Лучший друг моего сына…

Дождь за окном не просто шел — он обрушивался на Сеул стеной, превращая огни города в размытые акварельные пятна. Чонгук заглушил мотор мотоцикла у ворот дома Кимов, чувствуя, как ледяные капли мгновенно пропитывают его кожаную куртку и джинсы. Он знал, что Ханыля нет дома. Знал, что тот уехал к матери в Пусан на выходные, оставив отца одного в этом огромном, пахнущем сандалом и свежесрезанными цветами особняке.

Чонгук глубоко вдохнул, поправив под курткой бутылку дорогого красного вина — того самого, о котором Тэхен вскользь упоминал во время их недавнего разговора в саду. Пальцы подрагивали, но не от холода. За последние четыре месяца Чонгук изучил Тэхена так, как не изучал ни один предмет в университете. Он знал, как Ким хмурится, когда не может подобрать идеальную ноту для нового парфюма, как его длинные пальцы, украшенные серебряными кольцами, рассеянно перебирают лепестки пионов, и как мягко он улыбается, называя Чонгука «частью их маленькой семьи».

Семья. Чонгуку этого было мало.

Он нажал на звонок. Через минуту дверь открылась, и на пороге появился Тэхен. На нем был свободный кашемировый кардиган цвета топленого молока и домашние брюки. В руках он держал книгу, а на кончике носа покоились очки в тонкой оправе, которые делали его пугающе красивым и домашним одновременно.

— Чонгук? — Тэхен удивленно приподнял брови, оглядывая промокшего до нитки парня. — Что ты здесь делаешь? Ханыль же уехал, разве он тебе не сказал?

— Сказал, — Чонгук сделал шаг вперед, в тепло прихожей, от него исходил пар. — Но я приехал не к нему. Я приехал к вам, господин Ким.

Тэхен замер на мгновение, переваривая услышанное. Взгляд его темных глаз скользнул по лицу Чонгука, по каплям воды, стекающим с подбородка, и остановился на бутылке вина, которую тот вытащил из-под куртки.

— Ты с ума сошел, простудишься же, — Тэхен вздохнул, но в сторону не отошел, пропуская гостя внутрь. — Проходи скорее. Живо в ванную, я принесу сухую одежду.

Через десять минут Чонгук, согретый горячим душем, вышел в гостиную. На нем были вещи Тэхена — серые спортивные штаны и футболка, которая на широких плечах Чонгука сидела в обтяжку. Тэхен в это время хлопотал на кухне.

— Я решил приготовить легкий ужин, раз уж у нас гость, — сказал Тэхен, не оборачиваясь. Он нарезал сыр и фрукты, его движения были точными и изящными, как у хирурга или... парфюмера. — Зачем ты приехал в такую погоду, Чонгук-и?

— Соскучился по нашим разговорам, — Чонгук подошел ближе, вставая почти вплотную. — И хотел отблагодарить за ваше гостеприимство. Вы так много сделали для меня за эти месяцы.

— Глупости, — Тэхен обернулся, и их взгляды встретились. — Ты друг моего сына. Ты и сам нам как родной.

— Вот именно, — тихо произнес Чонгук, забирая нож из рук старшего. — «Как родной». Но я не хочу быть просто другом вашего сына, Тэхен-ши.

Он начал помогать с нарезкой, и в какой-то момент их пальцы соприкоснулись на деревянной доске. Тэхен не отдернул руку сразу. Он замер, глядя на татуированную кисть Чонгука, которая выглядела такой сильной и контрастной на фоне его собственной бледной кожи. Воздух на кухне внезапно стал тяжелым, наполненным ароматом роз, которые Тэхен принес из сада утром, и едва уловимым запахом его собственного парфюма — чего-то мускусного и глубокого.

— Давай просто выпьем вина, — негромко предложил Тэхен, разрывая контакт.

Они устроились в гостиной. На столе горело несколько свечей — Тэхен любил мягкий свет. Вино оказалось превосходным, оно мягко обволакивало, расслабляя мышцы и развязывая языки.

— Мина звонила сегодня, — вдруг сказал Тэхен, рассматривая рубиновую жидкость в бокале. — Опять шутила, что я зарастаю мхом в своем саду и лаборатории. Говорит, мне пора найти кого-то, а то я скоро начну разговаривать с флаконами.

— Она не права, — Чонгук внимательно наблюдал за ним. — Вы не зарастаете мхом. Вы... вы самый живой и чувственный человек, которого я знаю.

Тэхен тихо рассмеялся, прикрыв глаза.

— Ты просто слишком молод, Чонгук. В твоем возрасте всё кажется ярким и значительным. А я... я просто отец твоего лучшего друга. У меня за плечами брак, взрослый сын и работа, которая заменяет мне всё остальное.

— А если я скажу, что ваша работа — это то, что меня в вас восхищает? — Чонгук подался вперед, ставя бокал на столик. — Ваша страсть к запахам, то, как вы создаете миры из капли эссенции... Я хочу знать о вас всё. Каждую мелочь.

Тэхен улыбнулся — это была та самая мягкая, немного грустная улыбка, от которой у Чонгука внутри всё переворачивалось.

— Ты странный мальчик, Чонгук-и. Настойчивый.

— Я не мальчик, — отрезал Чонгук. Он поднялся с кресла и сел на ковер у ног Тэхена, положив руки на подлокотники его кресла. — Я мужчина, который точно знает, чего хочет. Или кого.

Тэхен затаил дыхание. Он видел перед собой молодого, полного сил парня с горящими шоколадными глазами. Чонгук был воплощением энергии: его мышцы перекатывались под тонкой тканью футболки, его татуировки манили, а дерзость пугала и притягивала одновременно. Тэхен чувствовал, как вино и близость этого юного тела кружат голову. Это было приятное, почти забытое чувство — быть желанным.

— Чонгук, это вино говорит в тебе... — начал было Тэхен, пытаясь сохранить остатки здравого смысла.

— Нет, — перебил его Чон. — Вино только дает мне смелость сказать то, что я думаю каждый раз, когда вижу вас в саду. Каждый раз, когда вы поправляете мне воротник или предлагаете остаться на ужин.

Чонгук больше не мог ждать. Четыре месяца стратегии, полунамеков, взглядов исподлобья и случайных касаний вылились в одно резкое движение. Он приподнялся и, обхватив лицо Тэхена ладонями, накрыл его губы своими.

Тэхен вскрикнул от неожиданности, его глаза округлились. Он попытался отстраниться, упираясь руками в грудь Чонгука, но тот был непоколебим. Поцелуй был властным, настойчивым, со вкусом терпкого винограда и дождя. Чонгук не просто целовал — он заявлял свои права, вкладывая в это движение всё то нетерпение, которое копил неделями.

Через несколько секунд сопротивление Тэхена ослабло. Его руки, вместо того чтобы отталкивать, судорожно вцепились в плечи парня. Он издал тихий, сокрушенный стон прямо в губы Чонгука, и это стало для младшего сигналом.

Когда они наконец отстранились друг от друга всего на пару сантиметров, их дыхание было тяжелым и прерывистым. Чонгук прижался своим носом к носу Тэхена, чувствуя, как того мелко дрожит. У Тэхена в голове все перемешалось. Эйфория, которую он не чувствовал годами, ударила в кровь сильнее любого алкоголя.

— Это... это ошибка, — прошептал Тэхен, хотя его пальцы всё еще путались в волосах Чонгука. — Боже, Чонгук, Ханыль... Я старше тебя почти на пятнадцать лет. Мы должны остановиться, пока не поздно.

Чонгук придвинулся еще ближе, так что их лбы соприкоснулись. Его голос стал низким, вибрирующим от напряжения.

— Мне плевать на цифры. И Ханыль никогда не узнает, если вы этого не захотите. Но не гоните меня сейчас. Посмотрите на меня, Тэхен-ши.

Он заставил старшего поднять взгляд.

— Дайте мне шанс. Всего один шанс доказать, что я могу сделать вас счастливым. Вы мне правда очень нравитесь. Не как отец друга. А как мужчина, без которого я уже не представляю свой день.

Тэхен смотрел в эти искренние, темные глаза и видел в них отражение собственного одиночества, которое этот парень так бесцеремонно решил разрушить. В комнате пахло дождем, вином и началом чего-то, что могло либо разрушить их жизни, либо стать самым прекрасным ароматом в коллекции Ким Тэхена.

— Ты невыносим, — выдохнул Тэхен, и в этом шепоте уже не было протеста.

Чонгук улыбнулся — победно и нежно — и снова приник к его губам, зная, что на этот раз его не оттолкнут.