Хуйня из под коня

Утро в Ромашковой долине началось не с пения птиц и не с лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески. Оно началось с ритмичного, оглушительного грохота, который заставил Кроша подпрыгнуть на кровати, а Лосяша — уронить телескоп прямо на копыто.

На поляне, где обычно мирно паслась тишина, появились трое. Они не были похожи на обычных обитателей долины, хотя в их облике угадывалось нечто до боли знакомое, словно отражение в кривом зеркале, которое внезапно выпрямилось и обрело плоть.

Прыг был воплощением энергии. Он не стоял на месте ни секунды, его тело казалось натянутой струной, готовой в любой момент отправить его в стратосферу. Скок, напротив, двигался расчетливо и изящно, его прыжки были длинными, стелющимися над землей, как у дикого зверя на охоте. А за ними, спотыкаясь о каждую кочку и создавая шума больше, чем камнепад в горах, семенил Шмяк.

– Мы на месте, – Прыг сделал сальто назад и замер, балансируя на кончике хвоста. – Координаты совпадают. Воздух чистый, уровень сахара в норме, трава... хм, подозрительно зеленая.

– Слишком тихо, – отозвался Скок, приземляясь рядом с ним без единого звука. – Мне это не нравится. Где торжественная встреча? Где оркестр? Где, в конце концов, те, ради кого мы проделали этот путь через Кротовую нору?

Шмяк в этот момент попытался поправить рюкзак, запутался в собственных ногах и с глухим звуком повалился в кусты сирени.

– Ой! – донеслось из зарослей. – Кажется, я сломал горизонт. Или это просто ветка? Да, скорее всего, ветка.

Из-за дома Копатыча осторожно высунулся сам хозяин огорода, сжимая в лапах лопату как единственное средство обороны.

– Это что ж за напасть такая? – пробасил он, щурясь на незваных гостей. – Вы откуда такие прыткие взялись? У меня ж там рассада, а вы по ней как по плацу...

Прыг мгновенно оказался перед Копатычем, так близко, что тот невольно отшатнулся.

– Приветствуем тебя, биологический предок! – выпалил Прыг, сияя глазами. – Мы — это вы, но только в лучшей версии! Быстрее, выше, сильнее!

– И гораздо неловкее, – добавил Скок, кивая в сторону выбирающегося из кустов Шмяка.

Копатыч уронил лопату. На шум начали сходиться остальные. Крош прибежал первым, его глаза округлились при виде Прыга.

– Ого! Ты видел, как он это сделал? – Крош восторженно запрыгал вокруг гостя. – Ты что, на пружинах? Или у тебя внутри реактивный двигатель?

– Чистая физика и немного генетического тюнинга, – гордо ответил Прыг. – Я — Прыг. Мой друг — Скок. А тот, кто сейчас пытается выпутаться из собственного шарфа — Шмяк. Мы прибыли из... назовем это "Альтернативной Долиной".

Лосяш, подошедший к этому моменту, поправил очки и принялся лихорадочно записывать что-то в блокнот.

– Феноменально! – бормотал он. – Теория множественных миров подтверждается на практике. Но позвольте, если вы — это "мы", то кто из вас кто?

Скок элегантно поклонился, глядя на Лосяша.

– Я представляю логику и расчет, доведенные до абсолюта. Прыг — это чистая энергия действия. А Шмяк... – он замялся, глядя, как Шмяк пытается поднять упавшую лопату Копатыча и при этом случайно задевает ведро, которое надевается ему прямо на голову. – Шмяк — это воплощение хаоса и непредсказуемости. Видимо, при разделении сущностей ему досталась вся неуклюжесть нашего мира.

Шмяк, глухо гудя из-под ведра, попытался сделать шаг, споткнулся о камень и покатился колобком прямо к ногам Совуньи.

– Батюшки! – всплеснула руками сова. – Да он же весь в синяках будет! А ну-ка, снимай это немедленно!

Когда ведро было снято, взорам предстало круглое, невероятно доброе и виноватое лицо. Шмяк шмыгнул носом.

– Я не хотел, – прошептал он. – Оно само напрыгнуло.

Весь день Долина гудела. Прыг соревновался с Крошем в прыжках через забор, и Крош впервые в жизни почувствовал себя медлительной улиткой. Скок вел высокоинтеллектуальные беседы с Лосяшем и Пином, поражая их точностью своих расчетов. А Шмяк... Шмяк стал настоящим бедствием.

К полудню он успел: опрокинуть самовар у Кар-Карыча, случайно выпустить всех пчел Копатыча и застрять в дверном проеме домика Нюши.

– Слушайте, – прошептал Крош, когда они собрались на совет без гостей. – Они, конечно, крутые. Особенно этот Прыг. Но вам не кажется, что в них чего-то не хватает?

– Они слишком... однобокие, – кивнул Ежик, поправляя очки. – Прыг только прыгает, Скок только рассуждает. А Шмяк... его просто жалко.

– В том-то и дело, феноменальные мои, – вздохнул Лосяш. – В каждом из нас есть и прыгучесть, и логика, и неловкость. Мы сбалансированы. А они — это как если бы нас разобрали на запчасти и собрали заново, оставив в каждой детали только одну функцию.

Тем временем на холме Прыг, Скок и Шмяк стояли и смотрели на закат.

– Пора приступать к фазе Б, – сказал Скок, и его голос внезапно утратил всякую эмоциональность.

– Да, – Прыг перестал прыгать. Его лицо стало серьезным, почти суровым. – Эксперимент по замене провалился. Оригиналы слишком хаотичны.

– Но они такие добрые, – подал голос Шмяк. Его неловкость куда-то исчезла, он стоял ровно и уверенно. – Совунья дала мне пирожок. С малиной.

– Это химическая ловушка, Шмяк, – отрезал Скок. – Наша задача — подготовить Долину к Переносу. Нам нужны их ресурсы, их спокойствие, их... солнце. В нашем мире солнце давно остыло.

Это и был тот самый невероятный сюжетный поворот, которого никто не ожидал. Добродушные гости оказались авангардом захватнической армии из умирающего измерения.

– А если мы не будем их заменять? – вдруг спросил Шмяк. – Если мы просто попросим?

Прыг и Скок переглянулись. В их глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на системную ошибку.

– Просьба — это неэффективно, – механически произнес Прыг. – Вероятность отказа составляет шестьдесят восемь процентов.

– А вероятность того, что они поделятся — сто процентов! – раздался голос сзади.

Троица резко обернулась. За деревом стоял Бараш. Он искал рифму к слову "закат" и случайно подслушал весь разговор.

– Вы что, правда из мира, где нет солнца? – тихо спросил поэт, выходя на свет.

– Там только сумерки и холод, – ответил Скок после долгой паузы. – Мы были созданы, чтобы найти новый дом. Мы не хотели быть... плохими. Нас так запрограммировали.

– Так перепрограммируйтесь! – воскликнул Бараш. – У нас Пин есть, он из старой консервной банки может сделать адронный коллайдер. Он вам такие настройки подберет — закачаетесь!

Шмяк подошел к Барашу и протянул ему руку. На его ладони лежал маленький, светящийся кристалл.

– Это ключ от Кротовой норы, – сказал он. – Если его разбить, мы никогда не сможем вернуться. И никто из нашего мира не сможет прийти сюда с войной.

– Но тогда вы останетесь здесь навсегда, – заметил Бараш.

– Здесь есть пирожки с малиной, – улыбнулся Шмяк. – И друзья.

– И гравитация, – добавил Прыг, снова начиная подпрыгивать. – Здесь прыгать гораздо приятнее, воздух сопротивляется правильно.

– С точки зрения логики, – Скок посмотрел на заходящее солнце, – остаться здесь — единственное верное решение.

Шмяк разжал пальцы, и кристалл упал на камень. Но, верный своей природе (или умело притворяясь), он не просто уронил его. Он попытался его поймать, споткнулся, взмахнул руками и... со всей силы наступил на него.

Кристалл разлетелся на тысячи искр, которые тут же растаяли в вечернем воздухе.

– Ой, – виновато сказал Шмяк. – Кажется, я опять что-то сломал.

– На этот раз, дружище, – Прыг похлопал его по плечу, – ты сломал всё именно так, как надо.

Вечером в домике у Совуньи было тесно. Смешарики слушали истории о мире вечных сумерек, а Прыг, Скок и Шмяк учились пить чай из блюдечек.

– А знаете, – сказал Крош, догрызая морковку. – Я всегда знал, что в прыжках главное — не высота.

– А что же? – спросил Прыг.

– Главное — знать, куда ты приземлишься, – ответил Крош. – И чтобы там тебя ждали.

Шмяк в этот момент потянулся за добавкой варенья, задел ложкой сахарницу, та перевернулась, вызвав цепную реакцию, в результате которой на голову Лосяша приземлилась салфетка.

– Ну вот, – вздохнул Шмяк. – Опять я...

– Ничего-ничего, – засмеялся Лосяш, поправляя салфетку как академическую шапочку. – Это вносит необходимый элемент хаоса в нашу слишком упорядоченную жизнь.

Долина засыпала. Над лесом взошла луна, освещая два мира, которые теперь стали одним. И где-то в глубине души каждый из пришельцев чувствовал: их "неисправность" — это и есть то самое, что делает их живыми.

– Слышишь, Скок? – прошептал Прыг, засыпая на мягком сене в сарае Копатыча.

– Что?

– Тишину. Она здесь не пустая. Она... полная.

– Полная смысла, – согласился Скок. – Спокойной ночи, Прыг.

– Шмяк... – донеслось из угла.

– Что, Шмяк?

– Я, кажется, с кровати упал. Но мне здесь даже удобнее.

И в этой неловкости было столько настоящего, земного счастья, что даже звезды в небе, казалось, засияли чуть ярче, приветствуя новых жителей Ромашковой долины. Которые, может, и были созданы как "улучшенные версии", но только здесь, среди обычных и несовершенных друзей, наконец-то стали по-настоящему целыми.