Мой первый раз

Турнир Трех Волшебников превратил Хогвартс в кипящий котел, где страх перемешивался с предвкушением, а старые обиды вспыхивали с новой силой. Гермиона Грейнджер чувствовала это кожей. Воздух в замке стал тяжелым, наэлектризованным, и даже библиотека не приносила привычного покоя.

Она сжала в руках тяжелый том «Древних рун» и ускорила шаг по коридору седьмого этажа. Вечерние тени удлинялись, окрашивая каменные стены в багровые тона заходящего солнца. Гермиона была погружена в мысли о втором испытании, о Гарри и о том, как несправедливо судьба распорядилась его жизнью, когда дорогу ей преградила высокая фигура.

Драко Малфой стоял, прислонившись к стене у поворота, скрестив руки на груди. На нем была черная мантия идеального кроя, а серебристый значок «Поттер — смердяк» на груди поблескивал, словно издевка. Он выглядел пугающе уверенным, в его позе сквозила та особая порода высокомерия, которая приходит только с осознанием собственной власти и привлекательности.

— Далеко собралась, Грейнджер? — Его голос, низкий и бархатистый, прорезал тишину коридора.

Гермиона остановилась, выпрямив спину. Она не собиралась показывать, что его внезапное появление заставило ее сердце пропустить удар.

— В башню Гриффиндора, Малфой. Уйди с дороги.

Драко не шелохнулся. Напротив, он медленно оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. Он стал выше с прошлого года, раздался в плечах, и теперь его присутствие казалось почти осязаемым.

— Все такая же деловая, — он усмехнулся, и в его серых глазах вспыхнул опасный огонек. — Помогаешь своему «герою» не утонуть в собственном ничтожестве? Знаешь, Грейнджер, твои старания бесполезны. Он не жилец в этом турнире.

— Ты пришел сюда только для того, чтобы вылить очередную порцию яда? — Гермиона вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Как это мелко, даже для тебя.

Малфой наклонился к ней так близко, что она почувствовала тонкий аромат его парфюма — морозный кедр и дорогой табак. Это был запах опасности и искушения.

— Я пришел посмотреть, как ты рассыпаешься на части от ответственности за всех вокруг, — прошептал он ей прямо в губы. — Но, кажется, ты только крепнешь под давлением. Это... возбуждающее зрелище.

Гермиона почувствовала, как щеки обдало жаром. Она ожидала оскорблений, насмешек над ее происхождением, но не этой откровенной, грубой сексуальной агрессии. Драко Малфой больше не был тем мальчишкой, который дразнил ее в Большом зале. Перед ней стоял мужчина, который прекрасно осознавал свою силу.

— Тебе стоит следить за своим языком, — отрезала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Твое высокомерие когда-нибудь тебя погубит.

— О, я готов рискнуть, — Драко протянул руку и медленно, почти невесомо, заправил выбившуюся каштановую прядь ей за ухо. Его пальцы коснулись ее кожи, и Гермиону прошиб электрический разряд. — А ты? Готова рискнуть своей безупречной репутацией, Грейнджер?

Она резко отступила назад, прижимая книгу к груди как щит.

— Что тебе нужно, Малфой?

— Святочный бал, — просто сказал он, и его губы тронула хищная усмешка. — Ты ведь еще никого не выбрала. Все эти болваны вроде Уизли слишком заняты своими метлами, чтобы заметить то, что вижу я.

Гермиона замерла, не веря своим ушам.

— Ты... ты приглашаешь меня? — Она нервно рассмеялась. — После всего, что ты говорил? После всех этих названий, которыми ты меня награждал?

— Я никогда не говорил, что ты некрасива, Грейнджер, — он сделал еще шаг, загоняя ее в угол между доспехами и выступом стены. — Я говорил, что ты не на своем месте. Но сегодня... сегодня ты выглядишь так, будто этот замок принадлежит тебе. И мне это чертовски нравится.

Он прижал ладонь к стене над ее головой, нависая над ней всей своей мощью. Брутальная уверенность, исходившая от него, подавляла волю, но внутри Гермионы проснулось упрямство. Она не была слабой девочкой, которую можно было запугать или соблазнить парой красивых слов.

— Твое предложение — это оскорбление, — твердо произнесла она. — Ты думаешь, что можешь получить все, что захочешь, просто потому что ты Малфой?

— Я получаю то, что хочу, потому что я лучше других, — он склонил голову набок, изучая ее лицо с жадным интересом. — Ты умная. Ты единственная в этой школе, кто может составить мне конкуренцию. Разве тебе не скучно с этими посредственностями?

— Мои друзья — не посредственности, — возразила она, хотя в глубине души знала, что он попал в цель. Иногда ей действительно не хватало равного собеседника. — И я никогда не пойду с тобой ни на какой бал.

— Посмотрим, — Драко медленно опустил взгляд на ее губы, и на мгновение Гермионе показалось, что он ее поцелует. Сердце забилось в горле. — Ты можешь строить из себя святую сколько угодно, но я вижу, как ты на меня смотришь. В твоих глазах не только ненависть, Грейнджер. Там есть любопытство.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — прошипела она, пытаясь проскользнуть под его рукой.

Он не позволил. Его вторая рука перехватила ее за талию, рывком притягивая к себе. Книга выпала из рук Гермионы и с глухим стуком приземлилась на ковер.

— Пусти! — воскликнула она, упираясь ладонями в его твердую грудь.

— А если не пущу? — Его голос стал еще тише, приобретая опасные, вибрирующие нотки. — Что ты сделаешь? Наложишь на меня проклятие? Или сдашь Макгонагалл? Ты ведь такая правильная, такая ответственная...

— Я могу за себя постоять, — она с вызовом посмотрела на него, игнорируя то, как предательски близко находилось его тело.

— Докажи, — бросил он вызов.

Гермиона не раздумывая ударила его по колену и, когда он инстинктивно ослабил хватку, резко оттолкнула его. Но Драко лишь рассмеялся — не злобно, а скорее с азартом охотника, обнаружившего достойную добычу.

— Неплохо, — он выпрямился, поправляя мантию. — Но ты все равно будешь думать об этом весь вечер. О том, как близко я стоял. О том, что я мог сделать.

— Ты невыносим, — Гермиона наклонилась, чтобы поднять книгу, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

— Я — лучшее, что могло с тобой случиться в этом семестре, — он снова стал воплощением ледяного спокойствия и аристократического лоска. — Подумай над моим предложением, Грейнджер. Бал скоро. И я не привык просить дважды.

— Тогда считай, что ты уже получил свой отказ, — бросила она через плечо, поспешно уходя прочь по коридору.

— Это мы еще увидим, — долетел до нее его уверенный голос.

Гермиона почти бежала до самой гостиной Гриффиндора. Ее лицо пылало, а мысли путались. Она ненавидела его. Ненавидела его манеру держаться, его высокомерие, его привычку смотреть на людей сверху вниз. Но еще больше она ненавидела то, что ее тело отозвалось на его близость.

В гостиной было шумно. Рон и Гарри сидели у камина, обсуждая тактику для испытания с драконами. Увидев Гермиону, Рон помахал ей рукой.

— Эй, Гермиона! Ты где была? Мы тут думали, не сходить ли на кухню...

— В библиотеке, — коротко ответила она, опускаясь в кресло и открывая книгу на случайной странице. Буквы расплывались перед глазами.

— Ты какая-то странная, — заметил Гарри, внимательно глядя на подругу. — Что-то случилось?

— Ничего, — она тряхнула головой, пытаясь отогнать образ серых глаз. — Просто устала. Турнир всех выматывает.

— Это точно, — вздохнул Гарри. — Малфой сегодня опять весь день крутился рядом со своими значками. Видела бы ты его рожу, когда Крам прошел мимо.

Гермиона промолчала. Она видела его «рожу» совсем недавно, и она была совсем не такой, как описывал Гарри. В ней не было ревности к Краму. В ней было нечто гораздо более опасное — сосредоточенность хищника, выбравшего цель.

Весь следующий день Гермиона старалась избегать мест, где мог появиться Слизерин. Она сосредоточилась на учебе, на помощи Гарри, на организационных моментах. Но Малфой, казалось, задался целью преследовать ее.

Он не заговаривал с ней при свидетелях. Он просто был там. В Большом зале она чувствовала его взгляд на затылке. На уроках зельеварения он проходил мимо ее котла, задевая краем мантии ее плечо, словно случайно. Его присутствие стало фоновым шумом, который она не могла игнорировать.

Через три дня, когда она выходила из кабинета Трансфигурации, она нашла в своей сумке записку. Дорогой пергамент, каллиграфический почерк, который она узнала бы из тысячи.

«Библиотека. Секция запретных материалов. Полночь. У меня есть кое-что, что поможет твоему Поттеру выжить во втором испытании. Если, конечно, твоя ответственность перевесит твою трусость».

Гермиона скомкала записку, чувствуя, как внутри закипает гнев. Это была ловушка. Очевидная, грубая ловушка.

— Он играет со мной, — прошептала она себе под нос.

Но мысль о том, что у Малфоя действительно может быть информация, не давала ей покоя. Слизеринцы всегда знали больше остальных. Его отец входил в Попечительский совет, он общался с министерскими чиновниками.

В полночь Гермиона, накинув мантию, прокралась в библиотеку. Она чувствовала себя предательницей по отношению к собственным правилам, но любопытство и забота о Гарри вели ее вперед.

Секция запретных материалов встретила ее тишиной и запахом старой кожи. Свет ее палочки выхватывал корешки книг, скованных цепями.

— Ты пришла, — Драко вышел из тени стеллажа. На этот раз он не был в мантии. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротом и черные брюки. Он выглядел менее официально, но еще более опасно.

— У тебя есть две минуты, Малфой, — Гермиона не опускала палочку. — Говори, что знаешь, или я ухожу.

Он медленно подошел к ней, игнорируя направленное на него заклинание.

— Твой Поттер должен искать ответ не в книгах, а в воде, — Драко остановился в шаге от нее. — Но он слишком туп, чтобы понять подсказку яйца. Скажи ему, чтобы открыл его под водой. Это все, что ему нужно знать.

Гермиона прищурилась.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты ведь хочешь, чтобы он проиграл.

— Я хочу, чтобы турнир был интересным, — Драко пожал плечами, и его взгляд снова стал тяжелым, обволакивающим. — И я хотел увидеть тебя здесь. Без твоих телохранителей.

— Ты привел меня сюда ради этого? — Она возмущенно выдохнула. — Ты рискуешь моим исключением ради своих игр?

— Риск — это то, что делает жизнь стоящей, Грейнджер, — он внезапно сократил расстояние и перехватил ее руку с палочкой, опуская ее вниз. — Ты слишком привыкла жить по правилам. Неужели тебе никогда не хотелось их нарушить? Просто потому, что ты можешь?

Гермиона хотела возразить, но слова застряли в горле. Его рука, горячая и сильная, сжимала ее запястье. В полумраке библиотеки его лицо казалось высеченным из мрамора — идеальные черты, холодная красота и первобытная уверенность.

— Я не такая, как ты, — выдохнула она.

— Верно, — прошептал он, наклоняясь к ее лицу. — Ты лучше. Ты умнее, чище... и ты сводишь меня с ума своей правильностью.

Он не стал спрашивать разрешения. Его губы накрыли ее в требовательном, властном поцелуе. Это не было похоже на сказку. Это был вызов, борьба, столкновение двух стихий. Гермиона должна была оттолкнуть его, должна была возмутиться, но вместо этого она почувствовала, как многолетнее напряжение внутри нее лопается, словно натянутая струна.

Она ответила на поцелуй с той же страстью и отчаянием, которые копились в ней все эти годы. Ее пальцы запутались в его светлых волосах, а он прижал ее к стеллажу так крепко, что она почувствовала каждую мышцу его тела.

Драко оторвался от ее губ, тяжело дыша. Его глаза сияли триумфом и чем-то еще, более глубоким и темным.

— Теперь скажи мне, что ты пойдешь на бал с этим болгарином, — хрипло произнес он, не выпуская ее из объятий.

Гермиона смотрела на него, пытаясь восстановить дыхание. Ее милая, упорядоченная жизнь только что разлетелась на куски, и странным образом ей это нравилось.

— Крам уже пригласил меня, — ответила она, чувствуя, как к ней возвращается самообладание, приправленное новой, опасной искрой.

Малфой нахмурился, его челюсть сжалась.

— И ты согласилась?

— Я сказала, что подумаю, — она слегка улыбнулась, видя, как его сексуальное высокомерие на мгновение сменяется собственническим гневом. — Но теперь я думаю, что бал — это слишком скучно.

Драко усмехнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что она видела на его лице.

— Ты полна сюрпризов, Грейнджер.

— Ты еще ничего не видел, Малфой, — она высвободилась из его рук и подняла свою книгу. — И спасибо за подсказку. Гарри будет благодарен.

— Мне плевать на Поттера, — бросил он ей вслед. — Помни об этом.

Гермиона шла по темным коридорам обратно в башню, и на ее губах играла легкая улыбка. Кубок Огня продолжал гореть, обещая испытания и опасности, но самое главное испытание она, кажется, только что начала проходить. И правила в этой игре устанавливала теперь не только она.