...

Звук гудящих рядом машин давил тупой болью в висках. Мигрень настигала меня медленно и густо, превращая реальность в вязкий кисель из выхлопных газов и чужого раздражения. Я убрала руки с руля, чувствуя, как подрагивают пальцы. Хватит. Достала из кармана служебной формы зажигалку и пачку сигарет, чиркнула кремнем и глубоко затянулась, позволяя горькому дыму хоть немного притупить нарастающий гул в голове.

– Все равно стоим в пробке, – бросила я сидящему рядом младшему сержанту.

Парень посмотрел на меня с нескрываемым непониманием, смешанным с легким недовольством. Тц... Зелёный ещё, только после обучения. Правила, уставы, кодексы... В его глазах я, должно быть, выглядела воплощением должностного преступления: полковник МЧС курит прямо в служебной машине, забив на субординацию. И кому же его отдать? Конечно, Сизовой! Как будто на мне почти весь отдел не держится и других дел нет, кроме как с собой на вызовы таскать молодых.

Я резко выругалась, когда впереди стоящая фура даже не дернулась на мигнувший светофор. Дала несколько красноречивых, надрывных гудков и, к черту всё, резко вывернула руль, направляя машину через поле, в обход затора. Пошли все нахрен. Мы МЧС, едем по вызову, нам можно... или, по крайней мере, я сделаю так, чтобы было можно.

Сержант вжался в кресло, когда машину подбросило на кочке. Он явно хотел что-то сказать — процитировать пункт инструкции или напомнить о сохранности казенного имущества, — но я перебила его на взлете:

– Товарищ младший сержант, что там вообще? Ничего, кроме адреса, к сожалению, не знаю.

Это была горькая правда моей жизни. Я разрывалась между бумажной волокитой, подчиненными, которых приходилось ежедневно ставить на место, и выездами «в поле», где ситуацию часто узнавала уже по факту. Пусть эта «зелень» выполнит хотя бы две свои задачи: прочитает справку по вызову и, ради всего святого, не будет мешаться под ногами.

– Звонила пенсионерка, подозрение на утечку газа в жилом доме, товарищ полковник, – четко, почти по-военному отрапортовал юноша.

Я коротко кивнула. Любой другой из нашего отдела уже начал бы ворчать, списывая всё на старческий маразм и ложный вызов. «Мало ли, что бабулькам покажется, нос-то старый, запахи путает». Но у меня на такие случаи ответ один: «Перестраховаться никогда лишним не будет». А сейчас тем более... что-то на уровне подсознания тревожно трепетало. Шестое чувство? Хотя, скорее всего, это просто хронический недосып и слишком крепкий кофе, который я глушила литрами.

В свои тридцать семь я была для окружающих «железной леди» с колючим характером. Ни детей, ни мужа. «Погрязшая в работе», как шептались за спиной. Всю жизнь отличница, мечтавшая о подвигах в рядах МЧС. Мечта сбылась, но реальность оказалась серой и изматывающей. Седьмой год в полковниках. Скука, перемежающаяся нервотрепкой.

Служебная машина затормозила во дворе побитых жизнью хрущевок. Нас уже ждала старушка — милая, но крайне взволнованная. Я быстро успокоила её парой дежурных фраз, бросила сержанту команду заполнять рапорт, а сама быстрым шагом направилась в подъезд.

На пятый этаж взлетела легко. Несмотря на курение, физическую форму я поддерживала фанатично — старая привычка отличницы. В указанной квартире действительно воняло газом. Густо, сладко, смертельно. Я шагнула на кухню, потянулась к вентилю...

Вспышка.

Ослепительно-белый свет поглотил мир. Звук взрыва я даже не услышала — он просто выключил реальность.

Приходя в сознание, я с удивлением поняла, что ничего не болит. Это было неправильно. Я видела сотни тел после взрывов бытового газа: обугленные куски мяса, переломанные кости, содранная кожа. Но сейчас... ни боли, ни звона в ушах. Только странная легкость.

Открыв глаза, я поняла, что не в больнице. Квартира. Обстановка другая, но всё те же советские черты. Я попыталась повернуться и замерла. Моя рука... маленькая, пухлая ладошка ребенка лет семи.

«Жизнь проносится перед глазами?» — мелькнула мысль и тут же исчезла. Я выросла в детском доме, и там не было таких уютных комнат. Я встала, пошатываясь. Маленький рост, потрепанный синий свитер на три размера больше, шорты, перетянутые взрослым ремнем. Зеркало в серванте подтвердило худшие и лучшие опасения одновременно. На меня смотрела девочка с огромными зелеными глазами и длинными темными волосами. У меня никогда не было таких волос — в детдоме стригли «под горшок» всех подряд, да и родной мой цвет был рыжим.

Это был подарок? Или предсмертный бред? В любом случае, я решила жить.

Прошло время. Я привыкла к новой реальности. Мать — молодая, безалаберная девица, которой ребенок был в тягость. Дядя — суровый военный, Михаил Воронин, который изредка появлялся в нашей жизни, привозя дисциплину и армейские пайки. Я росла быстрее, чем полагалось. В четырнадцать закончила школу с золотой медалью — еще бы, с багажом знаний сорокалетней женщины. Поступила на физика-конструктора. А потом наступил 2006 год. Вторая авария в Чернобыле.

Дядя пропал в Зоне. Мать окончательно спилась и в припадке безумия выгнала меня из дома. Я не пропала. Я знала, куда идти. Зона звала меня, как будто мы были связаны невидимой пуповиной.

В пятнадцать я пересекла Периметр.

Полтора года спустя я уже не была той маленькой девочкой Маргоритой. Зона изменила меня, а я — её. Оказалось, что аномалии меня «не видят». Я проходила сквозь «трамплины» и «электры», даже не сбавляя шага. Бандиты, попытавшиеся напасть на «легкую добычу», быстро поняли свою ошибку — некоторые из них до сих пор кричат по ночам, если остались живы. В барах меня шепотом называли Сатаной.

А потом был Монолит. Я не знаю, как это вышло — просто пришла в Припять, просто заговорила с ними. Оказалось, что «Голос Монолита» — это радиоактивный бред, который можно перенастроить. Я стала их главой. Монархом в юбке, читающим проповеди и одновременно возвращающим людям сознание с помощью своих разработок. «Просветленные» — так я называла тех, кому вернула разум. Нас было немного, но мы были силой.

И вот теперь — этот бункер. Переговоры.

Зона сошла с ума. Появилась новая группировка с оружием, которое не снилось даже военным. Враги объединились. Долг, Свобода, Наемники... и мы.

Я стояла у входа, затягиваясь сигаретой. На входе двое свободовцев. Один — Локи, старый знакомый по Янову. Второй... Лукаш. Я смотрела в его зеленые глаза и видела отражение в том старом серванте. Фотографии из маминого альбома не лгали. Мой биологический отец стоял передо мной, не подозревая, что «фанатичка из центра» — его кровь.

– А говорили, Монолит только молитвы бормочет, – усмехнулся Лукаш, разглядывая мой комбинезон. – А тут целая барышня. Глаза... знакомые.

Я пустила дым ему в лицо, едва заметно улыбнувшись.

– Много будешь знать, Лукаш, в «Свободе» не задержишься.

Вскоре подошли остальные. Орел — глава наемников, скользкий тип, с которым у меня были старые счеты. И... Генерал Воронин. Мой дядя. Он постарел, осунулся, но взгляд остался прежним — стальным и прямым. Он смотрел на меня как на врага, не узнавая в повзрослевшей Сатане ту маленькую племянницу, которой когда-то варил суп.

Переговоры были тяжелыми. Орел хамил, Воронин давил авторитетом, Лукаш пытался шутить, чтобы разрядить обстановку. Я молчала, слушая их перепалки, и ждала.

– Мы не можем доверять фанатикам, – отрезал Орел, стукнув кулаком по столу. – Сатана, или как там тебя... твой Монолит — это бомба замедленного действия.

– Мой Монолит — это единственная сила, которая удерживает Центр от того, чтобы он не выплеснулся на ваши блокпосты, – спокойно ответила я. – Если я дам приказ, мои люди просто отойдут в сторону. И тогда никакие ваши «Винторезы» не помогут, когда попрет то, что живет в Саркофаге.

Воронин нахмурился, вглядываясь в моё лицо.

– Откуда у тебя эта фамилия? – вдруг спросил он, перебив Орла.

– Какая разница, Генерал? – я затушила сигарету о край стола. – Мы здесь, чтобы обсудить общую угрозу. Или вы хотите помериться родословными?

Переговоры всё же завершились относительным успехом. Был намечен план совместного удара по новой группировке. Но когда мы вышли из душного бункера, меня настигла она.

Мигрень. Густая, пульсирующая боль в висках, предвестник чего-то масштабного.

– Сейчас накроет, – бросила я, прислонившись к бетонной стене.

– Что ты несешь? – огрызнулся Орел, поправляя снаряжение. – Небо чистое. Ты просто чокнутая, девка.

Он махнул своему подручному, и они зашагали прочь по тропинке.

Я закрыла глаза и начала негромкий отсчет:

– Пять... четыре... три... два... один.

В ту же секунду десятки КПК в округе зашлись надрывным писком. Небо над Радаром мгновенно окрасилось в кроваво-рыжий цвет, а земля под ногами мелко задрожала.

– Выброс! – заорал кто-то из свободовцев. – Все назад в бункер!

Воронин и Лукаш замерли на пороге, глядя на меня с суеверным ужасом. Я же просто стояла, подставив лицо первому порыву горячего, пахнущего озоном ветра.

– Добро пожаловать в мой мир, господа, – прошептала я, чувствуя, как Зона смеется вместе со мной.

Впереди была война, секреты прошлого и, возможно, финал этой странной второй жизни. Но сейчас я была Сатаной, и Зона подчинялась моему ритму.