михалыч и атлант

Ночной город дышал сыростью и безнадегой. Атлант шел по узкому, едва освещенному переулку, кутаясь в тонкую куртку, которая совсем не спасала от пронизывающего ветра. Его высокая, но болезненно хрупкая фигура казалась почти прозрачной в свете редких фонарей. Он всегда чувствовал себя чужим в этом мире грубой силы, предпочитая оставаться в тени, подчиняться чужой воле и находить в этом странное, постыдное успокоение.

Шаги Атланта отдавались гулким эхом от кирпичных стен. Он не заметил тяжелого взгляда, следившего за ним из темноты припаркованного старого внедорожника.

Михалыч сидел за рулем, тяжело дыша. Его массивная фигура едва умещалась в кресле, а густая монобровь сошлась на переносице в единую грозную линию. Он давно выслеживал Атланта. В этом высоком, слабом парне было что-то, что вызывало у Михалыча приступы неконтролируемой агрессии и желания обладать им самым грубым образом.

– Сегодня, – прохрипел Михалыч, и его голос, низкий и надтреснутый, заполнил салон машины. – Сегодня ты будешь моим, щегол.

Когда Атлант поравнялся с машиной, дверь резко распахнулась. Михалыч вывалился наружу всей своей огромной массой. Он двигался на удивление быстро для такого грузного человека. Прежде чем Атлант успел вскрикнуть, тяжелая, пахнущая мазутом и дешевым табаком ладонь зажала ему рот.

– Молчать, если жить хочешь, – прорычал Михалыч прямо в ухо парню.

Атлант обмяк. Его тело, привыкшее к подчинению, даже не попыталось сопротивляться. Михалыч подхватил его под мышки и буквально забросил на заднее сиденье, заблокировав двери. Мотор взревел, и машина сорвалась с места, унося их прочь от редких свидетелей.

Дорога до старого дома Михалыча на окраине заняла не более десяти минут. Все это время Атлант сидел неподвижно, глядя в окно широко раскрытыми от ужаса и странного предвкушения глазами. Михалыч не проронил ни слова, лишь изредка бросал на него хищные взгляды через зеркало заднего вида.

– Выходи, – скомандовал он, когда они остановились у облупленных ворот.

Он грубо вытащил Атланта из машины и повел его к дому, крепко сжимая предплечье парня. Они миновали грязную прихожую и спустились по крутой лестнице в подвал. Там пахло сыростью и старым деревом. Единственная лампочка под потолком тускло освещала пространство.

– Раздевайся, – Михалыч сорвал с себя куртку, обнажая потную майку, натянутую на огромном животе.

Атлант дрожащими руками начал расстегивать пуговицы. Михалыч, потеряв терпение, шагнул вперед и одним рывком содрал с него остатки одежды. Парень остался стоять совершенно нагим, его бледная кожа контрастировала с грязным полом подвала.

– На колени, – приказал Михалыч, расстегивая ремень.

Атлант послушно опустился, чувствуя холод бетона. Перед его лицом оказался огромный, покрытый жесткими волосами член Михалыча. Запах был резким, животным. Атлант, не дожидаясь дальнейших команд, прильнул к нему губами.

– Вот так... хорошо работаешь, сука, – Михалыч схватил его за волосы, направляя движения.

Грубый голос мужчины вибрировал где-то в груди Атланта. Он старался изо всех сил, заглатывая плоть как можно глубже, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от рвотного рефлекса, но не останавливался. Ему нравилось это унижение, нравилось чувствовать себя вещью в руках этого огромного, неопрятного человека.

Михалыч задышал чаще, его движения стали резкими и болезненными. Наконец, с громким рыком, он излился прямо в рот парню.

– Глотай, – приказал он, не отпуская волос Атланта. – Всё до капли.

Атлант послушно сглотнул, чувствуя вязкий, соленый вкус. Он поднял взгляд на Михалыча, ожидая, что будет дальше. Мужчина лишь криво усмехнулся, в его глазах не было ни капли жалости, только похоть.

– А теперь повернись, – Михалыч толкнул его в плечо. – Раком вставай.

Атлант уперся ладонями в холодный пол, выгибая спину. Он слышал, как Михалыч возится сзади, как он тяжело сопит. В следующую секунду резкая, разрывающая боль пронзила его тело. Михалыч вошел в него без всякой подготовки, грубо и стремительно.

– О боже... – вырвалось у Атланта, он зарылся лицом в сгиб локтя, чтобы не закричать.

– Молчи! – Михалыч ударил его ладонью по ягодице, оставляя красный след. – Тебе же это нравится, я вижу.

Он начал двигаться, каждый толчок заставлял Атланта содрогаться. Михалыч не заботился о его чувствах, он просто брал то, что хотел, выплескивая всю свою накопленную злобу и вожделение. Живот мужчины с каждым движением шлепал по спине Атланта, пот капал с его лба на бледную кожу парня.

Атлант чувствовал, как его сознание уплывает. Боль смешивалась с каким-то извращенным экстазом. Он был полностью во власти этого монстра, и эта мысль возбуждала его больше, чем он готов был признать.

– Почти... почти всё, – прохрипел Михалыч, ускоряя темп.

Последние толчки были особенно сильными. Атлант вскрикнул, когда Михалыч закончил внутри него, навалившись на него всей своей массой на несколько секунд. Затем мужчина отстранился, тяжело дыша и поправляя одежду.

Атлант остался лежать на полу, не в силах пошевелиться. Его тело ныло, внутри все горело.

– Можешь валяться тут, сколько влезет, – бросил Михалыч, направляясь к лестнице. – Дверь я запру. Завтра решу, что с тобой делать дальше.

Свет погас. Атлант остался в полной темноте, слушая, как наверху хлопает дверь и затихают шаги. Он свернулся калачиком на грязном бетоне, чувствуя, как внутри него остывает семя Михалыча. Несмотря на боль и холод, на его губах заиграла слабая, болезненная улыбка. Он получил то, чего тайно желал всю жизнь.