Семья

В квартире на Набережной Мойки пахло крепким кофе и детской присыпкой — странное сочетание, ставшее для Лизы привычным за последние два месяца. Она аккуратно переложила спящую Тасю в кроватку и подошла к окну. Петербургское небо затянуло серыми тучами, обещавшими затяжной дождь.

Лиза вздохнула, потирая виски. Ей было всего двадцать три, и иногда, глядя в зеркало, она видела там не счастливую жену известного актера, а испуганную девочку, которая заблудилась в огромном чужом доме.

Щелкнул замок входной двери. Игорь вернулся с репетиции. Лиза непроизвольно выпрямила спину, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.

– Лиза, я дома! – Громкий, поставленный голос Игоря заполнил прихожую. – Ты почему не отвечала на сообщения? Я писал тебе в два и в половине четвертого.

Он вошел в гостиную, на ходу снимая кашемировое пальто. В свои шестьдесят два Игорь Николаев выглядел безупречно: статный, с благородной проседью и тем самым пронзительным взглядом, который заставлял трепетать зрительниц в зале.

– Игорь, Тася только что заснула, – шепотом ответила Лиза, подходя к нему. – Я поставила телефон на беззвучный режим. Извини.

Игорь нахмурился, доставая пачку сигарет.

– Я просил тебя быть на связи. Мало ли что может случиться. Ты поела? Что в холодильнике? Я же говорил, чтобы ты не заказывала доставку, это вредно.

– Я сама приготовила ужин, – Лиза опустила глаза. – Игорь, мы можем поговорить? Мне звонили из театра...

Николаев замер с зажигалкой в руке. Его глаза сузились.

– Из какого еще театра, Лиза? Ты в декрете. Твоя работа сейчас здесь, с дочерью.

– Это был Олег Павлович. Они вводят новый спектакль, и он предложил мне небольшую роль. Всего три выхода в неделю. Яна обещала помочь, она может приходить по вечерам, когда Саша на съемках...

– Нет. – Игорь резко щелкнул зажигалкой и выпустил струю дыма. – Об этом не может быть и речи. Ты мать. Тасе два месяца. Какая сцена? Ты хочешь бросить ребенка на подругу-пекаршу?

– Яна не просто «пекарша», она моя лучшая подруга и крестная Таси! – в голосе Лизы прорезались слезы. – И я не бросаю ребенка. Мне нужно выйти в свет, Игорь. Я задыхаюсь здесь. Твой контроль... он душит меня. Ты проверяешь каждый мой шаг, каждый чек из магазина!

– Я забочусь о тебе! – Игорь повысил голос, но тут же осекся, вспомнив о спящем младенце. – Я прожил жизнь, Лиза. Я знаю, как этот мир может быть жесток к молодым и неопытным. Ваня вон тоже думал, что всё знает, а теперь в сорок лет только-только за ум взялся.

В этот момент в дверь снова позвонили. На пороге стоял Ваня Николаев — старший сын Игоря, который был почти вдвое старше своей мачехи. За его спиной маячил Леша Комашко, лучший друг Игоря. Оба выглядели так, будто только что сбежали с очень скучного банкета.

– Пап, привет! Мы к вам на огонек, – Ваня широко улыбнулся, проходя в квартиру. – О, Леха, заходи, не стесняйся. Мы принесли новости и немного вина.

– Здорово, старик, – Комашко пожал руку Игорю и кивнул Лизе. – Привет, Лизонька. Как наша крестница?

– Спит, – коротко ответил Игорь, все еще не остыв от спора. – Проходите на кухню. Лиза, сделай нам чай. И принеси пепельницу.

Лиза послушно направилась на кухню, чувствуя, как обида комом застревает в горле. Вскоре к ним присоединились Саша Новиков со своей женой Яной. Яна, розовощекая и пахнущая ванилью и свежим хлебом, сразу обняла Лизу.

– Ну как ты? – шепнула она. – Сказала ему про роль?

– Сказала, – так же тихо ответила Лиза. – Он и слушать не хочет.

За столом собралась шумная компания. Друзья-актеры громко обсуждали последние сплетни киноиндустрии. Леша Комашко, отец пятерых детей, с интересом рассматривал новые фотографии Таси.

– Слушай, Игорь, – Леша затянулся сигаретой, – я тут слышал, Лизу в театр зовут? Это дело хорошее. Освежится, встряхнется. Моя Галя после третьих родов через месяц на площадку выскочила, и ничего — дети сыты, муж доволен.

Игорь помрачнел.

– У Гали был опыт, Леша. А Лиза еще совсем ребенок. Она не справится с нагрузкой. К тому же, я планировал...

Он замолчал, глядя на жену. Лиза замерла с чайником в руках.

– Что ты планировал, Игорь? – спросила она.

– Мы обсуждали это с врачом, – медленно произнес Николаев. – Тасе нужна компания. Я думаю, нам не стоит затягивать со вторым ребенком. Пока я еще в силах поднять их на ноги.

В кухне повисла тишина. Яна возмущенно открыла рот, но Саша Новиков мягко положил руку ей на плечо, призывая к спокойствию.

– Пап, ты серьезно? – Ваня нервно усмехнулся. – Лизе двадцать три. Дай ей пожить. У тебя уже есть я, Ева, теперь Тася. Куда ты торопишься?

– Я не тороплюсь, я смотрю в будущее! – Игорь ударил ладонью по столу. – Лиза, ты же сама говорила, что хочешь большую семью.

– Я хотела, – голос Лизы дрожал. – Но я не знала, что «большая семья» означает для меня домашний арест. Игорь, я люблю тебя, но я не твоя собственность. Я хочу работать. Я хочу выйти из этого декрета хотя бы на полставки.

– И кто будет смотреть за Тасей? – Игорь прищурился. – Чужая няня?

– Я буду! – Яна не выдержала и вмешалась. – Игорь Николаевич, при всем уважении, я работаю в пекарне посменно. Три дня через три. В свои выходные я с радостью посижу с крестницей. И Саша не против, правда, Саш?

Новиков кивнул, подмигивая Лизе.

– Конечно. Лиза талантливая девочка, ей нельзя зарывать талант в пеленки. Игорь, старый ты ворчун, вспомни нас в молодости. Мы же горели!

Игорь обвел взглядом присутствующих. Его лучшие друзья, его сын — все были на стороне Лизы. Он чувствовал, как его авторитет дает трещину. Он привык контролировать всё: репертуар в театре, сценарии, жизнь своих детей. Но здесь, глядя в полные слез и решимости глаза молодой жены, он вдруг почувствовал свой возраст.

– Значит, заговор? – горько усмехнулся он. – Решили всё за моей спиной?

– Нет, Игорь, – Лиза подошла к нему и положила руку на его плечо. – Мы просто хотим, чтобы все были счастливы. Если я буду сидеть дома в четырех стенах, я просто сломаюсь. И тогда никакой второй ребенок не сделает нас счастливыми. Позволь мне попробовать. Пожалуйста.

Николаев долго молчал, нервно барабаня пальцами по столу. Леша Комашко выпустил облако дыма и тихо добавил:

– Отпусти поводья, друг. Она не убежит. Наоборот — прибежит к тебе после репетиции, сияющая и соскучившаяся. Разве это не лучше, чем видеть ее заплаканной каждый вечер?

Игорь вздохнул, закрыв глаза. Образ Лизы — яркой, талантливой актрисы, какой он ее увидел впервые на экзамене — всплыл в памяти.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Три выхода в неделю. И никакой самодеятельности. Если я увижу, что ты устаешь или Тася капризничает — ты возвращаешься домой. Это мое условие.

Лиза вскрикнула от радости и бросилась мужу на шею.

– Спасибо! Спасибо, Игорь! Ты не пожалеешь!

– Посмотрим, – проворчал он, но все же приобнял ее одной рукой. – А насчет второго ребенка... мы еще вернемся к этому разговору через год. Когда ты наиграешься в приму.

Вечер закончился на удивительно теплой ноте. Ваня и Леша травили анекдоты из театральной жизни, Яна и Лиза шепотом обсуждали график дежурств с коляской, а Игорь сидел во главе стола, наблюдая за своей семьей.

Позже, когда гости разошлись, а Лиза ушла в детскую, Игорь вышел на балкон. Ночной Петербург сиял огнями. Он закурил последнюю на сегодня сигарету.

Сможет ли он действительно отпустить контроль? Ему было страшно. Страшно, что Лиза поймет, насколько велик мир за пределами их квартиры. Страшно, что разница в сорок лет станет пропастью, которую не заполнит даже любовь.

В дверь детской тихо скрипнула. Лиза вышла в коридор, ее лицо в полумраке казалось совсем юным.

– Она спит, – прошептала она, подходя к мужу. – Игорь, я правда справлюсь. И я очень тебя люблю.

Он обнял ее, вдыхая запах ее волос.

– Я знаю, Лисенок. Просто... будь осторожна.

Жизнь семьи Николаевых начала меняться. Впереди были первые репетиции, первые споры о воспитании и, возможно, новые страницы в их общей истории. Но сегодня в доме на Мойке наконец воцарился мир — хрупкий, как театральный реквизит, но настоящий.