Крылатые качели

Белла яростно смахнула с лица непослушную рыжую прядь, которая тут же попыталась закрутиться в тугой кучерявый завиток. Влажность японского воздуха превращала ее прическу в некое подобие нимба, только вот святой она себя точно не чувствовала. Скорее — пороховой бочкой с уже подожженным фитилем.

– Эй, Белла-тян! Подожди! Ты куда так летишь? – Раздался сзади чересчур бодрый и невыносимо скрипучий голос.

Она даже не обернулась. Этот парень из параллельного класса — она даже не потрудилась запомнить его имя, кажется, что-то на «Т» — был воплощением тупости, возведенной в абсолют. Пять минут назад он едва не превратил ее в лепешку на школьной парковке. Если бы она не отскочила в сторону с грацией испуганной кошки, его новенький «Лексус» впечатал бы ее в стену. Юбка взметнулась едва ли не выше головы, и только чудом Белла успела прижать ткань руками, прежде чем местные сплетники получили бы повод для обсуждений на месяц вперед.

– Отвали, – бросила она через плечо на английском, зная, что он ни черта не поймет.

– О, ты снова на своем иностранном? Это так сексуально! – Парень нагнал ее, сияя белозубой улыбкой. – Слушай, я же извинился. Машина просто резкая, понимаешь? Как я.

Белла остановилась так резко, что он чуть не врезался в нее. В ее глазах полыхнуло то самое «русское гостеприимство», о котором в этой школе ходили легенды. Она училась здесь второй год, и если первый прошел в тумане адаптации, то сейчас она чувствовала себя как дикий зверь в зоопарке.

Мать просто поставила ее перед фактом: «Мы переезжаем в Токио». Никаких обсуждений, никаких прощаний с друзьями. В России у Беллы была своя жизнь: посиделки в гаражах, дешевое вино, которое казалось вкуснее любого шампанского, и полная свобода от условностей. Здесь же всё было пропитано правилами. Даже выпить нормально было нельзя — на подростка с банкой пива здесь смотрели так, будто она расчленяла младенца на главной площади.

– Ты идиот? – спросила она уже на ломаном японском, старательно выговаривая слоги. – Ты чуть не убил меня.

– Ну, не убил же! – Он попытался коснуться ее плеча. – Давай я тебя подвезу до дома, в качестве компенсации?

– Проваливай, пока я не вставила твой ключ зажигания тебе в ноздрю, – отчеканила она по-английски и развернулась на каблуках.

Она знала, что за этим фарсом наблюдают. В этой школе у стен были не только уши, но и камеры, и длинные языки. А самое главное — где-то неподалеку наверняка находился *он*.

Акира Мимасака.

Их странная связь началась в середине прошлого года. Тогда она едва понимала «аригато», зато ее английский был безупречен, что и привлекло внимание Казановы из F4. Акира был обаятелен, богат и обладал той самой властью, которая кружит голову. Он был добр к ней — пугающе добр. И Белла, одинокая, брошенная в чужую среду, купилась на это тепло, как ребенок на конфету.

Они встречались тайно. Это было странное соглашение: шепоты в пустых залах библиотеки, прогулки в закрытых парках, его дорогие подарки, которые она прятала в глубине шкафа. Он был ее проводником в этом мире, ее защитником. А потом она узнала о его «маленькой слабости». Женщины постарше. Замужние дамы. Зрелость, опыт, лоск.

Белла посмотрела в зеркало туалета, куда заскочила, чтобы перевести дух. На нее глядела девчонка с рыжими кудрями и обиженным взглядом. Она не была «старше». Она была трудной, угловатой и совершенно не вписывалась в его мир изысканных интриг. Между ними что-то треснуло. Громко, со звоном, как разбитый хрусталь.

Она вышла в коридор и почти сразу столкнулась с ними. Четверка великих и ужасных. Домиодзи шел впереди, как таран, Руи витал в облаках, Соджиро о чем-то пересмеивался с Акирой.

Мимасака заметил ее сразу. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на секунду дольше положенного, в нем промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Он явно слышал об инциденте на парковке.

Белла вздернула подбородок. Она сделала именно то, что делал он в последнее время — проигнорировала его существование. Она посмотрела сквозь него, словно он был прозрачным стеклом, и зашагала дальше, демонстративно достав телефон.

– Эй, Белла! – негромко окликнул ее Акира, отделяясь от друзей.

Она не замедлила шаг.

– Белла, я с тобой разговариваю.

Он перехватил ее за локоть уже у лестницы. Его пальцы были горячими, и это прикосновение обожгло ее сквозь ткань школьного пиджака.

– Отпусти, – бросила она, не оборачиваясь.

– Ты в порядке? Мне сказали, этот придурок из С-класса едва не сбил тебя.

– Какая тебе разница? – Она наконец повернулась, и Акира невольно отступил на шаг от той ярости, что кипела в ее глазах. – Ты же теперь занят, разве нет? У тебя же там какие-то важные встречи с дамами, которые знают толк в вине и этикете. А я просто «трудный подросток», помнишь?

– Не начинай, – поморщился он, потирая переносицу. – Мы же договорились не выносить это в школу.

– Мы ни о чем не договаривались, Акира. Ты просто решил, что я — удобный вариант для практики английского и тайных свиданий, когда тебе скучно со своими «мамочками».

– Это не так, и ты это знаешь.

– Я знаю только то, что сегодня меня чуть не размазал по асфальту какой-то кретин, а единственный человек, которому я хотела бы об этом поплакаться, внезапно стал чужим, – она горько усмехнулась. – Хотя нет, вру. Я бы не стала плакаться. Я бы просто хотела, чтобы ты набил ему морду. Но ты же у нас дипломат. Ты выше этого.

Акира сузил глаза. Его обычное спокойствие дало трещину.

– Если ты хочешь, чтобы я с ним разобрался, просто скажи.

– Обойдусь, – Белла дернула рукой, освобождаясь. – Твой параллельный классный друг уже предложил мне компенсацию. Сказал, что я «сексуально» говорю на иностранном. Может, я приму его предложение подвезти меня?

Лицо Акиры окаменело. В этом и была его суть — избалованный властью и деньгами парень, который не привык, чтобы игрушки уходили из рук. Но Белла не была игрушкой. Она была колючей проволокой, привезенной из холодной России, и она была намерена заставить его почувствовать каждую зазубрину.

– Ты никуда с ним не поедешь, – тихо, с угрозой произнес он.

– Посмотрим.

Она развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Ей было больно, обидно и невыносимо хотелось курить, хотя в Японии с этим были огромные проблемы.

Мать снова звонила утром, требовала, чтобы Белла «вела себя прилично» и «не позорила семью». Семью, которая развалилась еще до переезда. Здесь, в Токио, она была одна. Даже Акира, который казался спасательным кругом, оказался просто очередной иллюзией.

Спускаясь на первый этаж, она снова увидела того парня на «Лексусе». Он стоял у входа, поджидая ее, и самодовольно крутил ключи на пальце.

– Ну что, красавица? Едем? Покажу тебе лучший вид на город.

Белла мельком увидела Акиру, который замер на верхней площадке лестницы, наблюдая за ними. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.

«Хочешь поиграть в безразличие, Мимасака? – подумала она, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы. – Давай поиграем».

– Знаешь что, – она подошла к парню вплотную, заставив его расплыться в торжествующей улыбке. – Давай. Но если ты будешь вести так же паршиво, как пять минут назад, я выкину тебя из машины на ходу. Понял?

– Обожаю строптивых! – хохотнул тот, распахивая перед ней дверь.

Белла села в салон, пахнущий дорогим парфюмом и кожей. Она знала, что это глупо. Знала, что этот парень — пустое место. Но видеть, как Акира делает шаг вперед, а потом останавливается, не в силах нарушить свой чертов кодекс «идеального парня из F4» на глазах у всей школы, было высшим наслаждением.

Машина взревела двигателем и сорвалась с места. Белла смотрела в окно на удаляющееся здание академии Эйтоку.

– Расслабься, детка, – парень положил руку на ее колено. – Ты слишком напряжена.

Белла посмотрела на его руку, потом на его лицо. В голове пронеслась шальная мысль: «Что бы сделала та Белла, из прошлой жизни?».

– Убери руку, – спокойно сказала она.

– Да брось, ты же сама согласилась…

Она не стала повторять. Резким движением она перехватила его запястье и вывернула его так, как учил отец-тренер давным-давно. Парень взвизгнул, вильнув рулем.

– Тормози, – приказала она.

– Ты сумасшедшая! – заорал он, притираясь к обочине. – Русская психопатка!

– Именно, – Белла толкнула дверь. – И больше не подходи ко мне. Никогда.

Она вышла из машины посреди оживленной улицы, не совсем понимая, где находится. Вокруг шумел Токио — яркий, чужой, непонятный. Ветер снова растрепал ее волосы, превращая их в рыжий хаос.

Она прислонилась к какому-то столбу и закрыла глаза. Ей было семнадцать, она была в чужой стране, влюблена в парня, который предпочитает женщин постарше, и только что чуть не попала в аварию дважды за один час.

– Черт бы все это побрал, – прошептала она по-русски.

– Согласен, ситуация паршивая.

Она вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял черный спортивный мотоцикл, а Акира, сняв шлем, смотрел на нее с каким-то странным выражением лица — смесью ярости, облегчения и чего-то еще, чему она не могла подобрать название.

– Ты следил за нами? – спросила она, пытаясь придать голосу твердость.

– Я знал, что ты его ударишь. Или он тебя взбесит через три минуты, – Акира слез с байка и подошел к ней. – Белла, хватит. Это опасно.

– Опасно — это верить тебе, – она попыталась обойти его, но он преградил ей путь.

– Я не идеален. И да, мне нравятся женщины старше, потому что с ними проще. С ними не нужно чувствовать ответственность. А с тобой… с тобой всё сложно. Ты как стихийное бедствие.

– Так иди к тем, с кем просто! – крикнула она, чувствуя, как первая слеза все-таки скатилась по щеке. – Зачем ты приехал?

Акира молчал несколько секунд, глядя на ее кучерявые волосы, которые сейчас казались ему самым прекрасным и одновременно самым раздражающим зрелищем в мире.

– Потому что мне не хватает этого шума, – тихо признался он. – В моем мире слишком тихо, Белла. А ты… ты орешь, дерешься и пахнешь дождем и какими-то странными духами.

Он протянул руку и осторожно, словно боясь, что она укусит, заправил рыжий локон ей за ухо.

– Поехали домой. Я сам тебя отвезу.

Белла посмотрела на него, потом на его мотоцикл. Она знала, что завтра она снова будет на него обижена. Знала, что их проблемы никуда не делись. Но сейчас, посреди этого огромного, холодного города, он был единственным, кто знал, что она не просто «иностранка».

– Если ты хоть раз заикнешься о своих «старших подругах» по дороге, я сброшу тебя с этого байка, – буркнула она, вытирая лицо рукавом.

Акира слабо улыбнулся — той самой улыбкой, на которую она когда-то повелась.

– Я рискну.

Она надела предложенный шлем, чувствуя его запах, и крепко обхватила Акиру за талию, когда мотоцикл рванул с места. В этот момент ей было плевать на правила, на мать и на весь мир. Она была трудным подростком, и у нее был свой, личный и очень сложный проводник через этот японский лабиринт.

И пусть сегодня она его не простила, но траектория их столкновения снова стала общей.