Не вовремя

Вечер в общежитии Stray Kids всегда напоминал затишье перед бурей, но сегодня тишина казалась особенно густой, почти осязаемой. Большинство участников разошлись по своим делам: кто-то застрял в студии до рассвета, кто-то ушёл на тренировку, а кто-то просто решил прогуляться, чтобы проветрить голову после тяжёлого камбэка.

В общей гостиной остались только двое. Сынмин, уютно устроившийся на диване с книгой, и Чонин, который последние полчаса бесцельно бродил по кухне, то открывая холодильник, то просто переставляя кружки на полке.

Сынмин перевернул страницу, но его взгляд то и дело соскальзывал с печатных строчек на фигуру младшего. Чонин сегодня выглядел... иначе. Его рыжие волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были взъерошены, а лисьи глаза казались темнее обычного, почти чёрными в мягком свете ламп.

– Чонин-а, ты в порядке? – Сынмин отложил книгу, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимое беспокойство. – Ты уже пять раз проверил, есть ли у нас молоко.

Чонин вздрогнул, едва не выронив пустой стакан. Он медленно повернулся к альфе, и Сынмин заметил, как на его щеках расцветает неестественно яркий румянец.

– Да, просто... душно как-то, – пробормотал омега, облизывая пересохшие губы.

Голос Чонина прозвучал на октаву ниже, чем обычно, с какой-то хрипотцой, от которой у Сынмина по спине пробежал холодок. Альфа принюхался. Воздух в комнате начал меняться. К привычному запаху стирального порошка и кофе начал примешиваться новый аромат – густой, сладкий, напоминающий спелую вишню, согретую летним солнцем.

– Чонин, – Сынмин медленно поднялся с дивана, чувствуя, как его собственные инстинкты начинают подавать голос. – Когда у тебя по графику должна была начаться течка?

Младший замер, вцепившись пальцами в край столешницы. Его зрачки расширились, практически затопив карую радужку.

– Через неделю... должно было быть через неделю, – выдохнул он, и его колени подкосились.

Сынмин оказался рядом в мгновение ока, подхватывая омегу за талию, не давая ему осесть на пол. Контраст между ними всегда был очевиден: высокий, широкоплечий Сынмин с мягкими, «щенячьими» чертами лица, которые скрывали его властную натуру альфы, и миниатюрный, изящный Чонин, который в руках старшего казался совсем хрупким.

– Похоже, твой организм решил иначе, – прошептал Сынмин, чувствуя, как жар, исходящий от тела Чонина, проникает сквозь тонкую ткань их футболок.

– Сынмин-хён... – Чонин уткнулся носом в изгиб шеи альфы, судорожно вдыхая его запах – свежий, как кедровый лес после дождя. – Уходи. Тебе нужно уйти, пока остальные не вернулись.

– И оставить тебя здесь в таком состоянии? – Сынмин прижал его к себе крепче, игнорируя то, как бешено заколотилось его собственное сердце. – Ты же знаешь, я этого не сделаю.

– Но это опасно, – простонал омега, его пальцы впились в плечи Сынмина. – Я не... я не могу себя контролировать.

Сынмин осторожно приподнял лицо Чонина за подбородок, заставляя его посмотреть себе в глаза. Тёмно-голубые глаза альфы сейчас светились мягким, но твёрдым светом.

– Тебе не нужно ничего контролировать, когда я рядом, – тихо сказал он. – Пойдем в комнату.

Путь до спальни казался бесконечным. Каждый шаг давался Чонину с трудом, его тело становилось тяжёлым и непослушным, а аромат вишни становился настолько интенсивным, что у Сынмина кружилась голова. Альфа едва сдерживал своего внутреннего зверя, который требовал немедленно пометить, спрятать и защитить это сокровище от всего мира.

Когда они, наконец, оказались в комнате и Сынмин ногой задвинул дверь на защелку, Чонин практически рухнул на кровать. Он свернулся калачиком, тяжело дыша.

– Таблетки... в тумбочке, – выдавил он через силу.

Сынмин открыл ящик, но рука его замерла. Внутри было пусто.

– Чонин-а, их здесь нет. Ты, должно быть, выпил последнюю в прошлый раз.

Омега издал тихий, жалобный звук, похожий на всхлип. Это было слишком. Сынмин сел на край кровати и осторожно положил руку на горячее бедро младшего.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Чонин перевернулся на спину, разметав рыжие волосы по подушке. Его взгляд был затуманенным, губы припухли, а на лбу выступили капельки пота.

– Хён, мне так плохо, – прошептал он, протягивая руки к Сынмину. – Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Сынмин сглотнул. Он всегда оберегал Чонина, относился к нему с какой-то особенной нежностью, стараясь не переходить границы дозволенного, хотя его чувства давно вышли за рамки просто дружбы или братской привязанности. Но сейчас, когда омега буквально умолял о помощи, все барьеры рушились.

– Ты уверен? – Сынмин наклонился ниже, так что их дыхание смешалось. – Если я начну, я не смогу остановиться.

– Пожалуйста, – повторил Чонин, притягивая альфу за воротник футболки. – Я хочу, чтобы это был ты. Только ты.

Сынмин больше не колебался. Он накрыл губы Чонина своими в глубоком, требовательном поцелуе. Это не было похоже на их обычные невинные прикосновения. Это был вкус обладания, вкус признания и долгожданного освобождения.

Чонин ответил с неожиданной страстью, его язык сплетался с языком Сынмина, а руки неистово блуждали по широкой спине альфы. Сладкий запах вишни теперь полностью заполнил комнату, смешиваясь с терпким кедром, создавая уникальную, дурманящую симфонию.

– Ты такой красивый, – прошептал Сынмин, отрываясь от губ омеги и переходя к его шее. – Мой маленький лисёнок.

– Хён... Сынмин-а... – Чонин выгнулся в спине, когда зубы альфы осторожно прихватили чувствительную кожу рядом с железой. – Больше... прошу, не останавливайся.

Сынмин действовал осторожно, несмотря на бушующий внутри шторм. Его движения были уверенными, но полными любви. Он медленно избавлял Чонина от одежды, любуясь каждым сантиметром его молочно-белой кожи, которая под его взглядом и касаниями покрывалась нежным румянцем.

– Я буду осторожен, – обещал Сынмин, лаская плоский живот омеги. – Тебе будет хорошо, обещаю.

Чонин только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его мир сузился до этого человека, до этих тёмно-голубых глаз, в которых он видел своё отражение, и до этого невероятного чувства защищенности, которое дарил ему только Сынмин.

Когда их тела, наконец, соприкоснулись без преград, Чонин почувствовал, как по венам разливается блаженное тепло. Сынмин заполнял собой всё пространство, его сила и нежность были тем самым лекарством, в котором омега так отчаянно нуждался.

– Сынмин, – выдохнул Чонин, когда альфа вошел в него, медленно и плавно.

– Я здесь, – Сынмин переплёл их пальцы, прижимая ладони омеги к подушке. – Я с тобой.

Ритм их движений становился всё более слаженным. В комнате слышались только их тяжелое дыхание и тихие, прерывистые стоны Чонина, который то и дело звал Сынмина по имени, словно это было единственное слово, оставшееся в его памяти.

Сынмин чувствовал каждую дрожь тела младшего, каждый его судорожный вздох. Он вел их обоих к вершине, не позволяя Чонину утонуть в этой пучине удовольствия в одиночку.

Когда наступила разрядка, она была подобна вспышке сверхновой. Чонин вскрикнул, вцепляясь в плечи Сынмина, а альфа, издав глухой рык, уткнулся лицом в изгиб плеча омеги, оставляя там багровый след – пока ещё не метку, но обещание того, что это обязательно случится.

Прошло несколько минут, прежде чем их дыхание выровнялось. Сынмин не спешил отстраняться, он продолжал лежать на Чонине, бережно перенося свой вес на локти, и целовал его в висок, в кончик носа, в соленые от слез радости щеки.

– Ты как? – тихо спросил он, убирая прилипшую рыжую прядь со лба омеги.

Чонин открыл глаза и слабо улыбнулся. Его взгляд стал осмысленным, хотя в глубине зрачков всё ещё плескалось остаточное тепло течки.

– Никогда не чувствовал себя лучше, – прошептал он, притираясь щекой к ладони Сынмина. – Спасибо, хён.

– Не благодари меня за то, что я и так хотел сделать всю свою жизнь, – Сынмин перевернулся на бок, увлекая Чонина за собой и укрывая их обоих одеялом.

– Значит, ты тоже... – Чонин замолчал, не решаясь закончить фразу.

– Да, – Сынмин прижал его к груди, чувствуя, как омега расслабляется в его руках. – Давно. Просто я ждал, когда ты будешь готов. Не совсем так я представлял себе наше «первое признание», но я ни о чем не жалею.

Чонин хихикнул, и этот звук был самым сладким для ушей Сынмина.

– У нас всегда всё не как у людей, – заметил омега, закрывая глаза. – Но мне так нравится больше.

– Спи, лисёнок, – Сынмин поцеловал его в макушку. – Я буду здесь, когда ты проснешься. И завтра. И всегда.

За окном общежития ночь полностью вступила в свои права, укрывая город темным покрывалом. В комнате пахло вишней и кедром – запахом двух душ, которые, наконец, нашли друг друга в этом шумном и безумном мире. И никакая течка, никакой график и никакие трудности больше не имели значения, пока они были друг у друга.