Любовь спустя столетия

Для Сон Джинву время давно перестало быть врагом или союзником. Оно превратилось в бесконечную, едва различимую серую ленту. Как Теневой Монарх, он стоял вне круга жизни и смерти, наблюдая за тем, как сменяются эпохи. Его сын, Сон Сухо, унаследовавший силу и бессмертие, делил с ним это бремя. Чтобы не вызывать подозрений в мире, который давно забыл о монстрах и вратах, они каждые несколько десятилетий меняли личности.

Сейчас они были «братьями» Сон. Богатые, пугающе красивые и отстраненные, они поступили в престижный колледж, став объектами поклонения для каждой студентки. Но среди криков фанаток и шепота за спиной, их внимание приковала та, кто даже не смотрела в их сторону.

Окумару Д. Юми.

Она сидела на задней парте, вечно спрятанная в безразмерную серую толстовку. Черные волосы каскадом падали на плечи, скрывая наушники, из которых едва слышно доносился ритмичный бит. Для всех она была «серой мышкой» — тихой, прилежной сиротой, чьи родители погибли в автокатастрофе несколько лет назад.

Джинву чувствовал её иначе. Его чувства, отточенные тысячелетиями битв, улавливали то, что не видел человеческий глаз. Он видел её походку — мягкую, пружинистую, как у хищника, привыкшего к засадам. Он видел её руки, когда она писала конспекты: костяшки пальцев были чуть грубее, чем у обычной девушки. Она была мастером боевых искусств, скрывающим свою истинную натуру за маской посредственности.

– Ты тоже это чувствуешь, отец? – негромко спросил Сухо, когда они стояли у окна в коридоре, наблюдая, как Юми идет по двору, вонзив зубы в сочный персик.

Джинву не сводил с неё взгляда.

– Она пахнет не так, как остальные. В ней нет страха. И в то же время она словно… заперта в клетке.

– Она мне нравится, – прямо заявил Сухо, и в его глазах блеснул опасный золотистый огонек, свойственный монархам. – Она не смотрит на нас как на богов или кошельки с деньгами. Мы для неё просто шум.

Джинву сжал пальцами подоконник. Скрытая мощь правителя теней отозвалась в глубине его груди глухим рыком. Ему, существу, перед которым склонялись легионы мертвых, было невыносимо осознавать, что эта маленькая смертная даже не считала его достойным своего взгляда. Это раздражало. Это будоражило. Это заставляло его желать её так, как он не желал ничего за последние сто лет.

В учебном зале было тихо. Юми сидела в углу, полностью погруженная в чтение, когда тень внезапно накрыла её стол. Она не вздрогнула. Медленно подняв голову, она встретилась взглядом с Сон Сухо.

– Тебе что-то нужно? – её голос был низким и спокойным, лишенным всякого трепета.

– Ты уронила это в столовой, – Сухо протянул ей маленькую заколку в виде цветка персика. Он сам поднял её, но это был лишь повод.

Юми коснулась своих волос, затем перевела взгляд на заколку.

– Спасибо. Можешь оставить на столе.

Сухо не ушел. Он сел на соседний стул, нарушая её личное пространство.

– Ты всегда слушаешь музыку. Что там?

– Ритм, – коротко бросила она, закрывая книгу. – Помогает не слышать лишнее.

– Например, нас? – Сухо улыбнулся, и эта улыбка могла бы заставить любую другую девушку упасть в обморок.

Юми посмотрела ему прямо в глаза. Её голубые глаза были холодными и глубокими, как ледяные озера.

– Например, навязчивых парней, которые думают, что их фамилия дает им право прерывать чужое одиночество.

Где-то в тенях угла Джинву, незримо присутствующий там, едва сдержал смешок. Дерзость этой девчонки была опьяняющей.

Вечером того же дня Джинву шел по заброшенному крылу спортивного комплекса. Он знал, что она там. Слухи о том, что «тихоня Окумару» иногда задерживается в зале для танцев, дошли до него через тени-шпионы.

Он приоткрыл дверь. Музыка здесь гремела — тяжелый, басовитый трек. Юми была без своей толстовки. На ней был только короткий спортивный топ и свободные штаны.

Джинву замер. Её тело было произведением искусства: тонкая талия, сильные бедра и пышные формы, которые так искусно скрывал оверсайз. Но не это поразило Монарха больше всего. Когда она повернулась спиной, он увидел татуировку.

Огромные кости, переплетенные в сложном узоре, охватывали её лопатки и спускались по рукам, а вокруг них плясало нарисованное синее пламя. Это выглядело так, будто она сама была порождением мира теней.

Она танцевала. Её движения были резкими, точными и невероятно грациозными. В каждом прыжке, в каждом повороте чувствовалась мощь мастера боевых искусств. Когда музыка стихла, Юми тяжело дышала, пот стекал по её фарфоровой коже. Она потянулась за бутылкой воды и только тогда заметила его.

Джинву стоял в дверях, его аура была подавлена, но само присутствие заполняло комнату.

– Красивый рисунок, – сказал он, кивнув на её спину. – Синее пламя… оно что-то значит?

Юми быстро накинула толстовку, скрывая татуировки, но её взгляд остался твердым. Она заметила, как он смотрит на неё. Не так, как Сухо — с юношеским азартом, — а как хищник, который уже пометил свою добычу.

– Это просто память о том, что всё сгорает, – ответила она, вытирая лицо полотенцем. – Что ты здесь делаешь, Сон Джинву? Твой брат уже пытался сегодня со мной заговорить. Вы соревнуетесь?

Джинву сделал шаг вперед. Тень под его ногами на мгновение дернулась, словно живое существо.

– Мы не соревнуемся. Мы просто оба ценим редкие вещи.

– Я не вещь, – отрезала Юми, проходя мимо него к выходу.

Джинву перехватил её за локоть. Это было мимолетное движение, но он почувствовал, как напряглись её мышцы. Она была готова ударить его в любую секунду. Её кожа была прохладной, а пульс под его пальцами — быстрым и сильным.

– Я знаю, – прошептал он ей на ухо, чувствуя сладкий аромат персиков, исходящий от неё. – Именно поэтому ты всё еще здесь.

Юми вырвала руку, её глаза сверкнули гневом.

– Держитесь от меня подальше. Оба. Мне плевать, сколько у вас денег и кто ваш отец.

Она ушла, громко хлопнув дверью. Джинву остался в полумраке зала, глядя на свои пальцы. Он мог бы заставить её остаться. Мог бы приказать теням схватить её. Мог бы заявить на неё свои права прямо здесь и сейчас, превратив её жизнь в золотую клетку. Но это бы сломало её, а он хотел, чтобы она пришла сама.

Вернувшись в их роскошный пентхаус, он застал Сухо на балконе. Сын вертел в руках ту самую заколку-персик.

– Она дикая, – сказал Сухо, не оборачиваясь. – Я видел, как она сегодня тренировалась. Она скрывает татуировки и свою силу. Почему?

– Мир людей жесток к тем, кто выделяется, – ответил Джинву, подходя к сыну. – Она хочет тишины, Сухо. Но мы — это шторм.

– Ты ведь не отступишь, правда? – Сухо посмотрел на отца. В его взгляде не было почтения сына к родителю, только вызов мужчины к мужчине.

– А ты? – вопросом на вопрос ответил Джинву.

– Нет. Она — первая за десятилетия, кто заставил мою кровь кипеть.

Джинву положил руку на плечо сына.

– Тогда давай посмотрим, кого она выберет. Или… — он сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом, — сможет ли она выдержать нас обоих.

Прошли недели. Юми продолжала игнорировать их, но «братья» Сон стали тенью её жизни. Где бы она ни была — в библиотеке, в кафе или на тренировке — один из них всегда был рядом. Они не действовали грубо, но их присутствие было ощутимым давлением.

Она видела, как другие девушки смотрят на неё с завистью и ненавистью. Она видела, как преподаватели лебезят перед Сонами. Но больше всего её раздражало то, что она начала привыкать к ним.

Сухо приносил ей персики из самых дорогих лавок города, просто оставляя их на её столе без единого слова. Джинву находил редкие записи музыки, которую она любила, и подкладывал их в её сумку.

Однажды вечером, когда Юми возвращалась домой через темный парк, дорогу ей преградила группа парней из местной банды. Они давно присматривались к «одинокой богачке», как они её называли.

– Эй, красавица, куда спешишь? – главарь, крупный парень с неприятной ухмылкой, шагнул вперед. – Говорят, ты крутишься с братьями Сон. Наверное, у тебя много лишних денег.

Юми вздохнула, поправляя лямку сумки. Она не хотела драться. Не здесь.

– Уйдите с дороги, – тихо сказала она.

– А то что? – парень протянул руку, чтобы схватить её за толстовку.

Юми уже начала движение — её рука сжалась в кулак, готовая провести сокрушительный апперкот, — но внезапно воздух вокруг стал ледяным. Тени под ногами бандитов удлинились и превратились в густую черную смолу.

Из темноты вышли двое. Сухо и Джинву.

Они не выглядели как студенты. В этот момент они выглядели как те, кем являлись на самом деле — древние правители, чья ярость могла стереть города.

– Ты коснулся её, – голос Сухо был похож на скрежет металла.

– Отойдите, – бросил Джинву парням, и от его голоса у тех подкосились ноги. – Если вы не исчезнете в течение трех секунд, ваши тени станут моими.

Бандитов не нужно было просить дважды. Они бежали так быстро, что едва не спотыкались о собственные ноги.

Юми стояла, скрестив руки на груди. Гнев внутри неё боролся с чем-то другим — странным чувством защищенности, которого она не знала с момента смерти родителей.

– Я бы справилась сама, – сказала она, глядя на Джинву.

– Мы знаем, – он подошел ближе, сокращая дистанцию до минимума. – Но нам не нравится, когда кто-то другой пытается прикоснуться к тому, что принадлежит нам.

Юми вскинула голову, её проколотый язык коснулся губы — привычка, когда она нервничала.

– Я не ваша.

Сухо подошел с другой стороны, так что она оказалась зажата между ними.

– Пока нет, – прошептал он, и его рука осторожно коснулась её волос. – Но ты ведь чувствуешь это, Юми? Мы не люди. И ты… ты тоже не совсем обычная.

Юми посмотрела на одного, потом на другого. В их глазах она видела вечность, власть и пугающую преданность. Она знала, что должна бежать. Знала, что эти двое — опасность, превосходящая всё, с чем она сталкивалась.

Но вместо того чтобы уйти, она сделала шаг навстречу Джинву, чувствуя, как его аура обволакивает её, словно теплый плащ.

– Если вы думаете, что я стану вашей послушной куклой, вы ошибаетесь, – заявила она, и на её губах впервые появилась дерзкая, хищная улыбка.

Джинву обнял её за талию, притягивая к себе. Его сердце, которое билось так редко, сейчас стучало в унисон с её ритмом.

– Мы и не ищем куклу, – ответил он, наклоняясь к её губам. – Нам нужна королева.

Сухо положил руку ей на плечо, запечатлевая свое право на неё. В этот вечер в парке, под сенью древних теней, судьба Окумару Юми изменилась навсегда. Она больше не была «серой мышкой». Она стала центром мира двух монархов, которые были готовы сжечь эту реальность дотла, если она того попросит.

И, глядя на их пылающие глаза, Юми поняла: ей это чертовски нравится.