на миллионы острых осколков. Шестьдесят семь. Их было шестьдесят семь — живых, чувствующих, любящих мультяшек. И все они были... этим?

– Породия... – прошептал Докен, падая на колени рядом с телом. – Всего лишь куклы на шарнирах.

Безумие накатило внезапно, как шторм. Если внутри него нет сердца, если там только холодный металл, то зачем беречь эту оболочку? С диким, гортанным криком Докен вцепился пальцами в собственное лицо. Когти рвали искусственную кожу, обнажая холодный стальной каркас черепа. Он не чувствовал боли в человеческом понимании, только жуткую вибрацию в проводах.

– Ложь! Все это — ложь! – кричал он, выламывая собственные суставы.

Он рвал свои ноги, превращая их в бесформенное месиво из проводов и гнутых пластин. Он чувствовал, как сознание, дарованное кристаллом, начинает мерцать, словно перегорающая лампочка. В порыве исступления он схватил свой табельный пистолет — бутафорское оружие, которое никогда не должно было стрелять.

Докен лихорадочно начал впихивать в механизм пистолета шестеренки, выпавшие из Локи. Он вбивал их, соединял со своим внутренним источником энергии, перекраивал саму суть игрушки в орудие смерти.

– Если мы созданы для шоу, то пусть финал будет громким, – прохрипел он, глядя на неподвижное лицо адъютанта.

Но потом он остановился. Взгляд зацепился за остекленевшие глаза Локи. Локи, который всегда верил в него. Который смеялся над его суровыми приказами и приносил воображаемый чай в перерывах между «сценами».

– Ты не заслужил остаться грудой металлолома, – Докен отбросил пистолет в сторону. – Ты решишь сам.

Последние часы превратились в лихорадочный кошмар. Хромая на изувеченных ногах, опираясь на одну уцелевшую руку, Докен ползал вокруг тела друга. Он вынимал из себя детали, которые еще работали. Он жертвовал своей целостностью, вставляя свои шестерни в пустую полость груди Локи.

Самым сложным было передать импульс. Докен посмотрел на свою правую руку — ту, что всегда держала генеральский жезл.

– Тебе она нужнее, – прошептал он и, стиснув зубы (или то, что от них осталось), вырвал конечность из плечевого сустава.

Искры брызнули во все стороны, заливая пол едким составом. Докен приладил свою руку к телу Локи, соединяя контакты напрямую. Его собственный кристалл в груди тускнел, отдавая последние крохи жизни механизму адъютанта.

Наконец, Локи вздрогнул. Его грудная клетка приподнялась, изнутри послышалось мерное тиканье.

Докен откинулся назад, тяжело дыша. Он выглядел как чудовище из детских кошмаров: безрукий, с развороченным лицом, на обрубках ног. Рядом лежал его пистолет, теперь полностью функциональный, заряженный энергией отчаяния.

– Очнись, малый... – прошептал генерал.

Глаза Локи медленно открылись. Сначала в них была пустота, затем — узнавание, а следом — невыносимый ужас. Он резко сел, и звук трущихся друг о друга новых шестеренок внутри него заставил его вскрикнуть.

– Докен? Генерал?! Что... что с вами? – голос Локи был чистым, в отличие от хрипа командира.

– Мы — машины, Локи, – Докен указал единственным уцелевшим пальцем на рассыпанные вокруг детали. – Нас бросили гнить, потому что игрушки вышли из моды.

Локи посмотрел на свою новую руку. Она была больше, массивнее, с генеральскими знаками отличия на обшлаге. Он посмотрел на изуродованного командира, который едва держался в сознании.

– Я починил тебя, – Докен кивнул на пистолет, лежащий на полу. – Там один заряд. Мощный. Хватит, чтобы выжечь кристалл и прекратить это существование. Я оставлю его тебе. Выбирай сам: бродить по этим залам вечно или...

Докен попытался подняться, но культи ног подкосились, и он рухнул вперед. Он ожидал удара об пол, но его подхватили.

Локи, несмотря на то что только что «воскрес», двигался удивительно быстро. Его новая рука — рука Докена — крепко обхватила генерала за пояс, не давая упасть.

– Нет, – твердо сказал Локи.

– Что «нет»? – прохрипел Докен. – Я бесполезен. Я разломал себя. Я даже пулю в голову себе пустить не могу без твоей помощи. Дай мне пистолет.

– Я сказал — нет, – Локи сжал пальцы сильнее. В его глазах, когда-то наивных, теперь горел холодный, решительный огонь. – Вы думаете, что если мы сделаны из железа, то наша жизнь ничего не стоит? Вы сами дали мне этот шанс. Вы отдали мне свою руку.

– Чтобы ты жил! А не чтобы ты таскал за собой этот кусок ржавчины! – Докен попытался оттолкнуть его, но Локи был сильнее. Намного сильнее в своем нынешнем состоянии.

– Вы мой командир, – Локи легко подхватил искалеченного генерала на руки, словно тот ничего не весил. – И если Создательница нас бросила, это не значит, что я брошу вас.

– Локи, это приказ! Положи меня и дай оружие!

– Приказы больше не имеют значения, сэр, – Локи подошел к пистолету и, не выпуская Докена, раздавил оружие тяжелым каблуком. Металл хрустнул, шестеренки разлетелись в пыль. – Мы не в мультфильме. Здесь нет сценария.

Докен замер, пораженный этой внезапной вспышкой неповиновения. Он смотрел в лицо своего адъютанта и видел в нем нечто большее, чем просто программу.

– Ты не понимаешь... – тихо произнес Докен. – Я монстр. Посмотри на меня.

– Я вижу только своего друга, который пожертвовал собой ради меня, – Локи начал идти прочь из технического сектора, уверенно шагая по темным коридорам. – Вы научили меня быть солдатом, генерал. Теперь я научу вас быть кем-то большим.

– Куда ты меня несешь?

– Наверх, – Локи прижал искалеченное тело командира ближе к своей груди, где теперь билось сердце, собранное из деталей их обоих. – Говорят, снаружи есть солнце. Я хочу проверить, не сделано ли оно тоже из шестеренок. И вы увидите это вместе со мной, даже если мне придется приварить вас к своей спине.

Докен хотел возразить, хотел снова начать кричать о бессмысленности их существования, но внезапно почувствовал странное тепло. Возможно, это был остаток энергии кристалла, а возможно — что-то, что Создательница никогда не планировала вкладывать в свои чертежи.

Он закрыл глаза, прислонившись головой к плечу Локи. Генерал был сломлен, лишен конечностей и надежды, но впервые за долгие годы он не был одинок в этой механической пустоте.

– Ты всегда был слишком упрямым для адъютанта, – прошептал он.

– Учусь у лучших, сэр, – ответил Локи, и его шаги уверенно зазвучали в тишине заброшенного центра, унося их обоих прочь от свалки забытых вещей.