хз

Воздух в школьном спортзале, превращенном в танцпол, был пропитан запахом дешевого парфюма, пота и невысказанных обид. Тяжелые басы дрожали в груди, заставляя сердце биться в унисон с ритмом. Вика прижалась к стене, стараясь стать невидимой. Ее рыжие волосы огненным каскадом рассыпались по плечам, а веснушки на бледном лице казались темными пятнами в свете неоновых ламп. Она искала глазами Сашу Варагушина. Высокий, статный, с ледяными голубыми глазами — он был ее наваждением и ее кошмаром.

Варагушин, как обычно, был в центре внимания. Его рост в сто восемьдесят девять сантиметров позволял ему возвышаться над толпой, словно скала. Он громко хохотал, пошло подшучивая над проходящими мимо десятиклассницами.

– Эй, рыжая! – крикнул он, заметив Вику. – Чего стоишь в углу, как забытая швабра? Иди сюда, может, хоть танцевать научу, если не споткнешься о свои комплексы.

Вика вспыхнула, закусив губу. Она любила его, но эта любовь была похожа на стокгольмский синдром. А рядом с ней стоял Саша Шкереев — тихий, незаметный парень с каре и добрыми карими глазами. Он смотрел на Вику с такой нежностью, что у любого другого сердце бы растаяло, но Вика видела в нем только друга.

– Не слушай его, Вик, – тихо сказал Шкереев, поправляя очки. – Он просто идиот.

– Заткнись, скуф, – бросил Варагушин, подходя ближе. Он навис над Шкереевым, и в этот момент разница в росте и силе была пугающей. – Ты вообще зачем сюда пришел? Книжки читать?

Никто не знал, что под этой маской грубого альфы-футболиста Варагушин скрывал дрожащее сердце омеги, которое замирало каждый раз, когда он видел Шкереева. А Шкереев, этот "тихоня", на самом деле обладал стальным стержнем альфы, который он просто не привык демонстрировать в этой токсичной компании.

В другом конце зала Амина, затянутая в черную кожу, с коротким каре и вечно тлеющей сигаретой в руке (хотя курить в зале запрещали), буравила взглядом Аню. Аня, лучшая подруга Вики, была полной противоположностью Амины: красное каре, мягкий взгляд карих глаз, карты таро в кармане школьного пиджака.

– Опять свои гадалки притащила, святоша? – Амина преградила Ане путь, выдохнув дым прямо ей в лицо. – Нагадай себе, когда я наконец перестану портить тебе жизнь.

– Твоя ненависть — это просто крик о помощи, Амина, – спокойно ответила Аня, хотя ее руки заметно дрожали. – Ты боишься того, что написано у тебя на запястье.

Амина инстинктивно дернула рукавом, прикрывая кожу. Там, скрытые под слоем браслетов, были начертаны слова, которые она услышит от своего соулмейта. И она знала, что голос этот принадлежит той, кого она травила последние два года.

Тем временем Катя, кудрявая и высокая, пыталась отбиться от навязчивого Ярика Мухина. Ярик был воплощением отсутствия харизмы: нескладный, с неприятным голосом и полным отсутствием такта.

– Ну Кать, ну че ты ломаешься? – гнусавил он. – Давай отойдем, я тебе кое-что покажу.

– Мухин, иди в баню, – огрызнулась Катя. – У меня от твоих подкатов даже мама в гробу перевернулась, а это, поверь, сложно.

Она пыталась шутить, но на душе было паршиво. Катя давно скрывала, что ее тянет к Амине, но понимала, что та слишком занята своей войной с Аней.

Внезапно музыка оборвалась. В центр зала вышел Илья Анатольевич, учитель информатики. Он выглядел сурово: рост сто восемьдесят, крепкие плечи, проницательный взгляд.

– Мухин, я тебе сколько раз говорил не приставать к девочкам? – голос учителя прозвучал как гром.

– А че такого, Илья Анатольич? – огрызнулся Ярик. – Сама напросилась.

Учитель не стал тратить слова. Одним резким движением он схватил Мухина за шиворот, и через секунду кулак информатика встретился с лицом Ярика. Тот отлетел к матам, зажимая разбитый нос. В зале воцарилась тишина. Катя смотрела на Илью Анатольевича широко открытыми глазами. В этот момент она поняла — Амина забыта. Этот грубый, решительный мужчина, от которого за версту веяло властью, стал ее новым миром.

– Всем продолжать веселье, – бросил Илья Анатольевич, поправляя брюки, которые подозрительно плотно облегали его бедра. – А ты, Катя, зайди завтра в кабинет информатики. Нужно... обсудить твою успеваемость.

Катя кивнула, чувствуя, как по телу разливается жар.

Дискотека возобновилась. Варагушин, разгоряченный моментом, схватил Шкереева за руку и потащил в темный коридор за сценой.

– Слушай сюда, Шкереев, – прошипел он, прижимая Сашу к стене. – Ты мне всю душу вымотал. Хватит строить из себя жертву.

– А ты хватит строить из себя тирана, Варагушин, – неожиданно твердо ответил Шкереев. Он перехватил запястье блондина, заставляя того вскрикнуть от неожиданности. – Я знаю, кто ты. И я знаю, что за слова у тебя на руке.

Саша Шкереев рванул рукав спортивной кофты Варагушина. Там, на белой коже, четкими буквами было выведено: "Перестань прятаться, я тебя вижу".

Варагушин замер. Это были именно те слова, которые Шкереев сказал ему в первый день знакомства, когда Варагушин пытался отобрать у него рюкзак.

– Ты... – прошептал Варагушин, чувствуя, как его омежья натура берет верх. – Ты мой?

– Всегда был твоим, идиот, – Шкереев притянул его к себе и впился в губы грубым, властным поцелуем.

Варагушин застонал, обхватывая руками шею Шкереева. Его высокий рост больше не имел значения, он чувствовал себя маленьким и защищенным в руках этого невысокого, но невероятно сильного парня.

В это же время в зале к Вике подошла новенькая девочка — Милана. У нее были ярко-красные волосы и удивительно добрые голубые глаза.

– Привет, – мягко сказала Милана. – Ты выглядишь так, будто тебе здесь совсем не место. Пойдем на улицу? Там звезды красивые.

Вика посмотрела на Милану и вдруг поняла, что все ее страдания по Варагушину были лишь туманом. Милана излучала такое тепло и понимание, которого Вика никогда не чувствовала раньше.

– Пойдем, – улыбнулась Вика, впервые за вечер чувствуя себя по-настоящему счастливой.

А в темном углу за раздевалками Амина прижала Аню к стене. Сигарета была отброшена в сторону.

– Я тебя ненавижу, – прошептала Амина, глядя в карие глаза напротив.

– Нет, не ненавидишь, – Аня коснулась пальцами метки на запястье Амины. – Ты просто боишься, что я увижу, какая ты на самом деле.

Амина всхлипнула и уткнулась носом в шею Ани.

– Ты такая правильная, Аня... Это бесит.

– Я такая, какая есть. И я буду рядом.

В ту ночь в школе рушились старые маски и рождались новые союзы. Метки на запястьях горели, подтверждая, что судьба никогда не ошибается, даже если путь к ней лежит через драки, слезы и разбитые носы. Катя, провожая взглядом Илью Анатольевича, уже знала, что завтрашний урок информатики изменит ее жизнь навсегда. А Варагушин и Шкереев, скрытые тенью кулис, наконец-то нашли свой ритм, который был гораздо важнее любой музыки на этой дискотеке.