Прошлое и настоящее время

Тишина в комнате была неестественной, давящей. Огромный зал, обставленный мягкими диванами, казался ловушкой, несмотря на отсутствие решеток. Мстители, Стражи Галактики, маги и воины Ваканды — все они замерли, глядя на человека, который появился из ниоткуда всего несколько часов назад.

Жуань Няньчу не вписывался в этот мир высоких технологий и магических артефактов. В его осанке, в его взгляде читалась иная реальность — мир Дверей, мир, где смерть ходит по пятам, а каждый шаг может стать последним. И сейчас этот человек, игнорируя направленное на него оружие и гневные взгляды супергероев, не сводил глаз с Питера Паркера.

– Линь Цуши, посмотри на меня, – голос Жуань Няньчу был мягким, почти умоляющим, но в нем слышалась сталь. – Перестань притворяться. Эти люди, эти костюмы... это не твое. Ты забыл, кто ты? Ты забыл наш дом?

Питер, вжавшийся в спинку дивана рядом с Тони Старком, выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Его руки дрожали, а маска Человека-паука лежала на коленях, обнажая бледное, испуганное лицо подростка.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – прошептал Питер, едва сдерживая слезы. – Меня зовут Питер Паркер. Я из Квинса. Я... я Мститель.

– Ты — Линь Цуши, – отрезал Жуань Няньчу, делая шаг вперед. Стив Роджерс тут же выставил щит, преграждая ему путь, но мужчина даже не взглянул на капитана. – Ты тот, кто прошел со мной через ад. Ты тот, кого я ждал. Неужели этот фальшивый мир стер всё, что было между нами?

Тони Старк, чья броня тихо гудела от переполняющей её энергии, положил руку на плечо Питера.

– Послушай, парень в странном наряде, – голос Тони был полон яда. – Я не знаю, из какой психушки ты сбежал, но этот мальчик — мой протеже. И если ты сделаешь еще хоть шаг, я превращу тебя в тостер. Мне плевать, что сказал голос с потолка.

Жуань Няньчу горько усмехнулся. Он проигнорировал угрозу Старка и снова обратился к Питеру, протягивая руку.

– Помнишь Двери? Помнишь холод, который пробирает до костей, когда ты входишь в новый мир? Помнишь, как мы спасали друг друга? Цуши, вернись ко мне. Если ты не вспомнишь, мы все застрянем здесь навсегда. Голос не шутил. Твоя память — это ключ к выходу.

– Хватит! – выкрикнул Питер. Он вскочил с дивана, и его голос сорвался на крик. – Перестаньте это делать! Я не Линь! Я не знаю никаких дверей! Вы пугаете меня!

Ванда Максимофф, стоявшая чуть поодаль, нахмурилась, её глаза на мгновение вспыхнули алым.

– Я чувствую его разум, – тихо произнесла она, обращаясь к Стиву и Наташе. – Там... там хаос. Как будто две жизни пытаются занять одно пространство. Этот человек может говорить правду, даже если Питер этого не осознает.

– Это безумие, – буркнул Ракета, нервно перебирая детали какой-то железки. – Нас ждет фиолетовый парень с перчаткой, а мы тут смотрим семейную драму какого-то китайского парня и нашего паукообразного.

– Если мы не выйдем отсюда, Танос победит без боя, – заметил Доктор Стрэндж, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен на Жуань Няньчу. – Время здесь течет иначе, но оно не бесконечно.

Жуань Няньчу снова попытался подойти к Питеру. Его движения были текучими, быстрыми. Он оказался рядом с мальчиком прежде, чем Тони успел среагировать. Он схватил Питера за плечи, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Вспомни! – потребовал он. – Вспомни запах старых книг, вспомни тишину наших вечеров. Вспомни, как я обещал, что никогда не оставлю тебя. Линь Цуши, открой глаза!

Питер задыхался. В его голове вспыхивали странные образы: темные коридоры, запертые двери, окровавленные ключи и человек, чье лицо было так похоже на лицо того, кто сейчас тряс его за плечи. Но эти видения причиняли боль, они ощущались как чужеродное вторжение.

– Не трогай меня! – Питер с силой оттолкнул Жуань Няньчу. Из его глаз хлынули слезы. – Уходи! Уходи и не прикасайся ко мне больше!

Мальчик развернулся и буквально бросился к Тони Старку, прячась за его спиной и обхватывая его руками, как ребенок ищет защиты у отца.

– Мистер Старк, пожалуйста, – всхлипнул Питер, утыкаясь лицом в плечо Тони. – Пусть он уйдет. Я не хочу его слушать. Я не хочу ничего вспоминать. Я хочу домой... я хочу, чтобы всё было как раньше.

Тони почувствовал, как внутри него всё закипает. Он обнял Питера одной рукой, а другой направил репульсор прямо в грудь Жуань Няньчу.

– Ты слышал парня, – прорычал Старк. – Отойди от него на десять футов, или я забуду о гостеприимстве.

Жуань Няньчу замер. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, исказилось от боли. Он смотрел на то, как Питер цепляется за Старка, как он ищет утешения у человека, который для него был всем в этой реальности.

– Ты выбираешь эту ложь? – тихо спросил Жуань. – Ты выбираешь мир, который обречен? Цуши, если ты не вспомнишь, ты умрешь здесь вместе с ними.

– Тогда я умру с ними! – крикнул Питер, не оборачиваясь. – Они — моя семья! Они настоящие! А ты... ты просто кошмар, от которого я хочу проснуться!

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Тор, придерживая Громобой, переглянулся с Локи. Бог обмана лишь едва заметно качнул головой, понимая, что в этой ситуации магия слов бессильна. Даже Танос, сидевший на отдельном диване в углу, наблюдал за происходящим с холодным любопытством, словно это была интересная партия в шахматы.

– Мы застряли, – констатировала Небула, её механический голос прозвучал особенно резко. – Если он не вспомнит, выхода нет.

– Должен быть другой способ, – Стив Роджерс подошел к Жуань Няньчу. – Послушайте, я не знаю, кто вы и откуда, но вы доводите ребенка до истерики. Если он Линь... Линь Цуши, то сейчас он этого не чувствует. Дайте ему время.

– У нас нет времени! – Жуань Няньчу сорвался на крик, и это было настолько неожиданно, что даже Наташа вздрогнула. – Вы не понимаете! Каждая минута, проведенная здесь, стирает его настоящую личность! Скоро от Линь Цуши не останется ничего, кроме этой оболочки по имени Питер Паркер!

Питер продолжал плакать, прижимаясь к Тони. Старк чувствовал, как футболка на плече намокает от слез мальчика. Ему было плевать на Двери, на иные миры и на то, кем Питер был «на самом деле». Для него это был тот самый пацан из Квинса, который воровал его инструменты и пытался спасти мир, даже когда его об этом не просили.

– Знаешь что, приятель? – Тони посмотрел на Жуань Няньчу тяжелым взглядом. – Если цена нашего выхода — его здравомыслие, то мы посидим здесь еще немного. Мы Мстители. Мы находим выход из любой безнадежной ситуации. И мы найдем его без того, чтобы ломать психику моему ребенку.

Жуань Няньчу опустил голову. Его плечи поникли. Он выглядел как человек, который только что проиграл самую важную битву в своей жизни.

– Ты всегда был упрямым, Цуши, – прошептал он так тихо, что услышал его только стоящий рядом Стив. – Но я не сдамся. Я вытащу тебя отсюда, даже если ты будешь меня ненавидеть.

Голос из потолка, который молчал всё это время, внезапно ожил, заставив всех вздрогнуть.

– Осталось десять часов до окончательного слияния реальностей. Если Линь Цуши не примет свою истинную суть, эта комната станет вашей вечной гробницей. Выбор за вами.

Питер вздрогнул и еще крепче прижался к Тони.

– Я никуда не пойду, – прошептал он сквозь слезы. – Я остаюсь здесь. С вами.

Тони вздохнул, гладя парня по голове, и посмотрел на остальных. Лица его друзей были полны решимости, но в глазах Стрэнджа он увидел тень сомнения. Маг знал, что время — это ресурс, который нельзя восстановить.

– Мы что-нибудь придумаем, Питер, – тихо сказал Тони. – Обещаю. Мы всегда что-нибудь придумываем.

Жуань Няньчу отошел к стене и сел прямо на пол, закрыв глаза. Он начал тихо напевать какую-то мелодию — печальную и странно знакомую. Питер услышал её и на мгновение замер. В его памяти всплыл образ: окно, залитое дождем, и этот же голос, поющий ту же песню. Мальчик зажмурился, стараясь прогнать видение.

– Не слушай его, карапуз, – прошептал Тони. – Просто дыши.

Но в глубине души Старк понимал: этот странный гость не отступит. И битва за душу Питера Паркера только начиналась. В этой белой комнате, вдали от полей сражений Ваканды и холода космоса, решалась судьба не только одного мальчика, но и, возможно, всего их мира.

– Я не брошу их, – повторил Питер, словно убеждая самого себя. – Я Питер Паркер. Я Мститель.

Но где-то глубоко внутри, под слоями ложных воспоминаний и супергеройских идеалов, Линь Цуши начал медленно открывать глаза. И этот внутренний конфликт обещал стать более разрушительным, чем любой щелчок бесконечности.