Я дурак

Ночной Сеул дышал неоновыми огнями и тяжёлым басом, который, казалось, вибрировал прямо в костях. Субин поправил воротник своего безразмерного рваного свитера и вздохнул. В свои двадцать два он успешно совмещал роль прилежного старосты юридического факультета и весёлого парня, который всегда готов прийти на помощь братьям. Но сегодня помощь требовалась ему самому — точнее, его ментальному здоровью. Учёба душила, кодексы снились по ночам, и единственный способ не сойти с ума заключался в том, чтобы иногда позволять себе быть не «старостой Чхве», а просто Субином.

Тот гей-клуб в центре города был местом, где его никто не знал. Здесь не было сокурсников, не было строгого дедушки с его бизнес-империей и даже старшего брата Ёнджуна, который обычно следовал за Субином хвостиком, оберегая младшего.

Пробираясь сквозь толпу, Субин засмотрелся на танцпол и со всего размаху врезался в чью-то широкую грудь. Удар был мягким, но ощутимым — пахло дорогим парфюмом, кожей и чем-то неуловимо изысканным.

– Ой, простите! Я не хотел, виноват, – Субин вскинул глаза, и слова застряли у него в горле.

Перед ним стоял мужчина. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала, который Субин видел в кофейне на прошлой неделе. Идеально уложенные волосы, мягкая, но уверенная улыбка и взгляд, в котором читалось спокойствие океана. На нём была безупречная шёлковая рубашка, заправленная в строгие брюки. Никаких джинсов, никакого денима — только чистая элегантность.

– Всё в порядке, – голос мужчины был низким, обволакивающим. – Ты не сильно ушибся?

Субин почувствовал, как щёки предательски вспыхнули. Он пробормотал что-то невнятное и, не дожидаясь ответа, буквально сбежал в сторону туалетов. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он не знал тогда, что это был Пак Богом — тридцатидвухлетняя модель и наследник сети галерей. И уж точно не знал, что через неделю сам напишет ему в приложении для знакомств.

Их отношения начались странно. В приложении Богом искал партнёра без обязательств, и Субину, уставшему от ответственности в университете, это показалось идеальным вариантом. Никаких чувств, только физика. Но с каждой встречей Субин понимал, что проигрывает эту битву самому себе.

***

Прошло два месяца. Субин сидел на трибунах гоночного трека, кутаясь в широкую джинсовку с дырками на локтях. Его младший брат Тэхён сегодня участвовал в заезде на мотоциклах. Бомгю, самый младший из них, восемнадцатилетний сорванец, сидел рядом и громко жевал попкорн, подбадривая брата криками.

– Смотри, Субин-хён, там Ким Тэхён и Чонгук! – Бомгю ткнул пальцем в сторону VIP-ложи. – Ого, а с ними тот красавчик-модель. Как его... Пак Богом?

Субин едва не подавился воздухом. Он медленно повернул голову. Богом стоял у перил, сложив руки на груди. На нём снова были безупречные белые брюки и голубая сорочка. Он выглядел как инопланетянин среди этого хаоса бензина, кожаных курток и потных гонщиков. Эталон красоты.

– Эй, ты чего побледнел? – Ёнджун, сидевший с другой стороны, подозрительно прищурился. – Ты его знаешь?

– Нет, просто... жарко тут, – соврал Субин, стараясь спрятать лицо за растрёпанной чёлкой.

Но Богом, словно почувствовав на себе взгляд, обернулся. Его глаза прошлись по толпе и остановились на Субине. Улыбка, та самая тёплая и пугающе идеальная, коснулась его губ. Он едва заметно кивнул.

Субин понял: скрываться бессмысленно.

Через полчаса, когда Тэхён финишировал вторым и братья побежали его поздравлять, Субин решил отойти за водой. Путь лежал через техническую зону, где было меньше людей.

– Не думал встретить тебя здесь, Субин-и, – раздалось из тени за палатками.

Субин вздрогнул и обернулся. Богом стоял, прислонившись к металлической опоре. Вблизи он казался ещё более нереальным.

– Я пришёл поддержать брата, – ответил Субин, стараясь придать голосу твёрдости. – А вы?

– Мои друзья любят скорость, – Бомгом сделал шаг навстречу. – А я люблю наблюдать. Ты сегодня выглядишь... иначе.

Он протянул руку и коснулся края дырки на колене джинсов Субина. Пальцы едва задели кожу, но Субина прошило током.

– Эти джинсы... они выглядят так, будто на тебя напала стая собак, – тихо рассмеялся Богом. – Но тебе идёт. Это делает тебя настоящим.

– А вы всегда такой? – выпалил Субин, глядя на его идеально отглаженные стрелки. – Словно только что с приёма у королевы? Я ни разу не видел вас в чём-то простом.

Богом подошёл вплотную, так что Субин почувствовал тепло его тела.

– Моя жизнь — это витрина, Субин. Бренды, галереи, улыбки для камер. Это моя броня. Но когда мы остаёмся вдвоём в той квартире... мне кажется, я могу её снять.

Субин сглотнул. В его голове пронеслись воспоминания об их последних встречах. Только секс, говорили они. Никаких привязанностей. Но почему тогда сейчас ему так хочется обнять этого мужчину и сказать, что он может не притворяться идеальным?

– Нам пора идти, – прошептал Субин, хотя не сдвинулся с места. – Братья меня потеряют.

– Твой брат Тэхён очень талантлив на треке, – заметил Богом, отступая на шаг, возвращая привычную дистанцию. – Но мне больше нравится твой стиль. Растрёпанные волосы, этот макияж... Ты кажешься свободным.

– Я учусь на юриста, Пак Богом, – горько усмехнулся Субин. – Моя свобода заканчивается там, где начинаются лекции и бизнес дедушки. Мы с вами в одной лодке, просто палубы разные.

Богом внимательно посмотрел на него. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на грусть, но он быстро скрыл это за вежливой маской.

– Завтра в восемь? – спросил он.

– Как обычно, – кивнул Субин.

Он развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как взгляд Богома жжёт ему спину.

***

На следующий день университетская библиотека казалась Субину клеткой. Он сидел над томами гражданского права, но перед глазами стоял образ Богома в свете прожекторов гоночного трека.

– Староста Чхве, вы страницу уже десять минут не переворачиваете, – раздался весёлый голос.

Это был Тэхён. Он учился на втором курсе, тоже на адвоката, и часто заглядывал к старшему брату.

– Задумался, – отрезал Субин.

– О том парне из ложи? – Тэхён сел напротив и понизил голос. – Я видел, как ты с ним разговаривал. Хён, будь осторожен. Пак Богом — это не наш уровень. Не в плане денег, у нас их хватает. А в плане... он другой. Он как картина в галерее своего отца: смотреть можно, трогать — опасно.

– Я знаю, Тэ, – вздохнул Субин. – Мы просто знакомые.

– Ну да, конечно, – хмыкнул младший. – Ладно, я пошёл. Бомгю опять вляпался в историю в столовой, надо спасать.

Когда Тэхён ушёл, Субин закрыл книгу. «Просто знакомые». Какая ирония. Знакомые, которые знают вкус губ друг друга и то, как звучит дыхание в темноте спальни.

Вечером Субин стоял перед дверью элитного жилого комплекса. На нём был его любимый свитер, который Ёнджун называл «тряпкой», и те самые рваные джинсы. Он специально не стал переодеваться. Если Богом хочет видеть его, пусть видит целиком.

Дверь открылась почти сразу. Богом был в домашнем — шёлковом халате поверх тонкой майки. Снова шёлк.

– Проходи, – он отступил, пропуская Субина.

В квартире пахло сандалом и дорогим вином. Богом выглядел уставшим, под глазами залегли тени.

– Тяжёлый день в галерее? – спросил Субин, снимая кеды.

– Слишком много людей, которые притворяются, что любят искусство, – Богом подошёл к окну, за которым сиял ночной город. – Иногда мне хочется просто уехать туда, где нет сотовой связи.

Субин подошёл к нему со спины. Обычно их встречи начинались сразу с дела, но сегодня в воздухе висело что-то другое. Напряжение, которое не было сексуальным.

– Мои братья часто ездят в горы, – тихо сказал Субин. – Тэхён берёт байк, Бомгю — гитару. Мы разводим костёр и едим лапшу быстрого приготовления прямо из стаканчиков. Никакого шёлка. Только дым и звёзды.

Богом обернулся. Его лицо было совсем близко.

– Звучит как мечта, – прошептал он. – Но я не впишусь в вашу компанию, Субин. Я — эталон, помнишь? Я должен быть идеальным.

– Вы никому ничего не должны, когда вы со мной, – Субин набрался смелости и взял его за руку. – Здесь нет камер. Нет ваших друзей — Ким Тэхёна или Чонгука. Здесь только вы.

Богом замер. Он смотрел на их сплетённые пальцы — длинные, изящные пальцы модели и чуть более широкие, со следами от чернил пальцы студента-юриста.

– Ты мне нравишься, Субин, – вдруг произнёс Богом. – И это проблема. Потому что это не входило в наш уговор.

Сердце Субина пропустило удар. Он ждал этих слов и одновременно боялся их.

– Я знаю, – ответил он. – Мне вы тоже нравитесь. И я тоже не знаю, что с этим делать.

Богом медленно потянулся к лицу Субина, убирая растрёпанную прядь волос за ухо.

– Давай сегодня просто... побудем здесь? Без правил. Без «только секса».

– А как же ваши брендовые брюки? – попытался пошутить Субин, хотя его голос дрожал.

– К чёрту брюки, – Богом впервые за всё время улыбнулся по-настоящему, открыто и немного озорно. – Расскажи мне лучше о том, как Бомгю умудрился перевернуть стол в столовой.

Субин рассмеялся, чувствуя, как невидимая стена между ними даёт трещину. В этот вечер в элитной квартире на тридцатом этаже не было модели и наследника. Был просто человек, который устал быть идеальным, и парень в рваном свитере, который был готов стать его личным убежищем.

Они сидели на широком подоконнике, глядя на огни Сеула. Субин рассказывал о своих братьях, о том, как Ёнджун заставляет всех заниматься танцами по утрам, и о том, как он сам мечтает защищать права людей, а не просто перекладывать бумажки в офисе дедушки. Богом слушал так внимательно, будто каждое слово Субина было дороже любой картины в его галерее.

– Знаешь, – сказал Богом, когда наступила тишина. – Я никогда не носил джинсы. Отец говорил, что это одежда для тех, кто не уважает себя.

– Ваш отец ошибался, – Субин мягко толкнул его плечом. – Джинсы — это одежда для тех, кто хочет чувствовать землю под ногами.

– Возможно, мне стоит попробовать, – Богом посмотрел на Субина, и в его взгляде была такая нежность, что у того перехватило дыхание. – Если ты поможешь мне их выбрать.

– Договорились, – улыбнулся Субин.

В ту ночь они так и не дошли до кровати. Они уснули прямо на диване, переплетясь руками и ногами. Шёлковый халат Богома и рваный деним Субина — два разных мира, которые внезапно нашли точку соприкосновения.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись лица Субина, он почувствовал, что Богом уже не спит. Он лежал и просто смотрел на него.

– Доброе утро, – прошептал Субин.

– Самое доброе за последние десять лет, – ответил Богом.

Субин понял, что их «встречи время от времени» закончились. Начиналось что-то гораздо более сложное, опасное и прекрасное. То, что нельзя было прописать в юридическом кодексе или выставить в галерее под охраной.

Выходя из квартиры через час, Субин поправил свою растрёпанную причёску и посмотрел на себя в зеркало лифта. Он всё ещё был старостой Чхве, весёлым братом и будущим адвокатом. Но теперь в его жизни был Пак Богом — человек, который пообещал купить свои первые джинсы.

И Субин точно знал: он будет тем, кто научит его их носить.