Саша и свят

Школьный коридор казался Саше бесконечным лабиринтом, выкрашенным в унылый бежевый цвет. Сегодня всё было не так. Маша, её единственная подруга, свалилась с ангиной, и Саша чувствовала себя неприкаянной. Без Маши и её звонкого смеха даже привычные чёрные бэгги-джинсы казались тяжелее, а любимые конверсы неприятно жали.

Саша поправила прядь каштанового каре, которая вечно лезла в глаза, и вздохнула. В голове, как назло, крутились мысли о Святославе. Она привыкла повторять всем и каждому, а особенно Маше: «Господи, как ты его терпишь? Он же просто невыносим!». Но по ночам, закрываясь в ванной или накрываясь с головой одеялом, Саша судорожно сжимала телефон, листая его фотографии. Её пальцы дрожали, когда она увеличивала его улыбку или сосредоточенный взгляд, а тело отзывалось тягучей, постыдной сладостью, о которой никто и никогда не должен был узнать.

Три недели назад Свят и Маша расстались. Это была громкая ссора, после которой наступила тишина. Саша видела, как Свят ходил по школе — хмурый, резкий, идеально одетый в свой оверсайз, так похожий на её собственный стиль. Он игнорировал всех, и Сашу в особенности.

Уже на выходе из школы, когда Саша натягивала рюкзак на плечо, чья-то рука резко перехватила её за локоть. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Святослав. Его каштановые волосы были слегка растрепаны, а взгляд казался тёмным и колючим.

– Пойдём на заброшку. Просто погуляем, – холодно произнёс он, не глядя ей в глаза.

Саша почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Она напустила на себя максимально брезгливое выражение лица, хотя внутри всё пело от восторга.

– С чего бы это мне идти с тобой? – она фыркнула, поправляя лямку рюкзака. – Ты же меня ненавидишь, забыл?

– Просто иди, если не трусишь, – отрезал он и, не дожидаясь ответа, зашагал в сторону старого недостроя за школьным стадионом.

Саша пошла следом, стараясь сохранять дистанцию. Она смотрела на его широкую спину и чувствовала, как внутри разгорается пожар. Она любила его так сильно, что это причиняло физическую боль, но роль «ненавидящей подруги» была её единственной защитой.

Заброшенное здание встретило их запахом сырой штукатурки и битого кирпича. Они поднялись на второй этаж, где в маленькой комнате с облупившимися стенами гулял сквозняк. Свят внезапно остановился и резко развернулся к ней.

– Ты ведь тоже этого хотела, да? – его голос прозвучал низко, почти с угрозой.

– Чего «этого»? Свят, ты не в себе, – Саша попыталась сделать шаг назад, но упёрлась спиной в холодную стену.

Он подошёл вплотную. Его рост — всего на сантиметр больше её — сейчас казался подавляющим. Он смотрел на неё с какой-то яростью, в которой сквозило отчаяние. Свят знал, что это неправильно. Он знал, что должен вернуть Машу, что Маша — его девушка, а Саша — та, кого он презирал за вечные колкости. Но последние недели его преследовали иные образы. Он сам не понимал, как его ненависть превратилась в одержимость, заставляющую его до боли сжимать простыни по ночам, представляя именно эти каштановые пряди и дерзкий взгляд.

– Хватит ломать комедию, – прошептал он, сокращая расстояние до минимума.

Он грубо прижал её к стене, и Саша ахнула, вцепившись пальцами в его оверсайз-толстовку. Она должна была оттолкнуть его, должна была закричать, но вместо этого её тело предательски обмякло. Его губы накрыли её рот в резком, почти болезненном поцелуе. В этом жесте не было нежности — только накопленное напряжение и странная, злая страсть.

– Ты... что ты творишь? – выдохнула она, когда он на секунду отстранился, чтобы стянуть с неё рюкзак.

– Молчи, – выплюнул он, его руки уже бесцеремонно нырнули под её широкую футболку.

Саша задрожала. Она притворилась, что шокирована, что возмущена таким обращением. В её голове проносились мысли о Маше, о предательстве, о том, что им всего по одиннадцать лет, но всё это меркло перед тем, как его ладони касались её кожи. Это было именно так, как она представляла в своих самых смелых фантазиях.

Свят действовал напористо, словно хотел наказать её за свою слабость. Он заставил её опуститься на старый матрас, брошенный кем-то в углу.

– Ты же ненавидишь меня, – прошептала Саша, чувствуя, как его пальцы расстёгивают её джинсы.

– Ненавижу, – подтвердил он, тяжело дыша. – Именно поэтому я сделаю это с тобой так, как ты заслуживаешь.

Для Саши эти слова стали высшим наслаждением. Она видела, как он борется с собой, как его идеальный образ «правильного парня» рассыпается в прах здесь, в этой пыльной комнате. Когда он вошёл в неё, грубо и без предупреждения, она закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это было больно и в то же время невероятно правильно.

Через какое-то время ритм изменился. Первоначальная ярость Свята сменилась чем-то другим — более глубоким и тягучим. Саша, привыкнув к ощущениям, перестала играть роль жертвы. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и услышала его сдавленный стон.

– Саша... – сорвалось с его губ, и в этом звуке было больше признания, чем в любых словах.

Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Свят сел на край матраса, закрыв лицо руками. Его плечи подрагивали. Саша смотрела на него, поправляя растрепанное каре. Она видела, как ему плохо от содеянного, как он разрывается между чувством вины перед Машей и тем, что только что произошло.

Она медленно поднялась и опустилась перед ним на колени. Свят вздрогнул, когда её ладонь легла на его колено.

– Эй, – тихо позвала она.

Он посмотрел на неё — в глазах была смесь отвращения к себе и немого вопроса. Саша не стала ничего говорить. Она знала, что сейчас ему нужно забыться, уйти от этой реальности, где он — предатель, а она — «шлюха», как он сам, вероятно, думал.

Она осторожно коснулась губами его живота, спускаясь ниже. Свят замер, его дыхание снова стало рваным.

– Что ты... – начал он, но его голос сорвался, когда Саша начала расстегивать его брюки.

Она решила доказать ему, что она не просто замена Маше, а та, кто понимает его темную сторону лучше всех. Её движения были неумелыми, но полными такого искреннего желания, что Свят не выдержал. Он откинул голову назад, упираясь затылком в стену, и закрыл глаза.

В этот момент в заброшенной комнате не было ни Маши, ни школы, ни пятого класса. Были только двое детей, играющих во взрослые игры, которые они едва понимали, и густая, как патока, ненависть, которая на поверку оказалась самой сильной формой любви.

Когда они вышли из здания, солнце уже клонилось к закату.

– Завтра в школе всё будет как обычно, – холодно сказал Свят, не глядя на Сашу. – Поняла?

– Конечно, – Саша поправила свои конверсы и дерзко улыбнулась, хотя её сердце всё ещё бешено колотилось. – Я всё так же тебя ненавижу, Святослав.

Он кивнул и быстро зашагал прочь. Саша смотрела ему вслед, зная, что сегодня ночью ей больше не понадобятся фотографии в телефоне. У неё были воспоминания, которые пахли пылью, бетоном и его парфюмом. И она знала: он вернётся. Потому что ненависть — это слишком крепкий узел, чтобы его можно было так просто развязать.