Кейн и Королёр друг друга не знают, но в итоге они занимаются сексом

В Удивительном Цифровом Цирке никогда не заходило солнце, но Кейн, будучи хозяином этого безумного места, решил, что сегодня всем не помешает «атмосфера тихого вечера». Он щелкнул пальцами, и небо над палаткой окрасилось в глубокий фиолетовый цвет с неоновыми звездами, а посреди главной площади материализовалось небольшое кафе в стиле ретро.

Кейн поправил свой цилиндр и нервно дернул плечом. Внутри него всё кипело. Он ненавидел покой, ненавидел тишину и больше всего на свете ненавидел розовые сопли, которые люди называли «любовью». Для него это было сбоем в системе, ненужным багом, который мешал продуктивному хаосу. Но была одна проблема, которую он не мог просто удалить из корзины.

Этой проблемой был Королёр.

– Где этот старый кусок дерева? – прорычал Кейн себе под нос, пиная ножку столика. – Если он опоздает хоть на наносекунду, я превращу его коллекцию насекомых в цифровой пепел!

– Я уже здесь, Кейн, – раздался тихий, слегка дрожащий голос за его спиной.

Королёр стоял у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его огромные глаза бегали из стороны в сторону, а руки-перчатки были прижаты к груди. Он выглядел таким беззащитным и мирным, что Кейну на мгновение захотелось что-нибудь сломать, просто чтобы восстановить баланс сил.

– Садись уже, – буркнул Кейн, указывая на стул. – Я заказал тебе этот... как его... цифровой чай. Без сахара. Сахар – это для слабаков.

– Спасибо, Кейн, это очень любезно с твоей стороны, – Королёр осторожно опустился на стул, который под ним жалобно скрипнул. – Здесь так... спокойно. Мне нравится.

– Спокойно? Это скучно! – Кейн вскочил на стол, размахивая своей тростью. – Мы могли бы сейчас сражаться с гигантскими глоинками или прыгать через огненные обручи! Вместо этого мы сидим здесь и пьем крашеную воду!

– Иногда нужно просто посидеть, – Королёр мягко улыбнулся, и эта улыбка подействовала на Кейна как системная ошибка. – Посмотри на звезды. Ты сам их создал. Они красивые.

Кейн замер. Его челюсть (буквально) на мгновение зависла в воздухе, прежде чем он захлопнул рот. Он ненавидел, когда Королёр так делал. Ненавидел, как этот тихий безумец умудрялся усмирять его ярость одним взглядом своих выпученных глаз.

– Звезды – это просто код, – проворчал Кейн, спрыгивая обратно на пол. – Но... ладно. Допустим.

Они сидели в тишине несколько минут. Королёр медленно потягивал свой чай, глядя в пространство, а Кейн сверлил его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает странное, липкое тепло. Это было хуже, чем вирус. Это было... влечение.

– Слушай, Королёр, – Кейн внезапно подался вперед, хватая собеседника за край его мантии. – Ты ведь понимаешь, что я тебя ненавижу? Ты медленный, ты вечно строишь свои крепости из подушек, и ты... ты слишком добрый! Это бесит!

Королёр не отстранился. Он лишь слегка наклонил голову, и в его глазах отразились огни кафе.

– Я знаю, Кейн. Ты всегда так говоришь, когда тебе страшно.

– Мне? Страшно?! – Кейн вскрикнул, и в кафе на мгновение погас свет. – Я – конферансье! Я – бог этого измерения! Я не знаю страха!

– Ты боишься того, что не можешь контролировать, – тихо продолжил Королёр, протягивая руку и накрывая ладонь Кейна своей. – Например, то, что ты чувствуешь сейчас.

Кейн хотел вырваться. Он хотел вызвать гром, молнии и отправить Королёра в «подвал» на веки вечные. Но вместо этого он почувствовал, как его программный код начинает плавиться. Тепло от руки Королёра было слишком реальным для этого виртуального мира.

– Заткнись, – прошептал Кейн, и его голос сорвался. – Просто замолчи.

Он резко притянул Королёра к себе, сокращая расстояние между ними. В этом жесте не было нежности – только грубая, накопленная агрессия и отчаяние. Но Королёр не сопротивлялся. Он принял этот порыв с тем же спокойствием, с каким принимал всё в этом безумном цирке.

– Пойдем отсюда, – выдохнул Кейн, щелкая пальцами.

Мир вокруг них мгновенно схлопнулся. Кафе, звезды и чай исчезли, сменившись личными покоями Кейна – хаотичным пространством, где законы физики работали через раз, а стены были увешаны золотыми кадрами из его прошлых шоу.

Кейн толкнул Королёра на кровать, которая больше походила на облако из красного бархата.

– Я всё еще ненавижу любовь, – прорычал Кейн, нависая над ним. – Это слабость. Это мусор.

– Тогда не называй это любовью, – Королёр протянул руки, обхватывая Кейна за шею и притягивая ближе. – Называй это... необходимостью.

Кейн издал звук, похожий на скрежет металла, и впился в губы Королёра резким, почти болезненным поцелуем. Ему нужно было доминировать, нужно было сломить это раздражающее спокойствие, превратить его в такой же хаос, каким был он сам.

Руки Кейна лихорадочно метались по телу Королёра, сминая тяжелую ткань его королевского одеяния. Он действовал грубо, словно пытался взломать сложный пароль, но Королёр отвечал ему с удивительной мягкостью, направляя эту ярость в нужное русло.

– Тише, Кейн... – прошептал Королёр между вдохами. – Мы никуда не торопимся. Здесь нет зрителей.

– Плевать на зрителей! – Кейн сорвал с себя цилиндр, отбрасывая его в сторону. – Я хочу знать, из чего ты сделан. Я хочу разобрать тебя на части и собрать заново!

Он прижал Королёра к матрасу, чувствуя, как под пальцами дрожит чужое тело. Это была не дрожь страха, а что-то иное – предвкушение, которое Кейн не мог до конца осознать. Его собственные чувства зашкаливали, датчики в голове буквально кричали о перегрузке.

Когда их тела окончательно сплелись в едином ритме, Кейн почувствовал, как его привычный мир рушится. Весь его контроль, вся его мания величия – всё это отступило перед простым, первобытным ощущением близости. Королёр под ним выгибался, издавая тихие, прерывистые звуки, которые заставляли Кейна терять остатки самообладания.

– Ты... мой... – задыхаясь, повторял Кейн, впиваясь пальцами в плечи Королёра. – Слышишь? Мой персонаж! Моя игрушка!

– Да, Кейн... – Королёр закрыл глаза, на его лице застыло выражение странного, блаженного безумия. – Если тебе так проще... я весь твой.

В этот момент Кейн понял, что проиграл. Он мог кричать, мог драться, мог отрицать очевидное, но этот тихий, «бесполезный» Королёр захватил власть над ним так, как не удавалось ни одному глюку.

Когда всё закончилось, и тишина снова воцарилась в комнате, Кейн лежал, уткнувшись лицом в плечо Королёра. Его дыхание постепенно выравнивалось, а в голове впервые за долгое время было пусто.

Королёр осторожно погладил его по голове, перебирая невидимые волосы.

– Ты в порядке? – спросил он шепотом.

Кейн резко дернулся и сел, пытаясь вернуть себе привычный властный вид. Он поправил галстук-бабочку (который теперь висел криво) и нащупал свой цилиндр.

– Конечно, я в порядке! – рявкнул он, хотя его голос всё еще немного дрожал. – Это было... продуктивное использование времени. Я собрал много данных. Очень много данных!

Королёр тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью.

– Ты неисправим.

– И не надейся! – Кейн вскочил с кровати и взмахнул тростью, создавая в воздухе фейерверк. – Завтра в девять утра – новое приключение! И попробуй только опоздать! Я заставлю тебя чистить зубы всем цифровым крокодилам!

Он исчез в яркой вспышке света, оставив Королёра одного в пустой комнате.

Королёр медленно поднялся, поправляя свою мантию. Он посмотрел на то место, где только что был Кейн, и на его губах заиграла слабая, понимающая улыбка.

– Конечно, Кейн, – прошептал он в пустоту. – Завтра будет новый день.

А где-то в недрах программного кода Цирка Кейн сидел в своем кресле, обхватив голову руками. Его сердце (или то, что выполняло его функцию) бешено колотилось.

– Ненавижу, – прошептал он, чувствуя, как на лице расплывается дурацкая, совершенно не подходящая злодею улыбка. – Как же я его ненавижу.