Перший раз у жеті

Трех месяцев отношений обычно достаточно, чтобы перестать краснеть при каждом прикосновении, но Субин чувствовал, что сегодня всё иначе. Приглашение на ночевку от Богома звучало как негласный переход на новый уровень. Субин, будучи старостой юридического факультета и привыкшим к порядку человеком, в этот раз потерял всякое самообладание.

На помощь пришел Ёнджун. Старший брат, как всегда, подошел к делу с излишним энтузиазмом.

– Послушай меня, мелкий, – вещал Ёнджун, вываливая на кровать половину своего гардероба. – Ты идешь не просто кино смотреть. Ты идешь закреплять успех. Богом — мужчина серьезный, взрослый. Ему нужно показать, что ты уже не тот ребенок, который вечно прячется за учебниками по праву.

В итоге Субин стоял перед зеркалом в идеально сидящих джинсах, которые подчеркивали длину его ног, и мягком, объемном свитере, открывающем ключицы. Ёнджун даже слегка коснулся его лица косметикой — совсем чуть-чуть, чтобы скрыть следы бессонных ночей над кодексами и придать коже сияние. Волосы решили не укладывать: Богом как-то обмолвился, что Субин выглядит очаровательно, когда его прическа слегка растрепана, словно он только что проснулся.

И вот теперь Субин сидел на диване в роскошной гостиной Богома. В воздухе пахло дорогим парфюмом и свежесваренным кофе. На огромном экране шел какой-то авторский артхаусный фильм, который Пак выбрал с самым глубоким почтением к искусству.

Проблема была в том, что Субин не понимал ни черта. Сюжет тянулся медленнее, чем очередь в деканат, а метафоры режиссера казались ему надуманными. Он чувствовал, как его клонит в сон, несмотря на всё волнение и старания Ёнджуна. Богом сидел рядом — безупречный, спокойный, с той самой мягкой улыбкой, от которой сердце Субина обычно делало сальто. Но сейчас даже эта улыбка не спасала от скуки.

«Это облом года», — уныло подумал Субин, косясь на свои идеально одетые ноги. «Я готовился к страсти, а в итоге мы смотрим, как сорок минут падает капля воды на серый бетон».

Тишину комнаты нарушила резкая вибрация телефона в кармане джинсов. Субин вздрогнул. На экране высветилось имя Джисона — его одногруппника, который обладал редким талантом влипать в истории, достойные криминальных комедий.

– Прости, я отойду на секунду? – прошептал Субин, виновато глядя на Богома.

– Конечно, иди, – мягко ответил Пак, даже не отведя взгляда от экрана.

Субин быстро прошел на кухню, подальше от чутких ушей своего парня, и принял вызов.

– Субин! Спасай! – голос Джисона в трубке дрожал от смеси ужаса и истерики. – Это конец. Моя жизнь официально закончена!

– Что ты опять натворил? – Субин потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Короче, я шел на свидание. Ну, ты знаешь, с тем парнем, новым. И тут за углом какие-то типы, ну реально бандиты! Я подумал, что они за мной, и рванул через забор. Субин, я зацепился... я так зацепился! Я порвал штаны! И не просто штаны, я нижнее белье порвал в клочья! Я сейчас стою за мусорным баком, у меня свидание через пять минут, а у меня сзади... ну, ты понял! Ветер гуляет!

Субин замер. В его голове мгновенно нарисовалась картина: вечно паникующий Джисон, перелезающий через забор и оставляющий половину своего гардероба на острых прутьях. Воображение услужливо дорисовало детали, и внезапное напряжение вечера лопнуло, как мыльный пузырь.

– Ты... ты серьезно? – выдавил Субин, чувствуя, как в груди зарождается смешок.

– Субин, мне не смешно! У меня там дыра размером с Юпитер! Что мне делать? Мне идти на свидание задом наперед?

Субина прорвало. Он прикрыл рот рукой, но сдавленный всхлип всё равно вырвался наружу. Он начал смеяться так, как не смеялся уже очень давно. Весь стресс последних дней, подготовка к этой «идеальной ночи», скучный фильм и давление ожиданий — всё это вылилось в безудержный хохот. Он буквально согнулся пополам, пытаясь не закричать в голос.

– Эй, ты чего там? – обиженно засопел в трубку Джисон. – Я тут честь потерял на заборе, а ты ржешь?

– Джисон... – Субин пытался вдохнуть, но новые приступы смеха мешали говорить. – Просто... просто иди домой! Скажи, что на тебя напала стая диких швейных машинок!

Он отключил вызов, потому что больше не мог произнести ни слова. Слезы выступили на глазах. Голова разболелась от резкого прилива крови, но он не мог остановиться.

Обернувшись, он увидел Богома. Тот стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, и смотрел на своего парня с выражением крайнего недоумения. В его глазах читался искренний шок. Он никогда не видел Субина в таком состоянии — растрепанного, красного, задыхающегося от смеха.

– Субин-а? – осторожно позвал Богом. – Всё в порядке? Кто звонил?

Субин попытался выпрямиться. Ему стало невыносимо стыдно. Как объяснить этому воплощению элегантности и спокойствия, что он только что истерично смеялся над порванными трусами своего друга?

– Это... это Джисон, – выдавил он, вытирая слезы. – Он просто... он попал в ситуацию.

– Судя по твоей реакции, ситуация была либо очень опасной, либо очень странной, – Богом сделал шаг ближе, в его голосе проскользнула тень улыбки, но он всё еще выглядел озадаченным.

– Прости, – Субин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. – Я просто очень устал за эту неделю. И этот звонок... это было последней каплей. Мне правда неловко, что я так сорвался.

Богом подошел вплотную и аккуратно положил руки на плечи Субина. Его ладони были теплыми, а взгляд стал вдруг очень серьезным и внимательным.

– Тебе не за что извиняться. Если честно, я рад.

– Рад? – Субин удивленно моргнул.

– Да. Весь вечер ты сидел такой напряженный, будто сдаешь экзамен по конституционному праву прямо у меня на диване. Я уже начал думать, что фильм настолько плох или что я тебя чем-то обидел. А теперь ты... живой. Растрепанный и настоящий.

Богом протянул руку и мягко поправил одну из выбившихся прядей на голове Субина.

– Твой брат очень старался, выбирая тебе одежду, – тихо заметил Пак, и Субин снова покраснел, понимая, что его раскусили. – Но мне больше нравится, когда ты не пытаешься быть идеальным «старостой из богатой семьи». Мне нравишься ты. Даже если ты смеешься над какими-то глупостями своего друга.

Субин почувствовал, как головная боль начинает отступать, сменяясь приятным теплом в груди. Он неловко улыбнулся.

– У него просто штаны на заборе порвались, – шепотом признался он. – Вместе с бельем. А у него свидание.

Богом на секунду замер, переваривая информацию, а затем негромко рассмеялся — тем самым бархатным смехом, который Субин обожал.

– Ну, тогда это действительно трагедия, – Богом притянул его к себе, обнимая за талию. – Но знаешь что? Давай выключим это кино. Оно и мне кажется скучноватым, если честно.

– Правда? – Субин с облегчением выдохнул. – А зачем мы его смотрели?

– Хотел произвести впечатление интеллектуала, – признался Богом, чуть смущенно отводя глаза. – Видимо, мы оба сегодня слишком старались.

Субин уткнулся лбом в плечо Богома, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. Облом года внезапно превратился в самый искренний момент их отношений.

– Давай просто закажем пиццу и посмотрим что-нибудь глупое? – предложил Субин. – И я выключу телефон, чтобы Джисон не сообщил мне о новых потерях в своем гардеробе.

– Идеальный план, – согласился Богом, целуя его в макушку. – Но про штаны ты мне потом всё-таки расскажешь в деталях. Мне нужно знать, к чему быть готовым, если я когда-нибудь решу перелезать через твой забор.