Водяная лилия(заголовок такой, потому что с парной татуировки двух девушек дело двинулось с мертвой точки)

Дождь в Блумингтоне не просто капал — он обрушивался на город сплошной серой стеной, превращая улицы в зеркальные ловушки. Лукреция Перес ненавидела такую погоду. Она сидела перед зеркалом в своей спальне, окружённая облаком лака для волос и запахом дорогой косметики. На её голове красовались огромные розовые бигуди, придавая ей вид эксцентричной домохозяйки из пятидесятых, а на лице красовался лишь наполовину законченный макияж: один глаз был идеально выведен дерзкой черной стрелкой, а второй оставался девственно чистым.

На ней был короткий шёлковый халат цвета фуксии с обильной кружевной отделкой. Вещь была настолько вызывающей и едва прикрывающей тело, что тётя, будь она дома, обязательно разразилась бы очередной тирадой о морали. Но тёти не было — она снова «задерживалась» у очередного кавалера, что Лукрецию вполне устраивало.

Резкий, требовательный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Она не ждала гостей в два часа ночи.

– Кого там черти принесли? – пробормотала она, хватая со столика кисть для пудры, словно это было холодное оружие.

Лукреция не была из пугливых. В конце концов, девушка, которая в одиночку может сломать нос и ребро мужику вдвое больше неё, не боится ночных визитеров. Она подошла к двери, приоткрыла её на длину цепочки и замерла.

На пороге, под проливным дождем, стоял офицер Леонард Кюн. Его чёрная куртка насквозь промокла и потемнела, капли воды стекали по волевому подбородку, задерживаясь на небольшом шраме возле губы. Его серые глаза, холодные и проницательные, впились в неё с той же суровостью, что и в ту ночь в клубе.

– Офицер Кюн? – Лукреция моргнула, отчего её единственный накрашенный глаз стал выглядеть ещё более выразительно. – Вы решили оштрафовать меня за нарушение тишины? Или вам просто не спится в такую погоду?

Леонард окинул её взглядом. Медленно, сверху вниз. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине зрачков промелькнуло нечто, похожее на искру недоумения. Бигуди, шёлк, кружева и половинчатый макияж — Лукреция Перес была воплощением хаоса.

– Мисс Перес, – его голос звучал глухо из-за шума дождя. – Нам нужно поговорить. О деле Рианны. Я нашёл зацепку, которая связывает ваш... инцидент в клубе с тем, что произошло с ней.

Лукреция мгновенно посерьёзнела. Имя подруги подействовало как ледяной душ. Она быстро скинула цепочку и распахнула дверь.

– Заходите, пока вы не превратились в окончательную статую правосудия. Вы выглядите так, будто только что выплыли из океана.

Леонард вошёл, и маленькая прихожая сразу показалась тесной. Его рост и широкие плечи буквально заполняли пространство. С его одежды на светлый ковёр потекла вода.

– Чёрт, мой ковёр! – вскрикнула Лукреция, всплеснув руками. – Тётя меня убьёт, если вернётся и увидит это болото. Снимайте куртку, быстро!

– Я не планировал задерживаться, – отрезал Лео, но всё же начал расстёгивать молнию. Его движения были точными и скупыми.

– Планировали или нет, а на улице сейчас потоп. Вы на мотоцикле? – Она кивнула на шлем, который он держал в руке.

– Да.

– Вы сумасшедший. Ехать на байке по такому скользкому асфальту — это самоубийство, – она бесцеремонно выхватила у него мокрую куртку и повесила её на вешалку. – Проходите на кухню. Я поставлю чайник. И не смотрите на меня так, офицер, я знаю, что выгляжу как сбежавшая пациентка из салона красоты.

Леонард прошёл за ней, стараясь не задевать мебель. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Его жизнь была упорядоченной, серой и строгой, а эта квартира — и эта девушка — были кричащим протестом против любого порядка.

– Садитесь, – она указала на стул и сама уселась напротив, совершенно не заботясь о том, что полы халата опасно разошлись, обнажая стройные ноги. – Итак, Рианна. Вы сказали, что есть связь.

Лео сел, положив руки на стол. Он старался смотреть ей в глаза, игнорируя всё остальное.

– Тот человек, которому вы сломали нос в клубе... Марк Уолш. Он не просто азартный игрок. Мы пробили его связи. Он числится водителем в одной из подставных фирм, которые занимаются «логистикой» для эскорт-агентств.

Лукреция подалась вперёд, её зелёные глаза вспыхнули яростью.

– Я знала! Знала, что этот ублюдок не просто так жадничал. Он пытался меня кинуть, потому что привык распоряжаться девушками как вещами.

– Успокойтесь, Лукреция, – голос Лео был низким и властным. – Ваша агрессия нам не поможет. Мне нужны факты. Вы видели его раньше с Рианной?

– Нет, – она закусила губу, и этот жест на мгновение сделал её уязвимой. – Но Рианна говорила, что за ней следят. Она упоминала чёрный фургон с логотипом какой-то клининговой компании.

Леонард достал из внутреннего кармана (который, к счастью, остался сухим) планшет и вывел на экран фотографию.

– Это он?

Лукреция всмотрелась в экран. Её рука непроизвольно потянулась к плечу, где под тонким шёлком скрывалась татуировка — точно такая же, какая была у Рианны на том страшном фото из морга.

– Да... кажется, да. Офицер, вы ведь понимаете, что её убили? Она не могла... она не принимала наркотики. Она их боялась до дрожи.

– Я знаю, – тихо сказал Лео. – Поэтому я здесь. Официально дело закрыто как самоубийство. Но я продолжаю копать. В этом городе за год пропало двадцать девушек. Рианна — единственная, чьё тело нашли так быстро. Остальные просто... испарились.

Внезапно за окном громыхнуло так, что стекла задрожали. Свет в кухне мигнул и погас, погрузив их в полную темноту.

– Великолепно, – раздался в темноте голос Лукреции. – Просто потрясающе.

– У вас есть свечи? – спросил Лео. Он слышал её дыхание — оно было частым и неровным.

– Где-то были... в шкафу над раковиной.

Послышался шорох шёлка, звук шагов. Лукреция чертыхнулась, когда, видимо, наткнулась на угол стола.

– Ай! Проклятье...

– Стойте на месте, я включу фонарик на телефоне, – Лео нащупал гаджет.

Луч света разрезал полумрак, выхватив фигуру Лукреции. Она стояла у шкафа, одна бигуди наполовину раскрутилась и свисала нелепым локоном. В этом неверном свете она больше не казалась эпатажной дивой из клуба. Она выглядела маленькой, растерянной и очень одинокой.

– Дайте я помогу, – Лео встал и подошёл к ней.

Он был так близко, что она почувствовала запах дождя, кожи и холодного металла, исходящий от него. Лукреция подняла голову. Её один накрашенный глаз и один «голый» создавали странный, почти сюрреалистичный образ.

– Вы очень странный человек, Леонард Кюн, – прошептала она. – Почему вы не бросили это дело? Вам ведь явно намекнули сверху, что не стоит туда соваться.

– Я не люблю незаконченные дела, – ответил он, доставая с верхней полки коробку со свечами. – И я не люблю, когда людей убивают безнаказанно. Даже если эти люди «не вписываются в систему».

Он зажёг свечу, и тёплый желтый свет заполнил кухню. Дождь снаружи превратился в настоящий шторм. Ветер свистел в щелях оконных рам.

– Знаете что, офицер? – Лукреция вдруг усмехнулась, возвращая себе привычную маску дерзости. – Вы никуда не поедете. Там сейчас не дорога, а каток из воды и грязи. А ваш байк — это не танк.

– Я справлюсь, – сухо ответил он.

– О, замолчите со своим героизмом! – она всплеснула руками. – Если вы разобьетесь, кто будет искать убийц Рианны? Я? Я юрист, а не детектив. Я могу только засудить их до смерти, когда их поймают. Так что вы остаетесь здесь. Переночуете на диване в гостиной.

Леонард хотел возразить. Его инстинкты интроверта и копа кричали, что оставаться в доме у свидетельницы (и подозреваемой в избиении) — это нарушение всех мыслимых протоколов. Но очередной удар грома и вид заливаемого водой окна убедили его лучше любых слов.

– Хорошо. Только на одну ночь.

– Вот и славно. Идите в гостиную, я принесу вам одеяло и... – она окинула его взглядом, – ...что-то из одежды моего дяди. Он оставил тут пару футболок и штанов. Они будут вам маловаты, но это лучше, чем спать в мокрой форме.

Через десять минут Лео сидел на диване, натянув на себя серую футболку, которая угрожающе трещала на его мускулистых плечах, и спортивные штаны, едва доходившие ему до щиколоток. Вид у сурового офицера полиции был крайне комичный.

Лукреция вошла в гостиную, уже без бигуди — её светлые волосы рассыпались по плечам крупными волнами. Она смыла макияж, и теперь её лицо казалось моложе и мягче.

– Боже, Кюн, вы выглядите как перекачанный подросток, который перерос свою одежду, – она не выдержала и прыснула со смеху.

Лео бросил на неё тяжелый взгляд, но в уголке его губ дрогнула тень улыбки.

– Рад, что мой внешний вид вас забавляет, мисс Перес.

– Зовите меня Лукреция. Раз уж мы делим одну крышу в эту апокалиптическую ночь.

Она села на край кресла напротив него. Между ними на журнальном столике догорала свеча.

– Расскажите мне о ней, – тихо попросил Лео. – Не о той девушке из протокола, а о Рианне, которую знали вы.

Лукреция подтянула колени к груди и обхватила их руками.

– Она была мечтательницей. Хотела стать дизайнером. У её семьи начались долги, отец заболел... Она была слишком доброй для этого мира. Когда ей предложили «работу моделью с высоким окладом», она поверила. Она думала, что вытащит семью из ямы. А когда поняла, куда попала...

Голос Лукреции дрогнул.

– Она позвонила мне за два дня до смерти. Плакала. Говорила, что видела то, чего не должна была видеть. Каких-то людей в масках, которые забирали девушек прямо из отеля. Она хотела уйти, но ей пригрозили, что убьют её младшую сестру.

Лео слушал внимательно, не перебивая. В его голове складывался пазл. Это не был просто эскорт. Это была отлаженная машина по торговле людьми, прикрытая высокими покровителями.

– Мы их поймаем, – твердо сказал он. – Обещаю вам.

Лукреция посмотрела на него. В тусклом свете свечи его серые глаза казались стальными. В этот момент она поняла, что этот человек — её единственный шанс на справедливость.

– Кюн... Лео... Спасибо.

– Ложитесь спать, Лукреция. Завтра будет тяжелый день. Нам нужно будет официально оформить ваши показания, но так, чтобы никто в управлении не заподозрил лишнего.

– Хорошо, – она встала. – Спокойной ночи, офицер в тесной футболке.

– Спокойной ночи, – отозвался он, устраиваясь на слишком коротком для него диване.

Лукреция ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Она слушала шум дождя и мерное дыхание человека в соседней комнате. Впервые за долгое время ей не было страшно.

А Леонард лежал в темноте, глядя в потолок. Он понимал, что эта встреча изменила всё. Эта дерзкая девчонка с испанской кровью и неукротимым характером стала его союзницей. Или его самой большой проблемой. Скорее всего, и тем, и другим одновременно.

Утром дождь стих, оставив после себя лишь свежесть и лужи. Лео проснулся от запаха кофе. Он поднялся, разминая затекшую шею, и прошёл на кухню.

Лукреция уже была «в образе». Снова идеальный макияж, короткая юбка, дерзкий взгляд. Она стояла у плиты и жарила тосты.

– Доброе утро, соня. Кофе на столе.

– Спасибо, – он подошёл к столу, на котором лежал его планшет.

Рядом с планшетом лежала небольшая записка, написанная каллиграфическим почерком: «Если ты меня подставишь — я сломаю тебе не только нос. С любовью, Л.».

Лео хмыкнул, пряча записку в карман.

– Я учту это предупреждение, – сказал он, делая глоток крепкого кофе.

– Вот и отлично. А теперь доедайте свой тост, офицер. Нам пора вершить правосудие. И, бога ради, переоденьтесь в свою форму. Мой дядя, конечно, был бы польщен, но вы в этом похожи на переросшего балерину.

Лео посмотрел на свои голые щиколотки и впервые за долгое время искренне рассмеялся. Это был короткий, сухой смех интроверта, но он разбил лед между ними.

Они ещё не знали, что впереди их ждут опасные игры с людьми, у которых нет сердца, но в это утро, в маленькой кухне, залитой первым солнечным светом, они стали командой. Командой, которая не остановится, пока правда не выйдет наружу.