Почему ты друг..

Солнце в мире Форсакен всегда казалось Ту Таиму чем-то чужеродным, слишком ярким для его бледной, почти прозрачной кожи. Он шел по выжженной тропе, слегка сутулясь, и его мантия культиста шуршала по сухой траве. В складках одежды покоился верный спутник — гладкий кинжал, рукоять которого приятно холодила ладонь. Ту Таим улыбался. Его улыбка, застывшая и немного пугающая, была его единственным щитом от безумия этого мира. Или, возможно, его главным симптомом.

Рядом с ним шагал Азур. Он был полной противоположностью культисту: высокий, ослепительно белый, с необычными серыми ногами, которые, казалось, никогда не уставали. Азур был тем редким существом, в чьем сердце еще теплилась искренняя доброта. Он любил цветы. Он любил жизнь. И он, по какому-то странному стечению обстоятельств, любил Ту Таима — той чистой, дружеской любовью, которая в этих землях ценилась дороже золота и была опаснее любого яда.

– Посмотри, Ту, – Азур остановился на краю широкого поля, усыпанного странными, светящимися в сумерках бутонами. – Я никогда не видел, чтобы они расцветали так рано. Это добрый знак.

Культист медленно повернул голову, не переставая улыбаться. Его глаза, в которых плясали тени забытых ритуалов, скользнули по цветам, а затем остановились на лице друга.

– Знак чего, Азур? – Его голос звучал как шелест сухих листьев. – В нашем мире знаки обычно предвещают лишь конец.

– Вечно ты о мрачном, – Азур рассмеялся, и этот звук был настолько чистым, что Ту Таиму на мгновение захотелось закрыть уши. – Сегодня всё иначе. Чувствуешь запах? Это аромат покоя.

Азур шагнул в центр поля. Его белая фигура на фоне сумеречных цветов выглядела почти божественно. Он наклонился, бережно выбирая самый красивый цветок — нежно-голубой, с лепестками, напоминающими крылья бабочки. Сорвав его, он повернулся к Ту Таиму.

– Это тебе, – Азур протянул цветок культисту. – Пусть он напоминает тебе, что даже в пустоте может вырасти что-то прекрасное.

Ту Таим принял подарок тонкими, дрожащими пальцами. Цветок был мягким и живым. В голове культиста пронесся шепот — тысячи голосов, которые он слышал каждую ночь. Они требовали жертв. Они напоминали ему о его тайне: о том, что его жизнь — это лишь заем, который нужно выплачивать кровью. Каждая секунда его существования была украдена у вечности, и цена за "вторую жизнь" росла с каждым днем.

– Он... очень красивый, – прошептал Ту Таим, сжимая стебель чуть сильнее, чем нужно. – Спасибо, Азур. Ты всегда был слишком добр ко мне.

– Глупости, – Азур подошел ближе, его серые ноги мягко ступали по примятой траве. – Мы же друзья. В этом проклятом месте нельзя выжить в одиночку.

Азур раскрыл объятия. Это был жест абсолютного доверия, высшая степень близости, на которую только был способен обитатель Форсакен. Он хотел просто обнять своего хрупкого, вечно улыбающегося друга, поддержать его, передать часть своего тепла.

Ту Таим почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Его маниакальная улыбка стала шире, а в глазах блеснул холодный, расчетливый огонек. Риск. Жертва. Вторая жизнь. Эти понятия сплелись в его сознании в тугой узел. Чтобы жить самому, он должен забирать. Особенно то, что ему дорого.

Когда Азур прижал его к себе, Ту Таим уткнулся лицом в его белое плечо.

– Ты прав, Азур, – пробормотал он, и его рука сама собой нырнула под мантию. – В одиночку не выжить. Но иногда... один должен стать ступенькой для другого.

Металл кинжала вышел из ножен бесшумно. Ту Таим действовал быстро, с точностью хирурга и жестокостью безумца. Он вонзил клинок точно между ребер Азура, туда, где билось его доверчивое сердце.

Азур вздрогнул. Его тело напряглось, а затем внезапно обмякло. Он не оттолкнул Ту Таима. Напротив, его руки судорожно сжали плечи культиста, словно он пытался удержаться за ускользающую реальность.

– Ту... – выдохнул Азур. В этом шепоте не было злости, только бесконечное, разрывающее душу удивление. – Почему?

Культист отстранился, позволяя телу друга медленно осесть на ковер из цветов. Голубой цветок, подаренный минуту назад, упал в пыль и тут же окрасился в густой, багровый цвет.

– Потому что мне нужно больше времени, – Ту Таим вытер кинжал о край своей мантии, глядя, как свет в глазах Азура гаснет. – А ты... ты всегда был таким щедрым. Ты ведь не против поделиться со мной своей жизнью, верно?

Азур ничего не ответил. Его белое тело на фоне серых ног теперь казалось мраморным изваянием, брошенным посреди поля. Кровь продолжала течь, впитываясь в землю, питая те самые цветы, которые он так любил.

Ту Таим стоял над ним, и его улыбка не дрогнула ни на секунду. Он чувствовал, как по его жилам разливается новая сила — та самая "вторая жизнь", заработанная ценой единственного существа, которое считало его другом.

– Ты был хорошим цветочником, Азур, – Ту Таим поднял с земли окровавленный цветок и аккуратно приколол его к своей груди. – Но в Форсакен лучше быть жнецом.

Он развернулся и пошел прочь через поле, не оборачиваясь. Его хрупкая фигура постепенно растворялась в наступающих сумерках, и только тихий, безумный смех еще долго разносился над цветами, которые теперь пахли не покоем, а смертью.

Пустота внутри него на мгновение затихла, удовлетворенная приношением. Но Ту Таим знал: это ненадолго. Вторая жизнь требовала постоянного риска, а его кинжал всегда был голоден.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя мир Форсакен во власти теней и тех, кто научился в этих тенях убивать.