Сердце Малфоя

Ночной воздух Хогвартса всегда казался слишком холодным, даже в середине мая. Драко Малфой ненавидел этот холод, он напоминал ему о сквозняках в поместье, о ледяном взгляде отца и о том, как замерзает сердце каждый раз, когда он видит метку на своем левом предплечье. Но сегодня холод был лишь фоном, декорацией для чего-то гораздо более обжигающего.

Он стоял у самого края парапета, вглядываясь в черную бездну Запретного леса. Шаги позади него были легкими, почти невесомыми, но он узнал бы их из тысячи. Этот ритм, эта уверенность, этот едва уловимый аромат ванили и горького миндаля.

– Ты опоздала, – не оборачиваясь, бросил Драко. Его голос прозвучал резче, чем он планировал, но маска безразличия давно стала его второй кожей.

– А ты, как всегда, считаешь секунды, Малфой, – раздался в ответ мелодичный, с хрипотцой голос.

Он обернулся. Лилит стояла в полосе лунного света, и Драко на мгновение забыл, как дышать. Она была воплощением противоречия. Ее волосы — невероятный каскад, где платиновый блонд переплетался с ярко-рыжими, почти медными прядями, — казались живым пламенем в серебряном сиянии ночи. Она была старше большинства учеников, ей недавно исполнилось восемнадцать, и в каждом ее движении сквозила опасная женственность, которой не место было в школьных коридорах.

– Я думал, тебя поймал Филч, – Драко сделал шаг навстречу, сокращая расстояние. – Или твой драгоценный староста Гриффиндора.

Лилит усмехнулась, и этот изгиб губ заставил кровь Драко закипеть. Она подошла вплотную, так что мыски ее туфель коснулись его ботинок.

– Ты слишком много думаешь о других мужчинах, когда я рядом, – прошептала она, протягивая руку и касаясь пальцами его бледной щеки.

Драко перехватил ее запястье, сжимая чуть сильнее, чем следовало. Его глаза, серые, как грозовое небо, потемнели.

– Ты играешь с огнем, Лилит.

– Я и есть огонь, Драко. А ты, кажется, так сильно хочешь сгореть.

Это стало последней каплей. Все напряжение последних недель, страх перед будущим, ненависть к самому себе и невыносимое желание обладать этой женщиной выплеснулись наружу. Драко резко притянул ее к себе, сминая ее губы своими.

Это не был нежный поцелуй. Это была схватка, столкновение двух стихий. Его губы требовали, подчиняли, впивались в ее рот с почти яростной жаждой. Лилит ответила с той же силой, запустив пальцы в его идеально уложенные светлые волосы, безжалостно путая их и притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно.

Они целовались жестко, до боли, до привкуса меди на языке. Драко прижал ее спиной к холодному каменному столбу башни, его руки блуждали по ее талии, сжимая тонкую ткань мантии. Он хотел чувствовать каждый дюйм ее тела, хотел стереть эту ее вечную самоуверенность, оставить на ней свой след.

– Тише... – выдохнула она в его губы, когда он на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, но тут же снова припал к ней, не давая договорить.

– Нет, – прорычал он, обрывая протест. – Ты пришла сюда сама. Ты знала, что я сделаю.

Ее смех утонул в новом поцелуе. Лилит не была жертвой. Она была охотницей, и сейчас она наслаждалась тем, как теряет контроль ледяной принц Слизерина. Она кусала его нижнюю губу, заставляя его глухо стонать, и прижималась к нему всем телом, чувствуя, как бешено колотится его сердце под тонкой рубашкой.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни войны, ни Темного Лорда, ни обязательств перед семьей. Существовала только эта башня, запах ее волос и этот неистовый, сбивающий с ног поцелуй, который казался единственным способом почувствовать себя живым.

Драко оторвался от ее губ и уткнулся лбом в ее плечо, тяжело дыша. Его пальцы все еще крепко сжимали ее плечи.

– Ты сводишь меня с ума, – процедил он сквозь зубы. – Ты ведь знаешь это?

Лилит мягко отстранилась, поправляя растрепанные волосы. Ее глаза сияли первобытным триумфом, а губы припухли и покраснели от его напора.

– Это взаимно, Малфой. Но не надейся, что я стану твоей ручной кошкой.

– Я никогда не любил домашних животных, – он восстановил самообладание, хотя его руки все еще слегка дрожали. – Мне больше по душе хищники.

– Тогда тебе стоит быть осторожнее, – она сделала шаг назад, растворяясь в тенях башни. – Хищники кусаются. И иногда их укусы смертельны.

– Я уже отравлен тобой, – бросил он ей вслед.

Лилит остановилась на мгновение у самого входа на лестницу. Свет луны в последний раз подчеркнул золото и медь в ее волосах.

– Увидимся на завтраке, Драко. Постарайся не выглядеть таким... голодным.

Она исчезла, оставив его одного в холодной пустоте Астрономической башни. Драко прикоснулся к своим губам, все еще чувствуя их жжение и вкус ее помады. Он знал, что это безумие. Знал, что она — самая большая ошибка в его и без того разрушенной жизни.

Но, глядя на звезды, он понимал, что завтра ночью он снова будет стоять здесь, ожидая, когда пламя вернется в его ледяной замок.

– Идиот, – прошептал он сам себе, но на его губах впервые за долгое время появилась настоящая, не злая улыбка.

Он поправил галстук и медленно пошел вниз, чувствуя, как холод Хогвартса больше не имеет над ним власти. В его венах теперь бежал яд, смешанный с огнем, и этот коктейль был куда сильнее любого зелья, которое мог сварить Снейп.

Путь в подземелья казался бесконечным, но каждый шаг отдавался в голове эхом ее смеха. Драко знал, что эта игра закончится либо полным крахом, либо чем-то, ради чего стоило предать даже собственный страх. И, судя по тому, как горели его губы, он уже сделал свой выбор.