Ррр...

Воздух в Красных Дюнах был густым, как мед, и пропитан ароматом жареного ягненка, лимонов и тяжелого мускуса сандалового дерева. Солнце, вечный владыка этих земель, медленно клонилось к закату, окрашивая пески в кроваво-рыжий цвет, но жара и не думала спадать. Для любого северянина этот зной стал бы пыткой, но для Леи Сантагар он был родной стихией, ласкающей кожу.

Леа стояла перед высоким бронзовым зеркалом, пока служанки заканчивали ее туалет. Золотистые волосы, унаследованные от матери, каскадом рассыпались по спине, перехваченные у висков заколками в виде леопардовых голов с изумрудными глазами. На ее обнаженных плечах, открытых глубоким вырезом платья, темнели россыпи родинок — ее личные созвездия, которые Артур так любил пересчитывать губами в предрассветных сумерках.

Но главной деталью ее облика сегодня была не прическа и не драгоценности. Тончайший шелк цвета спелого абрикоса облегал ее тело, не скрывая, а, напротив, бесстыдно подчеркивая высокий, округлый живот.

– Ты выглядишь как богиня плодородия, сестра, – Сильва Сантагар подошла сзади, положив руки на плечи Леи. – Хотя матушка до сих пор ворчит, что помолвка в Водных садах зашла «несколько дальше», чем предполагал этикет.

Леа усмехнулась, коснувшись ладонью своего живота. Внутри нее толкнулось новое теплая жизнь — маленькая пантера или юный леопард.

– Артур никогда не отличался терпением, – ответила она, и в ее голосе прозвучала неприкрытая гордость. – А я никогда не умела говорить ему «нет». К тому же, в Дорне ребенок — это благословение, а не позор. Пусть смотрят. Пусть видят, как сильно он меня жаждет.

– Он не просто тебя жаждет, – Сильва понизила голос, поправляя золотую цепочку на талии сестры, которая теперь покоилась значительно выше, чем обычно. – Он одержим тобой. Я видела, как он смотрел на тебя сегодня утром. Казалось, он готов съесть тебя прямо на глазах у принца Дорана.

Леа рассмеялась, и этот смех был дерзким, гортанным. Она знала это. Артур Вейт, наследник Красных Дюн, мужчина с глазами цвета грозового неба и гербом, на котором черная пантера замерла в прыжке, потерял голову еще в тот день, когда им было по десять лет. Но именно сейчас, когда она носила его дитя, его страсть превратилась в нечто первобытное.

Двери покоев распахнулись, и вошел Артур. Он проигнорировал все правила приличия, запрещающие жениху видеть невесту до церемонии. На нем был легкий камзол из черной замши с золотым шитьем, подчеркивающий широкие плечи и узкие бедра.

– Выйдите, – бросил он служанкам и Сильве, не отводя взгляда от Леи.

Сильва только понимающе улыбнулась и увлекла за собой прислугу. Когда дверь захлопнулась, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким шумом праздничной толпы во дворе замка.

Артур подошел вплотную. Его рука, смуглая и сильная, легла на живот Леи, накрывая ее собственную ладонь.

– Моя леопардица, – прошептал он, склоняясь к ее уху. – Ты понимаешь, что я едва могу дышать, глядя на тебя?

Леа откинула голову ему на плечо, подставляя шею под его горячее дыхание.

– Ты сам в этом виноват, Артур. Ты не захотел ждать свадьбы в Солнечном Копье. Тебе нужны были Водные сады, лунный свет и запах жасмина.

– Я хотел тебя, – поправил он, и его пальцы нежно очертили контур ее тяжелой груди, скрытой тонким шелком. – И я хочу тебя сейчас еще больше. То, как изменилось твое тело... Леа, ты стала еще прекраснее. Более зрелой. Более... моей.

Он опустился на колени перед ней, оказавшись лицом к лицу с ее животом. Это был жест почти религиозного поклонения. Артур прижался щекой к шелку, слушая движения их ребенка.

– Он будет сильным, – глухо произнес Артур. – Я чувствую, как он бьется.

– Или она, – улыбнулась Леа, запуская пальцы в его густые темные волосы. – Дерзкая девочка, которая будет строить всех рыцарей в Красных Дюнах.

– Мы не останемся здесь надолго, – Артур поднял на нее взгляд, и в его глазах вспыхнул огонь авантюризма. – Как только малыш окрепнет, мы отправимся в Вольные города. Лисс, Мир, Волантис... Я хочу показать тебе мир, где нет вечных интриг Железного Трона и запаха пыли. Только море, свобода и мы.

– Ты обещаешь мне это каждый вечер, – Леа легонько потянула его за волосы, заставляя подняться. – Но сначала ты должен сделать меня своей женой перед богами и людьми. Гости ждут. Септон, вероятно, уже трижды перечитал молитвы от жары.

Артур встал, его глаза потемнели от желания. Он обхватил ее лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на него.

– Ты уже моя. В каждом вдохе, в каждой капле крови этого ребенка. Эта свадьба — лишь формальность для лордов, чтобы они знали, чья ты территория.

– О, я не знала, что я — территория, – Леа дерзко прикусила губу. – Я думала, я — охотница.

– В этой постели, любовь моя, мы оба — хищники.

Он впился в ее губы поцелуем, который был далек от нежности. В нем был вкус дорнийского вина, специй и нетерпения. Леа ответила с той же страстью, прижимаясь к нему всем телом, ощущая жесткую пряжку его пояса и тепло его кожи.

Когда они наконец вышли к гостям, солнце почти скрылось за горизонтом, оставив после себя фиолетовые сумерки. Двор Красных Дюн был залит светом сотен факелов. Дорнийская знать, одетая в яркие шелка, расступилась, пропуская пару.

Шепотки побежали по толпе, как змеи в траве. Леа видела взгляды — восхищенные, завистливые, осуждающие. Она шла с высоко поднятой головой, ее походка была плавной и уверенной, несмотря на тяжесть ноши. Артур вел ее под руку, и его вид ясно говорил: «Попробуйте сказать хоть слово, и мой меч будет последним, что вы увидите».

Септон, низенький человечек, явно чувствовавший себя неуютно в этой атмосфере чувственного напряжения, начал обряд.

– Перед лицом Семерых... – начал он дрожащим голосом.

– Оставь Семерых для Староместа, септон, – негромко, но властно перебил его Артур. – Здесь, в Дюнах, мы ценим жизнь и кровь. Просто свяжи наши руки.

Толпа одобрительно загудела. В Дорне традиции андалов всегда переплетались с ройнарской страстью. Септон быстро обернул ленту вокруг их запястий — золотую с леопардом и черную с пантерой.

– Вы едины, – выдохнул он.

– Наконец-то, – прошептал Артур, обращаясь только к ней.

Пир начался сразу после обряда. Столы ломились от яств: перцы, фаршированные острым сыром, змеиное мясо в огненном соусе, горы винограда и гранатов. Вино лилось рекой — тяжелое, темное борское и легкое, искристое дорнийское.

Леа сидела во главе стола, чувствуя, как Артур под столом положил руку ей на бедро. Его пальцы медленно поднимались выше, к краю ее платья.

– Артур, – предупреждающе прошептала она, хотя ее дыхание участилось. – На нас смотрят.

– Пусть смотрят, – ответил он, поднося к ее губам кусок сочного персика. – Они завидуют. Каждый мужчина в этом зале хотел бы быть на моем месте. Обладать женщиной, которая так явно носит плод его страсти.

Леа откусила плод, чувствуя, как сладкий сок стекает по подбородку. Артур тут же слизнул его, не заботясь о приличиях.

– Ты ведешь себя как дикарь, – улыбнулась она.

– Я веду себя как влюбленный мужчина, – он придвинулся ближе, его голос стал хриплым. – Ты знаешь, что беременность сделала с тобой? Твой запах... он сводит меня с ума. Ты пахнешь как разогретая солнцем земля и мед.

– Это просто гормоны, Артур.

– Нет, это магия.

К ним подошла Сильва с кубком вина.

– Принц Оберин прислал подарок, – она указала на слуг, вносящих тяжелый сундук. – И записку. В ней говорится, что он надеется, что ребенок унаследует темперамент матери и удачу отца. И что он ждет вас в Солнечном Копье, как только Леа сможет сесть в седло.

– Передай принцу мою благодарность, – Артур кивнул, не убирая руки с бедра жены. – Но в седло она сядет не скоро. Мы планируем путешествие на корабле.

– В Вольные города? – Сильва подняла бровь. – Ты серьезно? С младенцем?

– Дорнийцы рождаются в седле или на палубе, – Леа облокотилась на плечо мужа. – Мой сын увидит Тирош раньше, чем Королевскую Гавань. И я этому только рада.

Музыка становилась громче и быстрее. Танцоры кружились в центре двора, их одежды развевались, как лепестки экзотических цветов. Артур встал и протянул руку Лее.

– Потанцуй со мной.

– В моем состоянии? – рассмеялась она. – Я скорее похожа на торговое судно, чем на танцовщицу.

– Для меня ты — самая грациозная женщина в мире.

Они вышли в круг. Танец был медленным, тягучим. Артур вел ее осторожно, но властно, прижимая к себе так плотно, что Леа чувствовала каждое движение его мышц. Его взгляд был прикован к ее лицу, к ее губам, к созвездиям родинок на плечах.

Когда танец закончился, Артур не отпустил ее руки. Он повернулся к гостям.

– Друзья! Пейте и ешьте до рассвета! Но мы с моей женой покидаем вас. У нас есть дела поважнее, чем слушать ваши тосты.

Под одобрительный свист и смех Артур подхватил Лею на руки. Она вскрикнула от неожиданности, обхватив его шею.

– Артур, я тяжелая! – возмутилась она, хотя в ее глазах сияло веселье.

– Ты для меня легче перышка, – он поцеловал ее в кончик носа.

Он пронес ее через весь двор, вверх по винтовой лестнице в их покои, расположенные в самой высокой башне Красных Дюн. Окна там были открыты, впуская ночной бриз и свет огромной луны.

Артур аккуратно опустил ее на широкую кровать, устланную мягкими шкурами и шелковыми подушками. Он не спешил. Медленно, одну за другой, он начал снимать с нее золотые заколки, освобождая тяжелые волны волос.

– Ты знаешь, – прошептал он, расстегивая пояс на ее платье. – Я мечтал об этом моменте с того дня в Водных садах. Когда я понял, что ты носишь моего наследника.

– И что же ты чувствовал? – Леа потянула его за ворот камзола, притягивая к себе.

– Гордость. Невероятную, всепоглощающую гордость. И желание запереть тебя здесь и никогда не выпускать. Чтобы ты принадлежала только мне.

Он освободил ее от платья, и Леа предстала перед ним во всей своей фертильной красе. Лунный свет серебрил ее кожу, подчеркивая округлость живота и потемневшие ореолы груди. Она была воплощением самой жизни, дерзкой и прекрасной.

Артур опустился на колени у края кровати, его руки дрожали, когда он касался ее кожи.

– Ты — мое сокровище, Леа Сантагар. Моя жена. Моя жизнь.

– И твоя головная боль, – добавила она, притягивая его голову к своей груди. – Не забывай об этом.

– Эту боль я готов терпеть вечно.

В ту ночь в Красных Дюнах не было тишины. За окнами пели цикады и шумел пир, а в покоях наверху двое хищников праздновали свой союз — союз золота и обсидиана, леопарда и пантеры, освященный жаром дорнийского солнца и обещанием новой жизни, которая уже совсем скоро заявит о себе этому миру.

Артур целовал ее родинки на плечах, называя каждую именем звезды, а Леа знала: их путь только начинается. Впереди были Вольные города, соленый ветер моря и бесконечные ночи, полные такой же страсти, как эта — их первая брачная ночь, когда они были не просто лордом и леди, а двумя душами, слившимися в одну под вечным небом Дорна.