Замкнутий

В доме Чхве всегда пахло старым деревом, дорогим парфюмом и властью. Мой дедушка, построивший огромную бизнес-империю, привык, что всё в этой жизни подчиняется его воле. Но, как ни странно, в вопросе моего брака он проявил неожиданную мягкость. Хотя, может быть, дело в том, что моё желание совпало с его планами?

Мне девятнадцать. Я — Хюнин Кай, младший из пяти братьев. Четверо старших — Ёнджун, Субин, Бомгю и Тэхён — беты, как и я. В нашей семье царят строгие правила: до восемнадцати лет нам запрещено присутствовать на официальных приемах, где собираются доминантные альфы. Дедушка говорит, что это ради нашей безопасности, чтобы тяжёлая аура сильных мира сего не подавляла нас раньше времени.

Но правила существуют для того, чтобы их нарушать, верно? В пятнадцать я случайно столкнулся с ним в коридоре. Чхве Сан. Тогда он приехал к отцу, и они с дедушкой закрылись в кабинете. Сан был старше, увереннее, от него исходила такая мощная энергия, что у меня перехватило дыхание. Он тогда встречался с какой-то омегой, и я, спрятавшись за колонной, с замиранием сердца наблюдал, как он поправляет манжеты своей рубашки. Именно в тот момент моё сердце «ёкнуло» — глупое слово, но другого не подобрать.

Сейчас мне девятнадцать. Я студент музыкального факультета, мои руки вечно в мозолях от барабанных палочек, а мои мысли — вечно о нём. Сан — доминантный альфа, ему двадцать девять, и он олицетворение стати и силы. И скоро я стану его мужем. Не по расчету, а по собственному, почти безумному желанию.

– Кай, ты снова витаешь в облаках? – Голос Ёнджуна вырвал меня из раздумий. – Палочки сломаешь, если будешь так сильно их сжимать.

Я вздрогнул и посмотрел на свои руки. Мы сидели в моей комнате, которая служила мне и спальней, и репетиционной базой. Стены были обклеены плакатами, а в углу гордо стояла ударная установка.

– Прости, хён, – я неловко улыбнулся, откидывая светлую прядь волос со лба. – Просто задумался о завтрашнем ужине.

– Ты уверен, что хочешь этого? – Субин, сидевший на кровати с книгой, поднял на меня серьезный взгляд. – Сан — сложный человек. Он доминант, а ты... ты у нас особенный. Слишком светлый для их мира.

– Я справлюсь, – тихо ответил я. – Я сам этого хотел, вы же знаете.

Братья переглянулись. Они всегда оберегали меня. У нас был ещё один старший брат, альфа, который должен был унаследовать бизнес дедушки, но я его почти не знал — он жил отдельно и готовился к своей роли. Мои же четыре брата-беты предпочли держаться подальше от корпоративных войн, и я их понимал.

На следующий день дом стоял на ушах. Ожидался приезд семьи Чхве. Я стоял перед зеркалом, пытаясь пригладить свои непослушные белые волосы. Мои светлые глаза казались огромными на бледном лице. Я не был худощавым, музыка требовала физической выносливости, но рядом с Саном я всегда чувствовал себя хрупким.

– Кай, они приехали, – в дверь постучал Тэхён. – Спускайся. И, пожалуйста, постарайся не уронить ничего на этот раз.

Я глубоко вздохнул и вышел из комнаты. Спускаясь по широкой лестнице, я увидел его. Сан стоял внизу, разговаривая с моим дедушкой. Черный костюм идеально сидел на его мускулистой фигуре, волосы были уложены назад, открывая резкие черты лица. От него веяло холодом и уверенностью.

Когда я подошел ближе, он обернулся. Его взгляд — острый, пронзающий насквозь — остановился на мне.

– Добрый день, – выдавил я из себя, чувствуя, как горло перехватывает спазм.

– Здравствуй, Кай, – голос Сана был низким, с легкой хрипотцой. – Ты вырос с нашей последней встречи.

Я хотел сказать что-то остроумное, хотел показать, что я уже взрослый и самостоятельный, что я учусь в консерватории и могу выбить сложнейший ритм на барабанах... но слова застряли в горле. Все мои заготовленные фразы рассыпались, как карточный домик.

– Да... спасибо, – пробормотал я, опуская глаза в пол.

Дедушка довольно усмехнулся и похлопал Сана по плечу.

– Пройдемте в столовую. Нам нужно обсудить детали торжества.

Ужин превратился для меня в пытку. Я сидел напротив Сана, стараясь не смотреть, как его сильные пальцы сжимают бокал с вином. Бомгю и Тэхён пытались разрядить обстановку, рассказывая о моих успехах в музыке, но я лишь мечтал провалиться сквозь землю.

– Значит, барабаны? – вдруг спросил Сан, прерывая рассказ Бомгю. Он смотрел прямо на меня. – Не самый типичный выбор для беты из такой семьи.

– Мне нравится ритм, – ответил я чуть громче, чем планировал. – Это... это дает чувство контроля.

– Контроль — это важно, – Сан слегка наклонил голову набок, и в его глазах блеснул интерес. – Но иногда нужно уметь и отпускать его. Ты не находишь?

Я почувствовал, как к щекам приливает жар. Было в его словах что-то такое, что заставляло сердце биться в ритме бешеного галопа.

– Наверное, – прошептал я.

После ужина, когда взрослые остались в гостиной, я сбежал в сад. Ночной воздух приятно холодил кожу. Я присел на каменную скамью у фонтана, пытаясь унять дрожь в руках.

– Сбегаешь от ответственности? – раздался сзади знакомый голос.

Я подпрыгнул на месте. Сан стоял в паре шагов, засунув руки в карманы брюк. Без пиджака, в одной рубашке с расстегнутым воротником, он выглядел еще более пугающим и привлекательным одновременно.

– Нет, просто... здесь дышится легче, – честно признался я.

Сан подошел ближе. Его присутствие ощущалось физически — тяжелая, густая аура доминантного альфы, которая заставляла инстинкты кричать о подчинении. Но я не хотел подчиняться из страха. Я хотел быть рядом с ним.

– Кай, – он произнес моё имя так, будто пробовал его на вкус. – Ты ведь понимаешь, что наш брак — это не просто формальность? Моя семья ждет наследников, мой бизнес требует железной хватки. Ты уверен, что готов к этому?

Я поднял голову и впервые посмотрел ему прямо в глаза. В лунном свете они казались почти черными.

– Я знаю, кто вы, Сан-ши. И я знаю, на что иду. Я не хрупкая омега, которой нужна защита. Я бета. Я могу стоять на своих ногах.

Сан усмехнулся, и эта усмишка была почти доброй.

– Ты храбрый. Или очень глупый.

– Возможно, и то, и другое, – я рискнул улыбнуться в ответ.

– Мой отец и твой дедушка дружат много лет, – Сан сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. – Но я не женюсь только ради бизнеса. Мне нужен партнер. Тот, кто не будет дрожать при каждом моем слове.

– Я... я не дрожу, – соврал я, хотя колени подгибались.

– Твои глаза говорят об обратном, – он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими и шершавыми. – Но в них есть огонь. Это мне нравится.

Я замер, боясь пошевелиться. В этот момент мир вокруг перестал существовать — остались только шум воды в фонтане и его тяжелое дыхание.

– Мне пора идти, – Сан резко отстранился, будто сам испугался этого мимолетного контакта. – Завтра я заеду за тобой. Хочу посмотреть на твою игру.

– В консерваторию? – удивился я.

– Именно. Если мы собираемся прожить жизнь вместе, я должен знать, чем дышит мой будущий муж. Доброй ночи, Кай.

Он развернулся и ушел, оставив меня в полном смятении. Я коснулся щеки, где всё еще чувствовалось тепло его руки. Моё сердце больше не «ёкало» — оно стучало мощно и уверенно, выбивая новый, незнакомый мне до этого ритм.

На следующее утро я не мог найти себе места. Репетиция в консерватории шла из рук вон плохо. Мой преподаватель, старый ворчливый бета, несколько раз останавливал меня.

– Хюнин, где твоя концентрация? Ты бьешь мимо доли!

– Извините, мастер, – я вытер пот со лба.

В этот момент двери репетиционного зала открылись. Вошел Сан. Он был в простом кашемировом свитере и джинсах, что делало его вид менее официальным, но не менее властным. Он молча прошел к рядам кресел и сел, скрестив ноги.

– Продолжайте, – коротко бросил он.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Но потом я взял палочки, посмотрел на свои руки и вдруг понял: это мой мир. Здесь я диктую правила. Здесь я создаю звук.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти образ Сана в саду, его слова о контроле и огне. И ударил.

Это был не просто ритм — это была буря. Я вкладывал в каждый удар всё свое напряжение, всю свою невысказанную страсть, все те чувства, что копились во мне с пятнадцати лет. Барабаны отзывались мощным гулом, заполняя всё пространство зала. Я не видел ничего, кроме инструмента, я сам стал этим звуком.

Когда последняя тарелка затихла, в зале воцарилась тишина. Я тяжело дышал, чувствуя, как волосы прилипли ко лбу.

– Впечатляет, – раздался голос Сана.

Я открыл глаза. Он стоял у самой сцены, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

– Ты сказал, что ритм дает тебе контроль, – он поднялся на ступеньку выше. – Но сейчас ты был свободен.

– Это... это одно и то же, – я спрыгнул с подиума, оказываясь с ним на одном уровне.

– Нет, Кай. Контроль — это когда ты сдерживаешь себя. Свобода — это когда ты позволяешь себе быть собой.

Он подошел вплотную. В пустом зале его аура казалась еще более концентрированной. Я ожидал, что снова потеряю дар речи, но на этот раз всё было иначе. Музыка дала мне ту опору, которой не хватало раньше.

– Вы придете на мой концерт в конце месяца? – спросил я, глядя ему в глаза.

– Я не пропущу его, – пообещал Сан. – А теперь пойдем. Нам нужно выбрать кольца. Дедушка настаивает на классике, но я думаю, тебе подойдет что-то более... характерное.

Мы вышли из консерватории под яркое солнце. Я шел рядом с Саном, и впервые за всё время мне не хотелось спрятаться в своей комнате. Да, он был доминантным альфой, лидером, человеком, которого боялись и уважали. Но я был тем, кто мог заставить его замолчать и слушать мой ритм.

– Знаешь, – сказал Сан, когда мы садились в его машину. – Мой отец говорил, что беты — это тихая гавань. Но глядя на тебя, я начинаю думать, что он ошибался. Ты — океан во время шторма.

– И вы не боитесь утонуть? – я дерзко улыбнулся.

Сан завел мотор и посмотрел на меня с той самой опасной искрой в глазах.

– Я отличный пловец, Кай. К тому же, шторм — это именно то, чего мне не хватало в жизни.

Машина тронулась с места. Впереди был долгий путь — подготовка к свадьбе, знакомство с моим таинственным братом-альфой, вхождение в новую семью. Но теперь я знал точно: я не просто бета, которого выдают замуж. Я — Хюнин Кай, и я сам выбрал свою судьбу. И эта судьба сейчас уверенно держала руль, везя меня навстречу нашему общему будущему.

Я посмотрел в окно на пролетающий мимо город и тихонько застучал пальцами по колену. Раз-два-три-четыре. Ритм сердца. Ритм жизни. Наш ритм.