Love is terrible

Школьные коридоры «Франсуа Дюпон» казались Лоику необычайно пресными в это утро. Без Раймонда всё шло не так: даже издевательства над Зои Ли потеряли свой привычный блеск. Лоик несколько раз проверял телефон, ожидая дерзкого сообщения или плана очередной провокации, но экран оставался девственно чист. Реймонд Пуньян не был из тех, кто просыпает или прогуливает без предупреждения. Его отсутствие ощущалось как вакуум, который некому было заполнить.

– Где этот блондинистый дьявол? – пробормотал Лоик, лениво перелистывая учебник на уроке истории. – Мы же собирались выставить Зои полной идиоткой перед всем классом.

После уроков беспокойство пересилило лень. Лоик не привык заботиться о ком-то, кроме себя, но Раймонд был его лучшим союзником, его отражением в зеркале цинизма. Оставить друга без внимания в такой момент казалось неправильным, особенно когда на кону стояло их общее веселье.

Дом Пуньянов встретил Лоика привычной роскошью и тишиной. Родители Раймонда, всегда благосклонно относившиеся к другу своего сына, пропустили его без лишних вопросов. Мистер Пуньян лишь коротко кивнул, обронив, что Раймонду сегодня «нездоровится», и жестом указал на лестницу.

Лоик поднялся на второй этаж и без стука толкнул тяжелую дверь спальни.

Зрелище, представшее перед ним, было настолько далеким от привычного образа Раймонда, что Лоик на мгновение застыл на пороге. Раймонд — всегда безупречный, холодный и контролирующий ситуацию — сейчас выглядел раздавленным. Он лежал на кровати, запутавшись в дорогих простынях. Его золотистые волосы, обычно аккуратно уложенные, были стянуты в небрежный, растрепанный хвост, а влажные пряди прилипли к бледному лбу.

– Ну и вид у тебя, приятель, – Лоик не удержался от короткого смешка, проходя вглубь комнаты. – Ты похож на мокрую курицу, которую забыли в курятнике.

Раймонд вздрогнул и с трудом приоткрыл глаза. Его обычно пронзительный взгляд цианового цвета сейчас был мутным и болезненным.

– Уходи, Лоик, – прохрипел он, пытаясь натянуть одеяло повыше, чтобы скрыть свою слабость. – Я не в настроении для твоих шуточек.

– О, я вижу, – Лоик бесцеремонно уселся в кресло рядом с кроватью. – Но я обещал, что мы разберемся с Зои. А ты тут решил впасть в спячку?

– Лоик, я серьезно, проваливай, – голос Раймонда дрогнул, в нем проскользнула несвойственная ему нотка паники. – Мне... мне плохо. Я не хочу, чтобы ты это видел.

Лоик подался вперед, его лицо стало чуть серьезнее, хотя на губах всё еще играла легкая усмешка.

– Да брось, мы же через столько прошли. Что тебя так пугает? Обычная простуда?

Раймонд тяжело вздохнул, закрыв глаза. Лихорадка явно лишала его сил сопротивляться и поддерживать привычную маску высокомерия. Манипулятор и тиран сейчас выглядел как обычный испуганный подросток.

– Мои родители... – начал он, и его голос сорвался. – Они старой закалки. Отец считает, что если я заболел, значит, я проявил слабость, и лечить меня нужно «жестко», как в его детстве.

Лоик приподнял бровь.

– В смысле? Таблетки, горький чай?

– Если бы, – Раймонд нервно сглотнул, его бледные щеки вдруг вспыхнули лихорадочным румянцем, который явно не был вызван одной лишь температурой. – Они собираются использовать свои «старые методы». Ректальное измерение температуры, клизмы... Отец сказал, что это быстро поставит меня на ноги. Это унизительно, Лоик. Я боюсь, что просто сорвусь. Я буду сопротивляться, буду кричать, как девчонка...

Он замолчал, отвернувшись к стене. Тишина в комнате стала тяжелой. Лоик, который всегда находил повод для колкости, на этот раз промолчал. Он представил гордого, властного Раймонда в такой беспомощной и постыдной ситуации. Это было не просто «смешно» — это было полное сокрушение достоинства, которое Раймонд ценил превыше всего.

– И поэтому ты хочешь, чтобы я ушел? – тихо спросил Лоик.

– Да, – Раймонд сжал кулаки под одеялом. – Я не хочу, чтобы ты видел меня таким... жалким. Ты же потом жизни мне не дашь в школе. Будешь вспоминать это при каждом удобном случае.

Лоик встал, подошел к окну и задернул шторы, погружая комнату в мягкий полумрак. Затем он вернулся к кровати и, вопреки ожиданиям друга, не направился к двери, а снова уселся в кресло, вытянув ноги.

– Знаешь, Раймонд, ты придурок, – бросил он, но в голосе не было злобы. – Если ты думаешь, что я уйду и оставлю тебя один на один с твоим «средневековьем», то ты плохо меня знаешь.

Раймонд обернулся, недоверчиво глядя на друга.

– Ты... ты остаешься?

– Ага, – Лоик достал телефон и начал что-то быстро печатать. – Напишу Нельсону, что мы сегодня заняты. Я буду здесь до ночи. Если твои предки придут со своими пыточными инструментами, я, по крайней мере, смогу их отвлечь или... ну, не знаю, подержать тебя за руку, если ты начнешь реветь.

Раймонд попытался изобразить свою привычную циничную ухмылку, но получилось лишь слабое подобие гримасы.

– Я не буду реветь.

– Будешь, – хмыкнул Лоик. – Но я обещаю, что это останется в этой комнате. Мы всё еще команда, верно? Нам еще нужно довести Зои до нервного срыва, а для этого мне нужен здоровый и злой Раймонд, а не это бледное недоразумение.

Раймонд медленно выдохнул. Напряжение, сковывавшее его плечи, немного отпустило. Тот факт, что Лоик не высмеял его страх, а принял его в своей странной, грубоватой манере, принес неожиданное облегчение.

– Спасибо, Лоик, – едва слышно произнес он.

– Не благодари, – Лоик уже вовсю листал ленту новостей. – Лучше постарайся не помереть тут от стыда. Кстати, твой хвост... это реально смешно. Позволь мне его переделать, а то ты выглядишь как пудель, попавший под ливень.

– Только попробуй, – огрызнулся Раймонд, но послушно подставил голову, когда Лоик приблизился.

Вечер тянулся медленно. Лоик действительно остался, травя байки о том, как прошел день в школе, и преувеличивая нелепость ответов Маринетт у доски. Когда в коридоре послышались тяжелые шаги мистера Пуньяна, Раймонд заметно напрягся, его пальцы вцепились в край матраса.

Лоик мгновенно вскочил и подошел к двери, преградив путь.

– Мистер Пуньян! – громко и уверенно произнес он, когда отец Раймонда появился в проеме. – Раймонду только что стало чуть лучше, он заснул. Я думаю, сейчас лучше его не беспокоить «процедурами». Я присмотрю за ним, если температура поднимется, я сразу вас позову.

Мужчина нахмурился, окинув Лоика оценивающим взглядом, но затем кивнул.

– Хорошо, Лоик. Ты верный друг. Присмотри за ним. Если через час не будет улучшений — приступим к лечению.

Когда дверь закрылась, Раймонд облегченно откинулся на подушки.

– Ты спас мою задницу, – прошептал он, и в этот раз они оба не смогли сдержать смеха.

– В буквальном смысле, приятель, – Лоик подмигнул ему. – Отдыхай. Я никуда не ухожу.

В этот вечер в комнате не было манипуляторов или хулиганов. Были лишь двое подростков, один из которых впервые позволил себе быть слабым, а другой — впервые проявил нечто, отдаленно напоминающее верность. И хотя завтра они снова станут грозой школы, эта маленькая трещина в их броне сделала их связь крепче, чем любые интриги.