Коза и яблоки

В те времена, когда звери ещё умели говорить, а деревья шептались по ночам, жили в одной деревне крестьяне. Были они людьми работящими, добрыми, и рос у них сын Сеня — мальчишка восьми лет, вострый на язык, любопытный, да самую малость легкомысленный. Всё бы в их хозяйстве шло ладом, если бы не коза.

Коза была бела как первый снег, статна и давала молоко сладкое, будто мёд. Но была у неё одна страсть, переходящая в истинное безумие — яблоки. За одно румяное яблочко она готова была и огород вспахать, и на задних ногах сплясать. Хозяева же баловали её редко: яблоки в ту пору были на счету, всё больше в пироги да в погреб на зиму. Коза же, пережёвывая опостылевшее сено или хрустя скучной капустой, всё смотрела на сад и думала: «Эх, кабы мне волю дали, я бы этих яблок съела столько, сколько в мире нет. От сена в боку колет, от травы в животе пусто, а яблоки — это жизнь!»

И вот однажды собрались родители Сени в соседнее село на ярмарку.

– Гляди, Сеня, за домом присматривай, – наказывал отец, запрягая лошадь. – Козу не забудь напоить, да в огород не пускай.

– И сам не балуй! – добавила мать, поправляя платок. – Вернёмся к закату, гостинцев привезём.

Уехали родители, и остался Сеня один. Сидит на крылечке, прутиком пыль рисует. Вдруг слышит — цок-цок-цок — копыта по сеням стучат. Дверь в горницу приоткрылась, и просунулась туда белая козья морда с жёлтыми глазами.

– Сеня, а Сеня, – проговорила коза, заходя в комнату и обнюхивая лавки. – Скучно тебе, поди, одному-то?

– Скучно, – признался мальчик, ничуть не удивившись гостье. – А ты чего в дом пришла? Мамка заругает.

– А ты не сказывай, – коза хитро прищурилась. – Давай уговор сделаем. Ты мне — яблок, сколько душа просит, а я тебе — молока, самого жирного, самого пенного. Уж я расстараюсь, такого ты и в праздник не пил.

Сеня почесал затылок. Любопытство в нём всегда побеждало осторожность.

– И где ж я тебе столько яблок возьму? – спросил он.

– А в кладовке мешок стоит, – шепнула коза, облизываясь. – Свежие, сочные, с красными бочками. Принеси, Сеня, не пожалеешь!

Сеня, недолго думая, сходил в кладовку и, кряхтя, притащил в комнату здоровенный мешок. Развязал завязки, и по комнате поплыл такой аромат, что коза аж зажмурилась от восторга.

– Ох, милые! Ох, родные! – запричитала она и принялась за угощение.

Хруст стоял на всю избу. Коза ела жадно, заглатывая плод за плодом. Сеня же, взяв подойник, примостился рядом. Глядит — а чудо-то на глазах происходит! Коза яблоки ест, а вымя её наливается, тяжелеет, жилы на нём вздуваются. Стал Сеня доить — и правда, молоко потекло густое, тёплое, пахнущее летним садом.

– Ого! – удивился мальчик, наполнив уже целое ведро. – Ну и коза! Только ты, это... Гляди, живот-то у тебя как барабан стал. Перестала бы ты, а то лопнешь.

Коза оторвалась от мешка, тяжело дыша. Бока её раздулись в стороны так, что она стала похожа на огромный белый шар на тонких ножках.

– Глупости говоришь, – пропыхтела она, и голос её стал глухим, будто из бочки. – От травы лопнуть можно, от воды можно, а от яблок — никогда. Я их так люблю, что они во мне место всегда найдут. Не веришь?

– Боязно мне, – Сеня протянул руку и коснулся её бока.

Живот козы был натянут так сильно, что казалось, ткни иголкой — и раздастся взрыв. Кожа была твёрдой, как дубовая доска.

– Потрогай, потрогай! – подзадоривала коза. – Видишь, какой тугой? Это сила яблочная! Давай, Сеня, не жадничай, разреши ещё поесть. Интересно же тебе, сколько в меня влезет?

Сене и впрямь стало до смерти интересно. Он заворожённо смотрел, как исчезают в козьей пасти последние плоды. Мешок пустел, а коза становилась всё больше и больше. Ноги её уже едва касались пола, она покачивалась, как поплавок на волнах.

– Всё, не могу больше стоять, – выдохнула коза и с глухим звуком «бух!» повалилась на кровать Сени, задрав копыта кверху.

Брюхо её возвышалось над кроватью белой горой. Казалось, оно живёт своей жизнью: внутри что-то бурлило, перекатывалось и урчало. Мешок был пуст, лишь одно единственное яблоко — самое большое, самое алое — осталось лежать на дне.

Сеня подошёл к кровати и стал гладить этот невероятный, каменный живот.

– Ну как ты там? – прошептал он.

– Хорошо... – прошелестела коза, едва шевеля губами. – Так сладко, Сеня... Словно я сама — одно большое яблоко.

Мальчик взял последнее яблоко и повертел его перед глазами.

– Давать или не давать? – рассуждал он вслух. – Если дам — вдруг и правда предел наступит? А не дам — так и не узнаем, правду ли ты говорила, что от любви к яблокам не лопаются.

Коза лежала неподвижно, только глаза её, подёрнутые дымкой блаженства, следили за красным бочком плода. Сеня на мгновение отвлекся, услышав какой-то шум на улице — не родители ли вернулись? Он повернул голову к окну, держа яблоко в расслабленной руке.

В этот миг коза, собрав последние силы, сделала резкий выпад. Раздался хруст — она схватила яблоко, в три глотка прожевала его и с видимым усилием проглотила.

– Вот теперь... всё... – выдохнула она.

И тут в комнате наступила тишина. Секунда, другая... И вдруг — БА-БАХ!

Сеню обдало ветром, он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел странную картину. На кровати не было ни козы, ни горы яблок. Только пустая белая шкура лежала ровным блином, будто ковёр. Ни кровинки, ни косточки — всё яблочное нутро исчезло, словно его и не было, а сама коза просто испарилась от избытка чувств и калорий.

– Вот тебе и не лопну! – ахнул Сеня. – Что же теперь делать? Отец с матерью приедут — шкуру спустят!

Но мальчик он был находчивый. Схватил он шкуру, вынес во двор, притащил из сарая свежей соломы и принялся набивать. Старался долго, ладно вышло: коза стояла как живая, только глаза стеклянные да не блещут. Поставил он её под навес, а сам сел на завалинку ждать.

К вечеру заскрипели ворота. Въехали родители на телеге, а за телегой на верёвке бредёт большая, рыжая, круторогая корова.

– Сеня! Гляди, какую красавицу нам в селе подарили! – крикнул отец, спрыгивая на землю. – Родня расщедрилась, теперь с маслом будем, не то что с козьим молоком перебиваться.

Мать подошла к сыну, обняла его:

– Как тут коза наша? Не баловала?

– Да вон она, под навесом стоит, – Сеня неопределённо махнул рукой. – Только притихла что-то. Смирная стала.

Отец подошёл к козе, похлопал её по боку. Солома внутри глухо зашуршала.

– Ишь ты, – удивился мужик. – Стоит и не блеет. И не просит ничего. Странная она какая-то стала, будто чучело.

– Ну и бог с ней, – махнула рукой мать, разглядывая новую корову. – Коза — дело малое, а вот корова — это богатство. Козу, если что, и на мясо можно, да больно она тощая какая-то на ощупь стала. Пускай стоит для красоты, коли не мешает.

Родители принялись хлопотать вокруг коровы, устраивать её в хлев, задавать корма. А Сеня стоял в сторонке, смотрел на огромный коровий бок, на её широкую морду, которая мерно пережёвывала сено.

«Интересно, – подумал мальчик, потирая подбородок. – А сколько яблок влезет в корову? Она ведь в пять раз больше козы. Это же целых пять мешков... А если не яблок, а, скажем, арбузов? Лопнет она так же громко или просто тихо разойдётся по швам?»

Он посмотрел на корову, корова посмотрела на него огромным влажным глазом и глубоко вздохнула. Сеня хитро улыбнулся и пошёл в сад проверять, не осталось ли на нижних ветках ещё чего-нибудь вкусного. Ведь сказка сказкой, а любопытство — оно конца не имеет.