Так и было

Тяжелая входная дверь захлопнулась с глухим стуком, который отозвался в висках Минхо пульсирующей болью. Он не просто устал. Это было иное состояние — вязкое, горячее, заставляющее мышцы каменеть, а чувства обостряться до предела. Работа в офисе сегодня казалась пыткой: звуки принтера били по ушам, а запахи коллег-бета раздражали слизистую.

Гон начался внезапно, настигнув его прямо в лифте бизнес-центра. И сейчас, оказавшись в тишине собственной прихожей, Минхо позволил себе сорвать маску ледяного спокойствия.

Воздух в коридоре мгновенно начал меняться. Тяжелый, густой аромат дорогого красного вина — терпкий, с нотками дуба и едва уловимой кислинкой — начал заполнять пространство, вытесняя кислород. Это был запах доминирующего альфы, чей инстинкт требовал только одного: обладания.

Минхо прислонился лбом к холодному зеркалу, тяжело дыша. Его зрачки расширились, практически полностью скрывая радужку, а пальцы, сжимавшие ключи, побелели в суставах.

В глубине квартиры послышались легкие, торопливые шаги.

– Минхо-хён? Ты уже вернулся? – Голос Джисона прозвучал звонко, но в нем сразу почувствовалось замешательство.

Джисон выбежал в прихожую, на ходу поправляя растянутую домашнюю футболку. Он выглядел как самое уютное существо на свете: маленький, с пушистыми после дневного сна волосами и мягкими щечками, которые делали его похожим на сонную белочку. От него всегда пахло персиками — не приторно-химическими, а настоящими, сочными плодами, которые долго лежали на солнце, впитывая его тепло.

Но стоило омеге сделать шаг за порог гостиной, как он замер. Концентрация феромонов в воздухе была такой высокой, что у Джисона подкосились колени. Запах вина буквально сбивал с ног, окутывая его тяжелым, дурманящим облаком.

– Хён... – Джисон сглотнул, его глаза расширились от испуга и внезапного прилива жара. – Твой запах... он такой сильный.

Минхо медленно повернул голову. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был затуманен животной жаждой. Он смотрел на Джисона так, словно видел его впервые — или, наоборот, словно нашел то единственное, что могло унять пожар в его крови.

– Уходи в спальню, Хани, – голос Минхо сорвался на низкий, вибрирующий рык. – Закройся. Сейчас же.

Но Джисон, несмотря на дрожь в теле, не сдвинулся с места. Его собственная природа омеги отозвалась на призыв альфы. Запах персика стал ярче, слаще, он робко вплетался в терпкое вино, создавая опасный, пьянящий коктейль.

– Но тебе же плохо, – прошептал Джисон, делая осторожный шаг вперед. – Я чувствую, как тебе жарко.

– Джисон, я не шучу, – Минхо оттолкнулся от стены, его движения стали хищными, плавными. – Я себя плохо контролирую. Если ты не уйдешь, я...

Он не договорил. Расстояние между ними сократилось до пары метров, и запах Джисона ударил Минхо в самое сердце. Это было слишком. Слишком сладко, слишком правильно.

– Ты пахнешь как солнце, – выдохнул альфа, теряя остатки самообладания.

В мгновение ока Минхо оказался рядом. Его ладонь, горячая, как раскаленный металл, легла на шею Джисона, заставляя того вскрикнуть от неожиданности. Большой палец мягко погладил чувствительную кожу за ухом, там, где пульсировала жилка.

– Хён, подожди... – Джисон уперся ладошками в грудь Минхо, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бешено колотится сердце альфы. – Мы же... мы не планировали так скоро...

– Планы больше не имеют значения, – Минхо наклонился, зарываясь носом в мягкие волосы омеги. – Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь? Твой запах сводит меня с ума.

Джисон почувствовал, как спина коснулась холодной поверхности стены. Минхо навис над ним, полностью перекрывая пути к отступлению. Высокий, статный, с лицом, которое в полумраке прихожей казалось высеченным из мрамора, он пугал и притягивал одновременно.

– Я хочу тебя удовлетворить, – пробормотал Джисон, его голос дрожал, а дыхание сбилось. – Я хочу помочь.

Минхо издал низкий звук, не то стон, не то рычание, и прижался лбом к плечу Джисона.

– Ты маленький, глупый бельчонок, – выдохнул он в шею омеги. – Ты даже не представляешь, на что подписываешься. Мой гон будет длиться дня три. Я не выпущу тебя из кровати.

Джисон смело поднял руки и обнял Минхо за шею, притягивая ближе. Его пальцы запутались в темных волосах альфы.

– Значит, я останусь там на три дня, – тихо, но уверенно ответил он. – Я ведь твой омега, Минхо. Кому еще ты доверишь себя в таком состоянии?

Эти слова стали последней каплей. Минхо резко подхватил Джисона под бедра, заставляя того обхватить его талию ногами. Омега невольно вскрикнул, крепче вцепившись в плечи альфы.

– В спальню, – скомандовал Минхо, и в его голосе больше не было сомнений.

Пока они преодолевали короткое расстояние до комнаты, Минхо не переставал покрывать лицо и шею Джисона короткими, властными поцелуями. Он словно помечал свою территорию, втирая свой запах вина в нежную кожу, пахнущую персиком.

В спальне царил полумрак, только свет из окна падал на расправленную постель. Минхо бережно, но решительно опустил Джисона на простыни и тут же накрыл его своим телом. Тяжесть альфы была приятной, она дарила чувство защищенности, несмотря на исходящую от него опасность.

– Посмотри на меня, – приказал Минхо.

Джисон открыл глаза. Перед ним был его Минхо — заботливый, иногда ворчливый, любящий своих котов — и в то же время совершенно чужой, ведомый инстинктами хищник.

– Я здесь, – прошептал Джисон, протягивая руку и касаясь щеки альфы. – Я никуда не уйду.

Минхо перехватил его ладонь и прижался губами к запястью, прямо к месту, где запах омеги был наиболее концентрированным.

– Мой, – выдохнул он в кожу. – Только мой.

– Твой, – эхом отозвался Джисон, чувствуя, как внутри него разливается ответное тепло.

Запах красного вина стал еще гуще, смешиваясь с ароматом персиков настолько плотно, что казалось, будто воздух в комнате превратился в сладкий, хмельной нектар. Минхо начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя горящего взгляда с Джисона. Каждое его движение было пропитано первобытной силой.

Джисон наблюдал за ним, затаив дыхание. Он знал, что следующие несколько дней будут изматывающими, полными страсти и абсолютного единения, которое доступно только истинной паре. И он был готов к этому.

– Хён, – позвал он, когда Минхо отбросил рубашку в сторону.

– Да, малыш?

– Я люблю тебя. Даже когда ты такой... пугающий.

Минхо на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло что-то бесконечно нежное, прежде чем гон снова взял верх. Он наклонился, накрывая губы Джисона своими в глубоком, требовательном поцелуе.

– Я тоже тебя люблю, – пробормотал он в губы омеги. – И именно поэтому я буду очень стараться не сломать тебя.

Джисон только тихо рассмеялся, притягивая своего "кота" еще ближе. Солнечный персик и терпкое вино окончательно слились в единое целое, знаменуя начало долгой и жаркой ночи, которая была лишь первой в череде многих.

За окном медленно догорал закат, окрашивая небо в цвета спелого плода, но в этой комнате время остановилось. Существовали только двое, связанные невидимыми нитями феромонов и чем-то гораздо более глубоким — любовью, которая не боялась никаких инстинктов.