Надежда

Сеул встретил Пак Сонхва не объятиями, а ледяным сквозняком и бесконечным гулом машин. Огромный мегаполис казался живым организмом, который пережевывал мечты и выплевывал их в виде серой пыли на асфальт. Сонхва, приехавший из тихого провинциального городка, где его красоту воспевали все — от соседок до учителей, — чувствовал себя здесь крошечным.

Он поправил лямку рюкзака, в котором лежало его портфолио — папка с фотографиями, сделанными местным фотографом на фоне старых садов и заброшенных зданий. В родном городе он был принцем. Здесь, среди небоскребов и безупречно одетых людей, он был просто еще одним красивым лицом в толпе из миллионов таких же.

За последние три дня Сонхва услышал «нет» семь раз. В крупных агентствах на него даже не смотрели дольше пяти секунд. «Слишком мягкие черты», «недостаточно опыта», «у нас уже есть такой типаж» — фразы били наотмашь, оставляя невидимые синяки на его уверенности.

Последним пунктом в его списке на сегодня значилось агентство «KQ». Оно не входило в «большую тройку», здание было скромнее, а вывеска — чуть потертой, но Сонхва знал: это его последний шанс зацепиться, прежде чем придется возвращаться домой с позором.

Он вошел внутрь. Воздух в приемной был пропитан запахом кофе и дорогого парфюма. За столом сидела девушка, которая, едва взглянув на него, кивнула в сторону длинного коридора.

– Третья дверь направо. Там сейчас проходит отбор для осеннего каталога. Живее, они скоро заканчивают.

Сонхва глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах. Он прошел по коридору, чувствуя, как бьется сердце. Открыв дверь, он оказался в просторной студии, залитой ярким светом софтбоксов.

В центре комнаты стоял невысокий мужчина. Несмотря на рост, он казался самым заметным объектом в помещении. На нем были широкие кожаные брюки, рубашка с асимметричным кроем и бесчисленное количество цепочек на шее. Его взгляд, острый и пронзительный, был устремлен в монитор ноутбука.

– Следующий! – крикнул он, даже не оборачиваясь. Голос был хриплым и пропитанным бесконечной усталостью.

Сонхва сделал шаг вперед, стараясь держать спину прямо. Его высокий рост и изящная фигура обычно привлекали внимание, но этот человек продолжал что-то яростно печатать.

– Добрый день. Меня зовут Пак Сонхва, я приехал из...

– Мне плевать, откуда ты приехал, – перебил его мужчина, наконец поднимая голову.

Его глаза были обведены темными тенями, а взгляд был настолько холодным, что Сонхва невольно замер. Это был Ким Хонджун — ведущий креативный директор и скаут агентства, человек, чей язык был острее хирургического скальпеля.

Хонджун медленно окинул Сонхва взглядом с ног до головы. Он видел сотни таких парней. Красивые, наивные, с глазами, полными надежды. Город съедал их на завтрак, оставляя лишь разбитые амбиции.

– Встань на метку, – приказал Хонджун, кивнув на крест из изоленты на полу. – Портфолио на стол.

Сонхва послушно положил папку и замер под прицелом камеры.

– Повернись профилем. Теперь другим. Посмотри в объектив так, будто ты здесь главный, а не испуганный оленёнок, потерявший маму в лесу.

Сонхва сглотнул, пытаясь расслабить челюсть. Он старался придать лицу то выражение, которое репетировал перед зеркалом в дешевом хостеле, но под тяжелым взглядом Хонджуна всё казалось фальшивым.

– Хватит, – Хонджун подошел к столу и небрежно пролистал папку Сонхва. – Боже, кто это снимал? Твой дедушка на старую «мыльницу»? Эти позы... это же прошлый век.

– Я... я старался передать атмосферу, – тихо произнес Сонхва, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

Хонджун захлопнул папку с громким хлопком и подошел вплотную. Он был намного ниже Сонхва, но Пак почувствовал себя так, будто на него смотрит гигант.

– Послушай меня, «атмосферный», – Хонджун сощурился. – В этом городе каждый второй считает себя моделью, потому что мама сказала ему, что он красавчик. Твоё лицо? Да, оно утонченное. Фигура? Неплохая. Но ты пустой. В тебе нет того яда, который заставляет людей покупать одежду. Ты приехал покорять Сеул?

– Да, – твердо ответил Сонхва, хотя голос слегка дрогнул.

– Сеул тебя не заметит, – Хонджун усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – Он просто пережует твою провинциальную нежность и выплюнет. Ты здесь никто. Очередной красивый мальчик, который через месяц будет подрабатывать в круглосуточном магазине, чтобы накопить на билет обратно в свою дыру.

Слова Хонджуна жгли сильнее, чем софиты. Сонхва почувствовал, как внутри закипает странное чувство — смесь обиды и ярости. Он столько прошел, столько отказов выслушал не для того, чтобы этот коротышка в цепях смешал его с грязью.

– Вы даже не дали мне шанса показать, на что я способен в движении, – Сонхва сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. – Вы судите по старым фото, но я здесь, перед вами.

Хонджун приподнял бровь. Его забавляла эта внезапная вспышка смелости. Обычно новички либо плакали, либо молча уходили, поджав хвосты.

– О, у принца прорезался голос? – Хонджун обошел его по кругу, словно хищник, осматривающий добычу. – Ладно. Давай проверим твою хваленую решимость. Сними пиджак.

Сонхва замер.

– Простите?

– У тебя проблемы со слухом? Сними пиджак. Я хочу видеть линии. Модель — это вешалка, Пак Сонхва. Если ты не можешь показать форму тела без дрожи в коленях, то нам не о чем разговаривать.

Сонхва медленно стянул легкий бежевый пиджак, оставаясь в тонкой белой майке, которая плотно облегала его плечи и узкую талию. Хонджун остановился прямо перед ним, его взгляд стал изучающим, почти профессионально-циничным.

– Слишком мягкий, – констатировал Хонджун, протягивая руку и бесцеремонно поправляя воротник майки Сонхва. Его пальцы, холодные и украшенные кольцами, на мгновение коснулись шеи парня. – Ты выглядишь как фарфоровая кукла. А мне нужен металл. Мне нужен кто-то, кто сможет выдержать двенадцатичасовую съемку под дождем и при этом выглядеть так, будто он владеет этим чертовым миром.

– Я смогу, – выдохнул Сонхва, глядя прямо в глаза Хонджуну.

– Слова дешево стоят, – Хонджун отступил назад и вернулся к своему столу. – Знаешь, почему я всё еще здесь, хотя агентство на грани? Потому что я вижу насквозь таких, как ты. Ты приехал за мечтой, но мечта — это работа. Грязная, тяжелая и неблагодарная.

Он взял маркер и размашисто перечеркнул первую страницу в анкете Сонхва.

– Иди домой, Пак Сонхва. Сеул тебя сожрет. Не трать моё время и свои нервы.

Сонхва стоял неподвижно. В студии воцарилась тишина, нарушаемая только гулом кондиционера. Он смотрел на Хонджуна — на этого резкого, грубого человека, который только что разрушил его последнюю надежду. Но вместо того чтобы развернуться и уйти, Сонхва почувствовал, как в груди что-то ломается, освобождая место для холодной, расчетливой решимости.

– Я не уйду, – сказал он негромко, но так отчетливо, что Хонджун снова поднял на него взгляд.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что не уйду. Вы говорите, что я пустой? Так наполните меня тем, чем нужно. Вы говорите, что я кукла? Сделайте из меня того, кто вам нужен. Но я не вернусь назад.

Хонджун на мгновение замер. В его глазах промелькнула искра — не то удивления, не то интереса, который он тут же поспешил скрыть за маской безразличия.

– Ты наглый, – Хонджун усмехнулся, опираясь ладонями о стол. – Наглость — это хорошо. Но без таланта она превращается в глупость.

Он достал из пачки визитку и, не глядя, швырнул её в сторону Сонхва. Карточка скользнула по полу и остановилась у ног блондина.

– Завтра в шесть утра. Здесь. Будет съемка для второсортного бренда обуви. Нам нужен парень на задний план, основной модели нужно на ком-то стоять или опираться. Если опоздаешь хоть на минуту — забудь дорогу сюда.

Сонхва наклонился и поднял визитку. На ней было написано только имя: «Ким Хонджун» и номер телефона.

– Я буду вовремя, – пообещал Сонхва.

– Посмотрим, – Хонджун уже снова уткнулся в монитор, давая понять, что аудиенция окончена. – И купи себе нормальную еду. Ты выглядишь так, будто упадешь в обморок от первого же порыва ветра. Свободен.

Сонхва вышел из студии, чувствуя, как мелко дрожат ноги. Он прижал визитку к груди. Это не было триумфом. Это было началом войны.

Когда дверь за ним закрылась, Хонджун наконец оторвался от экрана. Он посмотрел на закрытую дверь, затем на монитор, где сохранился один из случайных снимков, сделанных фотографом агентства, пока Сонхва стоял на метке.

На экране было лицо Сонхва — в тот самый момент, когда он разозлился. Мягкие черты заострились, в глазах появился опасный блеск, а свет софита подчеркнул идеальную линию челюсти.

– Посмотрим, Пак Сонхва, – прошептал Хонджун сам себе, крутя на пальце массивное кольцо. – Посмотрим, сколько в тебе на самом деле силы, прежде чем этот город сломает тебе хребет.

Он нажал клавишу «Delete», стирая снимок. Ему не нужны были доказательства красоты. Ему нужно было увидеть, выживет ли этот «принц» в его личном аду.

Снаружи Сеул продолжал сиять миллионами огней. Но теперь Сонхва не боялся их блеска. Он знал: чтобы стать частью этого света, нужно сначала научиться не сгорать в его лучах. И Ким Хонджун, кажется, был именно тем человеком, который либо научит его этому, либо сожжет дотла.

Сонхва шел по улице, и его походка стала чуть увереннее. Он еще не захватил этот город. Но он только что получил свое первое оружие. И он не собирался его бросать.