Love is so stupid..

В классе было непривычно тихо, и Лоика это раздражало. Обычно утро начиналось с того, что Рэймонд, облокотившись на парту, отпускал какую-нибудь едкую шутку в адрес Зои Ли, заставляя ту съеживаться под его ледяным взглядом циановых глаз. Но сегодня место Рэя пустовало.

Лоик Стомпе закинул рюкзак на стул и окинул взглядом кабинет. Нельсон что-то увлеченно листал в телефоне, Ким и Ондина о чем-то перешептывались в углу — идеальная мишень для их ежедневных развлечений, но без Рэя всё казалось пресным. Рэй был мозговым центром, тем, кто превращал обычную травлю в искусство манипуляции. Его отсутствие рушило все планы на «веселый» день.

– Где Пюньян? – Лоик подошел к Нельсону, скрестив руки на груди.

– Понятия не имею, – буркнул тот, не отрываясь от экрана. – Не отвечает на звонки. Может, решил, что школа сегодня ниже его достоинства?

Лоик нахмурился. Рэймонд никогда не пропускал школу просто так — он слишком любил доминировать, слишком наслаждался властью над одноклассниками, чтобы добровольно лишить себя этого удовольствия. Особенно сегодня, когда они планировали довести Зои до слез, напоминая ей о «нью-йоркских грехах».

Уроки тянулись бесконечно. Лоик ловил себя на том, что постоянно поправляет свою безупречную челку и кусает губы. К концу дня беспокойство, несвойственное его эгоистичной натуре, переросло в глухое раздражение. Он не привык, чтобы его игнорировали.

Дом Пюньянов в элитном районе Парижа выглядел как крепость — холодный, величественный и неприступный. Отец Рэя, влиятельный американец, который считал, что жестокость сына — это лишь признак «лидерских качеств», всегда приветствовал Лоика. Он видел в Стомпе достойное окружение для своего наследника.

– А, Лоик, проходи, – мистер Пюньян даже не оторвался от документов в кабинете, когда прислуга впустила гостя. – Рэймонд наверху. Подхватил какую-то дрянь. Совершенно не вовремя, у нас на выходных важный прием.

Лоик кивнул, стараясь скрыть удивление. Рэй и болезнь? Это казалось почти невозможным. Рэймонд всегда казался сделанным из стали и льда, неуязвимым для человеческих слабостей.

Поднимаясь по широкой лестнице, Лоик чувствовал странный азарт. Увидеть «короля» в минуту слабости — это ли не лучший повод для шуток?

Он толкнул тяжелую дверь в спальню без стука.

– Эй, Пюньян, ты решил косплеить спящую красавицу? – Лоик вошел с широкой ухмылкой, готовый выдать порцию своего фирменного сарказма.

Но слова застряли у него в горле.

В комнате было полутемно, пахло лекарствами и мятой. На огромной кровати, утопая в шелковых простынях, лежал Рэймонд. Его обычно идеальные светлые волосы, которыми он так гордился, были стянуты в небрежный, растрепанный хвост. Пряди прилипли к бледному, влажному от пота лбу. Циановые глаза, всегда такие острые и пронзительные, сейчас были затуманены лихорадкой и полуприкрыты.

– Ты... – Рэй попытался приподняться, но тут же со стоном рухнул обратно на подушки. Голос его звучал хрипло и жалко. – Какого черта ты тут делаешь, Стомпе?

Лоик замер, рассматривая друга. Без своей привычной маски высокомерия и контроля Рэй выглядел... человечным. И, черт возьми, почти смешным в этом своем беспомощном состоянии.

– Пришел посмотреть, не сдох ли ты, – Лоик наконец обрел дар речи и подошел ближе, не сдерживая короткого смешка. – Ну и вид у тебя, Рэй. Где твой лоск? Где твое «я выше этого мира»? Ты сейчас больше похож на побитого щенка, чем на грозу школы.

Рэймонд попытался метнуть в него испепеляющий взгляд, но лишь натужно закашлялся, прижимая ладонь к груди.

– Убирайся, – выдавил он, когда приступ прошел. – Видеть тебя не хочу.

– Ой, да ладно тебе, – Лоик бесцеремонно уселся на край кровати, чувствуя, как внутри закипает странное чувство — смесь превосходства и чего-то еще, чему он пока не мог дать названия. – Тебе же скучно. Твой старик даже не зашел к тебе, сидит там со своими бумажками.

Рэй промолчал, отвернувшись к стене. Это молчание было красноречивее любых слов. В этом огромном доме, среди роскоши и вседозволенности, Рэймонд Пюньян был абсолютно одинок. Его отец гордился его жестокостью, но ему было плевать на его самочувствие.

Лоик протянул руку и, повинуясь внезапному импульсу, коснулся лба Рэя. Кожа была обжигающе горячей.

– Черт, да ты горишь, – уже тише сказал он.

– Не трогай меня, – огрызнулся Рэй, но даже не попытался сбросить руку.

Лоик хмыкнул и заметил на тумбочке стакан с водой и гору таблеток. Он взял стакан и приподнял голову Рэя, помогая ему сделать глоток.

– На, пей, страдалец. А то Зои Ли умрет от счастья, если ты завтра не явишься ее третировать.

Рэй жадно выпил воду, его кадык дернулся. Когда он снова откинулся на подушки, его взгляд на мгновение пересекся с взглядом Лоика. В нем не было привычной злобы — только усталость и странная, пугающая пустота.

– Она не заслуживает даже моей болезни, – прошептал Рэй. – Она ничтожество.

– Согласен, – кивнул Лоик, убирая выбившуюся прядь с лица друга. – Но ты сейчас тоже не в лучшей форме. Знаешь, этот хвост... тебе не идет. Делает тебя похожим на девчонку.

– Заткнись, – беззлобно ответил Рэй, и в углу его губ промелькнуло подобие тени улыбки.

Лоик остался. Сначала он убеждал себя, что делает это ради забавы — чтобы потом было чем подкалывать Рэя. Он рассказывал ему школьные сплетни, в красках расписывая, как нелепо выглядел Ким без своего «главного фаната», и как Зои озиралась по сторонам, ожидая подвоха.

– Она так дергалась, когда я прошел мимо, – Лоик усмехнулся, поправляя одеяло на ногах Рэя. – Думала, я сейчас вылью на нее сок или что-то в этом роде. Но я решил, что без тебя это будет не так весело.

– Ты просто ленивый, Лоик, – пробормотал Рэй. Его дыхание стало более ровным, лекарства начали действовать.

– Может и так. Но признай, тебе повезло, что у тебя есть я. Нельсон бы просто прислал сообщение с соболезнованиями и пошел играть в приставку.

Рэймонд закрыл глаза. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем дорогих часов на стене. Лоик смотрел на него и вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится здесь находиться. В этой тихой, болезненной атмосфере их обычная жестокость казалась чем-то далеким и ненужным. Здесь не перед кем было играть роль, некого было унижать.

– Почему ты не уходишь? – тихо спросил Рэй, не открывая глаз.

Лоик замялся. Он мог бы ответить шуткой, мог бы сказать, что ему просто лень идти домой. Но вместо этого он произнес то, что удивило его самого:

– Не хочу, чтобы ты тут один кис. Ты же сам знаешь, каково это — когда в доме полно людей, а поговорить не с кем.

Рэй открыл глаза и внимательно посмотрел на Лоика. В этом взгляде циановых глаз на секунду промелькнуло что-то похожее на понимание. Тот самый момент искренности, который оба они так тщательно скрывали за броней высокомерия.

– Хватит нежностей, Стомпе, – Рэй попытался вернуть свой обычный тон, но вышло слабо. – Это на тебя не похоже.

– Болезнь заразна, видимо, – Лоик пожал плечами и потянулся к пульту от телевизора. – Давай что-нибудь включим. Только не новости, я не вынесу еще одного репортажа о спасении Парижа Леди Баг.

Они провели вечер в полумраке, перебрасываясь редкими фразами. Лоик приносил Рэю чай, ворча о том, что он не нанимался в сиделки, а Рэй в ответ огрызался, но в его голосе больше не было того холодного яда, который он приберегал для остальных.

Когда за окном окончательно стемнело, и огни Парижа расцветили небо, Рэй окончательно провалился в сон. Лоик сидел в кресле рядом с кроватью, наблюдая за тем, как мерно вздымается грудь друга.

Он знал, что завтра, или через пару дней, когда Рэй вернется в школу, они снова станут теми же жестокими манипуляторами. Они снова будут разрушать чужие отношения, шантажировать Зои и наслаждаться своим превосходством. Тот мир требовал от них быть хищниками.

Но здесь, в этой комнате, за плотно задернутыми шторами, существовало что-то другое. Что-то хрупкое и странное, зародившееся между двумя людьми, которые, казалось, были неспособны на чувства.

Лоик поднялся, подошел к кровати и на мгновение задержал руку над плечом Рэя.

– Выздоравливай, придурок, – прошептал он так тихо, что даже сам едва услышал. – Мне скучно без тебя издеваться над миром.

Он уже собирался уйти, когда почувствовал, как пальцы Рэя слабо сжали его запястье. Рэй не открыл глаз, его хватка была почти невесомой, но он не отпускал.

Лоик замер. Его сердце пропустило удар. Он медленно опустился обратно на край кровати, позволяя этой странной связи длиться. В конце концов, у него было еще много времени до полуночи. И если Рэймонд Пюньян, самый расчетливый и холодный человек из всех, кого он знал, нуждался в ком-то рядом, то Лоик Стомпе был единственным, кто мог позволить себе эту слабость вместе с ним.

В эту ночь «золотые мальчики» Парижа были просто двумя подростками, спрятавшимися от собственного одиночества в тени роскошной спальни. И, возможно, это было единственное настоящее чувство, которое они когда-либо испытывали.