Хип

Лена никогда не считала себя фаталисткой, но жизнь в Японии напоминала ей затяжной прыжок без парашюта. Мать, ведомая жаждой перемен и любовью к состоятельному японцу, выдернула их из привычного мира, не спросив, готовы ли они к смене декораций. В элитной академии Эйтоку Лена чувствовала себя экзотическим сорняком в саду идеально подстриженных бонсаев.

Она едва понимала японское «аригато», её английский заставлял учителей морщиться, словно от зубной боли, а единственным светлым пятном во всем этом безумии был Соджиро Нишикадо. Один из легендарных F4, мастер чайной церемонии и, по совместительству, профессиональный похититель женских сердец. Лена не питала иллюзий. Она знала, что для него она — лишь еще одна безликая иностранка из спецкласса для «понаехавших». Смотреть на него издалека было безопасно. Это было похоже на посещение музея: красиво, дорого и трогать руками запрещено.

Однако сегодня её мысли были заняты не идеальным профилем Соджиро, а Катей — еще одной русской девчонкой, которая застряла в Эйтоку по воле случая. Катя была шумной, язвительной и обладала талантом задевать самые больные струны души.

Отношения у них не заладились с первого дня. Точнее, они находились в состоянии перманентной холодной войны, которая сегодня грозила перерасти в ядерный конфликт в школьной столовой.

– Ты вообще соображаешь, что ты ему несешь? – прошипела Лена по-русски, стоя в очереди за обедом. – У него психика как карточный домик, а ты лезешь со своими дурацкими советами!

Катя обернулась, её глаза сверкнули недобрым огнем.

– Твой брат — не хрустальная ваза, Лена. Ему нужно общение, а не твоя гиперопека. Ты его скоро в кокон замотаешь.

Лена сжала поднос так, что костяшки пальцев побелели. Она знала, почему Катя так липнет к её брату. У Кати тоже был брат. Когда-то. В той, прошлой жизни, в России, которую обе они старались забыть как страшный сон.

Их объединяла тайна, о которой в Японии никто не имел ни малейшего представления. Слово «Фишер» для местных было лишь набором звуков, но для Лены и Кати это имя было синонимом ада. Брат Лены выжил, чудом вырвавшись из лап маньяка, но остался сломленным. Брат Кати — нет.

Лена видела в глазах Кати эту жгучую, невыносимую зависть, смешанную с больной жалостью. Катя пыталась «исправить» брата Лены, словно надеялась таким образом искупить то, что не смогла спасти своего. Но для Лены это выглядело как бесцеремонное вторжение на заминированную территорию.

– Не смей к нему подходить, – тихо сказала Лена, переходя на ультразвук, понятный только соотечественникам. – Ты его пугаешь. Ты сама дерганая, как после пяти чашек эспрессо, и на него это проецируешь.

– Это я-то дерганая? – Катя сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. – Да я единственная, кто понимает, что он чувствует! А ты просто наседка, которая боится, что кто-то увидит изнанку вашей идеальной семейки.

В это время за соседним столиком F4 в полном составе лениво наблюдали за назревающим скандалом. Соджиро, потягивая чай, приподнял бровь.

– Опять эти иностранки шумят, – заметил он с легкой улыбкой. – Как думаете, о чем они спорят? Звучит так, будто вызывают демона.

– Наверное, не поделили последнюю порцию рамена, – хмыкнул Акира, поправляя воротник.

– Ставлю на то, что они обсуждают нас, – самоуверенно добавил Цукаса, даже не глядя в их сторону.

Если бы они только знали.

– Ты просто злишься, что он жив, а твой — нет! – выпалила Лена, и в ту же секунду поняла, что перешла черту.

Мир вокруг словно замер. Катя побледнела, её губы задрожали, а в следующий миг поднос с салатом полетел Лене прямо в грудь.

– Ах ты сука! – взвизгнула Катя.

Лена не осталась в долгу. Забыв о манерах, о Соджиро, о том, что они находятся в элитном заведении, где за неправильный наклон головы могут исключить, она бросилась вперед.

Драка была эпической. Это не было похоже на изящные потасовки из дорам. Это была чистая, концентрированная ярость двух девчонок, которым слишком долго приходилось молчать о своем горе.

– Мои волосы! Отпусти, ты, коза драная! – орала Катя, пытаясь вцепиться Лене в лицо.

– Я тебе их все выдеру, будешь как колено лысая! – Лена успешно намотала на кулак каштановую прядь соперницы и тянула со всей дури.

Они повалились на пол, сбивая стулья. Вокруг собралась толпа. Японские школьники стояли с открытыми ртами: они привыкли к интригам, сплетням и издевательствам, но чтобы вот так, с кулаками, визгом и клочьями волос в разные стороны — это было за гранью их понимания.

– Соджиро-сан, кажется, твоя «поклонница» сейчас кого-то убьет, – заметил Руи, лениво приоткрыв один глаз.

Соджиро смотрел на происходящее с нескрываемым интересом. Лена, обычно тихая и незаметная, сейчас напоминала разъяренную фурию. Её лицо покраснело, галстук съехал набок, а в руке она действительно сжимала приличный пучок катиных волос.

– Экспрессивно, – прокомментировал Соджиро. – Чистая энергия.

В этот момент к ним подбежали дежурные и учителя. Лену и Катю начали растаскивать.

– Пусти! Я еще не закончила! – Лена извивалась в руках охранника, пытаясь достать Катю ногой. – Ты еще раз к моему брату подойдешь — я тебя в этом пруду с карпами утоплю!

– Да пошла ты! Твой брат меня любит больше, чем тебя! – выкрикнула Катя, вытирая разбитую губу.

Учитель японского, господин Танака, бегал вокруг них, причитая на японском о «недостойном поведении» и «позоре школы». Лена его не слушала. Она тяжело дышала, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется опустошением.

Когда их наконец развели по разным углам, Лена заметила взгляд Соджиро. Он смотрел прямо на неё, и в его глазах не было осуждения — только любопытство и тень усмешки.

Лена внезапно осознала, как она выглядит: юбка задрана, блузка расстегнута на одну пуговицу больше положенного, прическа уничтожена. Она густо покраснела и попыталась пригладить волосы, но в руке всё еще оставался «трофей» — клок волос Кати.

– Ой, – пискнула она, быстро пряча руку за спину.

– Похоже, чайная церемония сегодня отменяется, – негромко сказал Соджиро, проходя мимо неё к выходу. Он остановился на секунду и добавил на ломаном английском: – Very... impressive.

Лена готова была провалиться сквозь землю. Она приехала в Японию, чтобы начать новую жизнь, чтобы защитить брата, чтобы, может быть, когда-нибудь заговорить с парнем своей мечты. А в итоге она устроила побоище из-за маньяка, о котором никто здесь не знал, и предстала перед Соджиро в образе бешеной амазонки.

Через час они с Катей сидели в кабинете директора. Обе выглядели так, будто попали под газонокосилку.

– Ну что, полегчало? – угрюмо спросила Катя, прикладывая к щеке пакет со льдом.

– Немного, – честно ответила Лена. – Извини за волосы.

– Да ладно. Все равно хотела каре сделать. А ты извини... за то, что про брата сказала. Я просто... я иногда смотрю на него и вижу своего Антошку. И мне так хочется, чтобы у него всё было хорошо. Чтобы он хотя бы за двоих жил.

Лена вздохнула и накрыла руку Кати своей.

– Я знаю. Но давай договоримся: в следующий раз, когда захочешь причинить добро, просто скажи мне. Без этих твоих психологических штучек.

– Договорились, – шмыгнула носом Катя. – Слушай, а Соджиро-то на тебя смотрел. Весь обед.

Лена горько усмехнулась.

– Ага. Теперь он думает, что я дикарка из лесов Сибири.

– Ну, по крайней мере, теперь он точно знает, как тебя зовут, – подмигнула Катя. – В личном деле после такой драки имя золотыми буквами впишут. В список «Опасно для жизни».

Лена посмотрела в окно, где по школьному двору шел Соджиро. Он о чем-то смеялся с друзьями, и солнце играло в его идеальных волосах. Она не знала японского, её английский был ужасен, а её жизнь была полна теней прошлого. Но почему-то именно сейчас, с разбитой кокеткой и чужими волосами в кармане, она впервые почувствовала, что, возможно, сможет здесь прижиться.

В конце концов, если ты можешь выжить после встречи с Фишером, то уж с японским ловеласом и школьной программой ты как-нибудь совладаешь. Главное — вовремя отпускать чужие волосы.