whahks

В лаборатории штаба Ордо Фавониус пахло мелом, сушеными травами и едва уловимым, тяжелым ароматом масел. Альбедо, обычно невозмутимый и погруженный в свои расчеты, сегодня выглядел непривычно бледным. Его эксперимент с очищением организма через алхимические составы требовал практического подтверждения, и Джинн, как действующий магистр, настояла на своем участии. Она всегда считала, что дисциплина и забота о здоровье рыцарей — её прямая обязанность, даже если методы казались суровыми.

– Ты уверен, что готов к этому, Альбедо? – Джинн натянула тонкие перчатки, её голос звучал строго, но в нем слышались нотки непоколебимой решимости. – Ты сам сказал, что масляный состав должен находиться внутри как можно дольше для достижения эффекта.

– Да, Магистр, – Альбедо неловко устроился на кушетке, чувствуя, как холодный воздух лаборатории касается его кожи. – Это необходимо для науки. И, возможно, для моего собственного самочувствия.

Процедура введения масла прошла в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов. Однако уже через пятнадцать минут спокойствие алхимика дало трещину. Масляный раствор внутри вызывал нестерпимое давление и странное, распирающее чувство, к которому он не был готов.

– Джинн... я больше не могу, – прошептал он, вцепившись пальцами в край простыни. Его плечи мелко дрожали, а на глазах выступили слезы. – Пожалуйста, это слишком... мне нужно в уборную.

– Нет, Альбедо, – Джинн подошла ближе и положила тяжелую, уверенную ладонь ему на спину, прижимая его к кушетке. – Ты сам составил этот протокол. Пятнадцать минут — это ничто. Ты должен продержаться до самого утра, иначе все усилия будут напрасны.

– Но это больно! – Он всхлипнул, пряча лицо в согнутом локте. – Я не думал, что будет так тяжело.

– Терпи, – отрезала она. В её серо-голубых глазах не было жестокости, лишь холодная, рассудительная дисциплина. – Ты всегда требуешь от себя максимума в исследованиях. Сейчас ты должен проявить ту же стойкость. Я не позволю тебе прервать процедуру. Мы доведем это до конца.

Всю ночь Джинн не отходила от него. Каждый раз, когда Альбедо начинал стонать или пытался подняться, она мягко, но непреклонно возвращала его в исходное положение. Она была убеждена: если она дает слабину в малом, Мондштадт может пострадать в большом. Дисциплина должна быть абсолютной.

Рассвет забрезжил над городом свободы, когда Джинн наконец разрешила Альбедо подняться, но лишь для того, чтобы подготовить следующий этап. Алхимик выглядел изнуренным, его светлые волосы спутались, а в глазах застыла немая мольба.

– Теперь нужно вымыть остатки масла, – Джинн принесла таз с теплым мыльным раствором и массивную кружку Эсмарха. – Мыло поможет очистить слизистую.

– Еще одну? – Альбедо едва слышно заскулил, глядя на инструменты в её руках. – Джинн, я едва пережил ночь. Пожалуйста, давай остановимся.

– Мы не можем оставить масло внутри, это вызовет воспаление, – она начала процедуру, игнорируя его слабые протесты. – Расслабься, так будет меньше боли.

Когда мыльная вода начала заполнять его кишечник, Альбедо снова зарыдал. Это было резкое, щелочное чувство, которое казалось куда более агрессивным, чем ночное масло. Он вжимал лицо в подушку, пытаясь заглушить постыдные звуки, исходящие из его горла.

– Вот так, – приговаривала Джинн, сосредоточенно следя за процессом. – Еще немного. Ты должен быть чист, Альбедо. Рыцарь Ордо Фавониус должен обладать не только острым умом, но и безупречным телом.

Когда всё было закончено, и Альбедо, совершенно опустошенный, лежал на боку, Джинн не спешила уходить. Она достала из аптечки несколько плотных ватных тампонов.

– Что... что ты делаешь? – спросил он, с опаской наблюдая за её движениями.

– Это необходимо, чтобы закрепить результат и предотвратить любые нежелательные последствия после мыльного раствора, – пояснила она, ловко вводя тампоны один за другим. – Ты должен носить их внутри до следующей процедуры.

– До следующей? – Альбедо вздрогнул.

– Именно. Я приняла решение, что эта процедура должна повторяться ежедневно в течение недели, – Джинн выпрямилась, поправляя свой мундир. – Твое состояние вызывает у меня опасения, и как Магистр, я обязана довести твое лечение до идеала.

Она достала длинный стеклянный термометр.

– А теперь — замер температуры. Это критически важно для контроля воспалительных процессов.

– Я могу сделать это сам, – попытался возразить Альбедо, но Джинн лишь покачала головой.

– Ты слишком слаб и предвзят к себе сейчас. Я сделаю это сама, чтобы данные были точными.

Она ввела термометр на удивление глубоко, заставляя Альбедо снова вскрикнуть от неожиданности и дискомфорта. Его тело напряглось, но Джинн удерживала его за бедра, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

– Лежи смирно, – строго произнесла она, глядя на секундную стрелку часов. – Пять минут. Это время для размышлений о твоем долге перед городом и о том, как важно следить за своим здоровьем.

Альбедо лежал, чувствуя внутри себя инородные предметы и холодное стекло термометра. Он смотрел на Джинн — непоколебимую, строгую, идеальную в своем стремлении к порядку. В этот момент он понял, что его научное любопытство завело его в ловушку, из которой Магистр не выпустит его, пока не решит, что он полностью "исцелен".

– Температура в норме, – наконец произнесла Джинн, извлекая прибор. – Но это не повод расслабляться. Отдыхай, Альбедо. Завтра в это же время мы начнем заново.

Она вышла из лаборатории, оставив его в тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием и ощущением тяжести внутри, которое теперь станет его ежедневным спутником. Джинн была довольна: она сделала еще один шаг к тому, чтобы всё в её городе функционировало идеально. Даже если для этого требовалось немного боли и абсолютного подчинения.