Императрица не знает отказа

Залы императорского дворца Юань утопали в ароматах лилий и дорогого вина. Золотые своды отражали свет сотен свечей, создавая иллюзию бесконечного праздника. Сегодня империя праздновала не просто союз двух сердец, но рождение новой эпохи. Корнелия-хатун, женщина, чьё имя ещё недавно произносили шёпотом на рынках, опасаясь меча её наёмников, теперь восседала на троне. Её светлые, прямые как струны волосы каскадом спадали на плечи, а голубые глаза, холодные и пронзительные, как ледники северных гор, обводили толпу придворных.

Она не была рождена для этого трона — она взяла его силой, возглавив мятеж, который стёр с лица земли старую, прогнившую династию. Чиновники склоняли головы ниже обычного, зная, что за маской безупречной красоты скрывается воля, способная сокрушить любого.

Рядом с ней сидел Совешу. Император был статен и красив: его тёмные волосы были аккуратно уложены, а карие глаза светились торжеством. Он казался идеальным дополнением к своей властной жене, хотя многие нашептывали, что в этом союзе разум преобладает над страстью.

В дальнем углу залы, среди шеренг слуг, стояла маленькая фигурка в скромном сером платье. Рашта, чьи белые вьющиеся локоны выбивались из-под чепца, не могла оторвать взгляда от помоста. Её серые глаза сияли от искреннего восторга.

– О, посмотрите на неё, – прошептала Рашта, прижимая руки к груди. – Она похожа на богиню, сошедшую с небес. Такая величественная...

Стоявшая рядом старшая горничная лишь фыркнула, поправляя поднос с кубками.

– Помалкивай, девчонка. Эта «богиня» пролила столько крови, что ею можно было бы наполнить все эти кубки. Держись от неё подальше, если хочешь сохранить голову.

Но Рашта не слушала. Для неё, выросшей в нищете и страхе, Корнелия-хатун была воплощением силы и справедливости. Девушка мечтала лишь об одном — когда-нибудь оказаться достаточно близко, чтобы просто коснуться края её мантии.

Прошло несколько недель. Шум свадебных торжеств утих, сменившись строгим распорядком дворцовой жизни. Корнелия-хатун правила железной рукой, лично просматривая отчеты казначейства и посещая военные советы. Совешу же всё чаще находил предлоги, чтобы ускользнуть от государственных дел в сады или отдаленные галереи дворца.

Именно там он впервые по-настоящему заметил Рашту. Она кормила птиц у фонтана, напевая тихую мелодию. Её доброта и пугливая грация разительно отличались от холодного величия его супруги.

– Ты поёшь так, будто в этом мире нет печалей, – раздался глубокий голос за её спиной.

Рашта вскрикнула и выронила корзинку с зерном. Обернувшись, она увидела императора и тут же упала на колени, дрожа всем телом.

– Ваше Величество! Простите Рашту, она не знала... она не хотела мешать!

Совешу мягко улыбнулся и шагнул ближе, поднимая её за локоть.

– Не бойся. Как тебя зовут?

– Рашта, господин. Я... я просто служанка.

– У тебя доброе сердце, Рашта. В этом дворце это большая редкость.

С того дня Совешу стал искать встреч с ней. Его тянуло к её простоте, к тому, как она смотрела на него — не как на символ власти, а как на человека. Но сердце Рашты было преданно не только зародившемуся чувству к императору. Она всё ещё боготворила императрицу.

Однажды, когда Корнелия-хатун проходила через восточное крыло, она заметила, как одна из молодых служанок усердно оттирает пятно на гобелене, при этом что-то восторженно бормоча себе под нос.

– Остановись, – скомандовала императрица.

Рашта замерла и медленно обернулась. Перед ней стояла Корнелия. Её голубые глаза изучали лицо девушки с пугающей проницательностью.

– Ты та самая девчонка, о которой шепчутся на кухнях? Говорят, ты слишком часто попадаешься на глаза моему мужу.

Рашта побледнела и низко склонилась.

– Ваше Величество, Рашта лишь верная слуга! Я восхищаюсь вами больше всех на свете! Вы такая мудрая и сильная... я мечтаю лишь о том, чтобы служить вам верой и правдой.

Корнелия прищурилась. Она привыкла к лести, но в голосе этой девушки звучала странная, почти детская искренность. Императрица знала о симпатии Совешу к этой беловолосой девчонке, и в её голове мгновенно созрел план. Держать врага — или потенциальную угрозу — ближе к себе было старым правилом.

– Твои слова звучат красиво, – холодно произнесла Корнелия. – Посмотрим, так ли хороши твои дела. С сегодняш дня ты — моя личная служанка. Будешь готовить мои покои к отходу ко сну.

Рашта подняла голову, и её лицо озарилось такой радостью, что даже императрица на мгновение смутилась.

– О, благодарю вас! Вы не пожалеете, Рашта будет самой лучшей подругой... то есть, служанкой!

За спиной императрицы дама Со, главная надзирательница над слугами, поджала губы. Она служила Корнелии долгие годы и видела в Раште лишь выскочку, которая не знала своего места.

Когда Корнелия удалилась, дама Со подошла к Раште и больно схватила её за плечо.

– Не думай, что это приглашение в сказку, – прошипела она. – Императрица не заводит друзей. Она заводит инструменты. И если ты затупишься или начнешь мешать, я лично выброшу тебя в канаву, из которой ты вылезла.

Рашта лишь робко кивнула, но в душе её пели птицы. Она будет рядом с императрицей! Она сможет доказать свою преданность!

Вечером того же дня Рашта расчесывала длинные волосы Корнелии. В покоях царил полумрак, пахло сандалом и воском.

– Расскажи мне, Рашта, – внезапно нарушила тишину императрица, – о чем ты говоришь с моим мужем, когда вы остаетесь наедине?

Рука Рашты дрогнула, и гребень едва не зацепился за прядь.

– Мы... мы почти не говорим, Ваше Величество. Его Величество спрашивает о птицах или о погоде. Он очень добр к Раште.

Корнелия посмотрела на отражение девушки в зеркале. Она видела, как вспыхнули щеки служанки при упоминании Совешу. Гнев, холодный и расчетливый, шевельнулся в груди императрицы. Совешу был её союзником, её партнером по власти, и она не собиралась делить его внимание с кем-то вроде этой девчонки.

– Доброта — это слабость, которую императоры не могут себе позволить, – отрезала Корнелия. – Запомни это. И если я узнаю, что ты используешь свою «доброту», чтобы очаровать его, твоя участь будет незавидной.

– Рашта никогда бы не посмела обидеть вас! – воскликнула девушка, падая на колени. – Я люблю императора, потому что он ваш муж, и я уважаю вас больше всех!

Корнелия-хатун усмехнулась, но взгляд её остался ледяным. Она чувствовала, что эта девушка станет либо её самым верным союзником, либо причиной, по которой её новый мир рухнет.

Позже, когда Рашта покинула покои, она столкнулась в коридоре с Совешу. Он ждал её в тени колонн.

– Рашта, – тихо позвал он, и в его глазах вспыхнула нежность, которую он никогда не показывал жене. – Я слышал, она сделала тебя своей служанкой. Тебе не стоит быть так близко к ней. Корнелия... она может быть жестокой.

– Нет, Ваше Величество, – Рашта покачала головой, её серые глаза светились преданностью. – Она прекрасна. Я справлюсь. Я хочу, чтобы мы все были счастливы.

Совешу взял её за руку, и Рашта почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она любила его — этого сильного, но одинокого мужчину. Но она также боготворила женщину, которая теперь владела её жизнью.

Рашта еще не знала, что во дворце Юань любовь и преданность — это самые опасные монеты, и цена за них всегда оплачивается кровью. Дама Со, наблюдавшая за этой сценой из-за угла, уже планировала, как донести императрице о «непозволительной близости» новой служанки и императора.

Война за сердце императора и трон империи только начиналась, и Рашта, сама того не желая, оказалась в самом её эпицентре. Корнелия-хатун, наблюдая из окна своих покоев за ночным садом, сжала кулаки. Она не позволит какой-то служанке разрушить то, что она строила на костях своих врагов.

– Ты хочешь быть моей подругой, Рашта? – прошептала императрица в пустоту комнаты. – Что ж, посмотрим, выдержишь ли ты пламя моей дружбы.