Старые тайны

В Клипоте время тянулось иначе — оно застыло в багровых сумерках, пропитанных запахом демонической крови и пыли. Данте, развалившись на обломке костяного трона, лениво подбрасывал в воздух золотую монету. Его плащ был изорван, а на лице красовалась свежая царапина, которая уже почти затянулась. Напротив него, прислонившись к выступу скалы, стоял Вергилий. Он методично протирал лезвие Ямато белым шелковым платком, словно в мире не было ничего важнее идеального блеска стали.

– Знаешь, – нарушил тишину Данте, поймав монету и зажав её в кулаке, – мы торчим здесь уже целую вечность. Мы выбили друг из друга всю дурь, порезали кучу демонов, даже успели обсудить, чья очередь сегодня получать по лицу. Но есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

Вергилий даже не поднял взгляда. Его движения оставались выверенными и холодными.

– Твое беспокойство — это лишь следствие твоего праздного ума, Данте. Займись чем-нибудь полезным. Например, помолчи.

– О, ну уж нет, – Данте спрыгнул с обломка и подошел ближе, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство брата. – Я серьезно. Ты всегда был таким... правильным. Высокомерным, помешанным на книжках, дисциплине и силе. И вдруг — бац! Выясняется, что у тебя есть сын. Почти взрослый, со скверным характером и чертовски тяжелым ударом.

Вергилий замер. Его пальцы на мгновение сжали рукоять катаны чуть сильнее, чем требовалось. Это не укрылось от глаз Данте.

– Фортуна, – продолжал младший брат, прищурившись. – Город веры, фанатиков и странных обрядов. Что ты там забыл двадцать лет назад? И самое главное — кто она?

Вергилий наконец поднял глаза. В их ледяной синеве промелькнуло нечто, что Данте не мог расшифровать: не то раздражение, не то глубоко запрятанная горечь.

– Это не твое дело.

– Как это не мое? Я — дядя! – Данте приложил руку к груди, изображая крайнюю степень возмущения. – Я имею право знать, какая женщина оказалась достаточно сумасшедшей, чтобы не просто заговорить с тобой, а еще и... ну, ты понимаешь. Она была из Ордена? Или просто заблудшая душа, которая клюнула на твой пафосный вид?

– Твое красноречие так же вульгарно, как и твои манеры, – отрезал Вергилий, убирая платок в карман. – Ты ищешь дешевых историй там, где им нет места.

– Да ладно тебе, Вёрдж! – Данте не отступал. – Неро заслуживает знать правду. Ты бросил его, даже не зная о его существовании. А теперь ты здесь, и ты молчишь как партизан. Она была особенной, верно? Иначе ты бы не задержался там ни на секунду.

Вергилий отвернулся, глядя в бесконечную пустоту нижнего мира. В его памяти всплыл образ, который он годами пытался похоронить под жаждой власти и могущества. Запах благовоний, смешанный с ароматом морского бриза. Тонкие пальцы, касающиеся его ладони. Тихий голос, в котором не было страха перед его силой.

– Она не была похожа на тех, кого ты привык встречать в своих дешевых забегаловках, – произнес Вергилий так тихо, что Данте пришлось прислушаться.

– Ого! Лед тронулся! – Данте расплылся в улыбке. – Ну же, не томи. Она была принцессой? Монахиней? Или, может, она была единственной, кто смог победить тебя в споре о поэзии?

– Хватит, Данте, – голос Вергилия снова стал стальным. – Ты не услышишь от меня ни имен, ни подробностей. Ты превратишь это в очередную шутку, а я не позволю тебе осквернять это воспоминание своим шутовством.

Данте перестал улыбаться. Он увидел, как напряглись плечи брата. Несмотря на всю свою заносчивость, Вергилий действительно берег этот секрет. Это было не просто упрямство — это была защита.

– Я не собираюсь смеяться, – мягко сказал Данте. – Просто... это часть тебя, которую я не знаю. Мы потеряли столько времени, пытаясь убить друг друга. Я просто хочу понять, что сделало тебя человеком хотя бы на один вечер.

Вергилий молчал долго. Ветер Клипота свистел между скалами, донося крики далеких тварей.

– Есть вещи, которые принадлежат только отцу и сыну, – наконец произнес Вергилий, поворачиваясь к брату. – Неро имеет право услышать эту историю первым. Из моих уст. Без твоих комментариев и неуместных острот.

– Значит, ты собираешься ему рассказать? – Данте удивленно поднял брови. – Ты уверен, что он захочет слушать? Малыш Неро довольно вспыльчив, он может просто заехать тебе по зубам прежде, чем ты откроешь рот.

– Это риск, на который я готов пойти, – Вергилий едва заметно усмехнулся углом губ. – У него мой характер. И, возможно, её сердце.

Данте хмыкнул и снова достал монету.

– Ладно, сдаюсь. Твоя тайна в безопасности... пока что. Но когда вы выйдете на этот «мужской разговор», не забудь позвать меня. Я спрячусь за углом с пиццей.

– Попробуй только, – пригрозил Вергилий, хотя в его тоне уже не было прежней злобы. – И если я увижу хотя бы одну крошку твоего фастфуда рядом, Ямато найдет себе новую ношню в твоем животе.

– Какой ты грубый, – Данте рассмеялся, подбрасывая монету. – Но знаешь, я рад.

– Чему именно?

– Тому, что ты не просто ходячая энциклопедия по уничтожению мира. Что в тебе было что-то живое. Даже если это длилось всего одну ночь в Фортуне.

Вергилий ничего не ответил. Он посмотрел на свои руки — руки, которые держали меч, убивали тысячи и искали абсолютной силы. Но где-то глубоко в памяти они все еще помнили тепло чужой кожи и мягкость синего атласа платья.

– Она любила цветы, – внезапно произнес он, уже шагая в сторону, где демоны снова начали собираться в тени. – В том городе их было много.

Данте замер с монетой в руке, глядя вслед брату.

– Цветы, значит? – прошептал он себе под нос. – Ну, это уже кое-что.

Вергилий шел вперед, и его плащ развевался, словно знамя. Он знал, что впереди еще много сражений, и, возможно, они никогда не покинут это место. Но если шанс представится, он найдет слова. Он расскажет Неро о женщине, которая не побоялась обнять демона. О той, чье имя он шептал в бреду, когда падал в бездну.

Но Данте об этом знать не обязательно. Пока что.

– Эй, подожди меня! – крикнул Данте, срываясь с места. – Ты не можешь забрать всех демонов себе, это нечестно!

– Поторопись, Данте, – отозвался Вергилий, не оборачиваясь. – Твоя медлительность утомляет меня так же сильно, как и твои вопросы.

Они снова вступили в танец смерти, два брата, вечно связанные кровью и вечно разделенные своими тайнами. И где-то там, наверху, молодой человек с протезом вместо руки и горящим взглядом даже не подозревал, что в самом сердце ада о нем наконец-то вспомнили не как о препятствии, а как о сыне.

Битва продолжалась, и звон стали заглушал все мысли. Но в редкие минуты затишья, когда Вергилий закрывал глаза, он видел не трон и не кровь. Он видел залитую солнцем площадь, белые стены Фортуны и женщину, которая улыбалась так, словно в мире не существовало никакой тьмы.

– Скоро, Неро, – сорвалось с его губ в пустоту. – Скоро.

Данте, прикончивший очередного Эмпузу, лишь понимающе улыбнулся, вытирая пот со лба. История продолжалась, и, возможно, финал у нее будет куда более человечным, чем они оба могли предположить.