Знакомство, меняет всë

Стеклянные двери университета с грохотом распахнулись, впуская внутрь поток холодного осеннего воздуха и троицу, которую в этих стенах старались обходить стороной. Вика, как обычно, была в своей неизменной черной кепке, из-под которой выбивались темные волнистые пряди, собранные в тугой хвост. Она шла небрежной, уверенной походкой, едва заметно кивая знакомым, но не задерживая ни на ком взгляд. Рядом с ней, громко обсуждая вчерашний матч, шагала Лера. Усачева выглядела так, будто готова была сорваться на бег в любой момент — спортивная закалка и детдомовское прошлое научили её всегда быть начеку. Замыкала их шествие Ира Крылова, чьи светлые, коротко стриженные волосы ярко выделялись на фоне темных курток подруг.

– Слушай, если они опять поставят зачет на первую пару, я просто не приду, – бросила Лера, поправляя лямку рюкзака. – Моё терпение не резиновое.

– Ты это каждый раз говоришь, – усмехнулась Вика, не оборачиваясь. – А потом сидишь на первой парте и сверлишь препода взглядом, пока он не поставит тебе «отл», лишь бы ты ушла.

Ира коротко рассмеялась, но тут же замолчала, когда они свернули в главный коридор. Навстречу им шла другая компания.

Это было мгновение, растянувшееся в вечность. Время словно замедлилось, когда две группы девушек поравнялись друг с другом.

В центре шла Диана. Её светло-русые волосы мягко ложились на плечи, а во взгляде читалась странная смесь усталости и готовности защищать. Она едва заметно придерживала за плечо Катю — маленькую, хрупкую девушку с короткой черной стрижкой и татуировкой над левой бровью в виде тонкой надписи. Катя смотрела в пол, словно пытаясь слиться со стенами, её пальцы нервно перебирали край длинного свитера. С другой стороны от них шла Адель. Кудрявые черные волосы, пирсинг в губе и брови, яркая дизайнерская толстовка собственного пошива — она выглядела как вызов этому серому учебному заведению.

Лера на секунду замедлила шаг, столкнувшись взглядом с Дианой. Между ними проскочила искра — не та, что обещает романтику, а та, что предшествует столкновению двух стихий. Диана не отвела глаз. Несмотря на свой мягкий статус «пассива» в компании, внутри неё жил зверь, взращенный годами боли и семейного ада. Она видела в глазах Усачевой ту же силу, но приправленную высокомерием, которое её всегда раздражало.

– Смотри, куда прешь, – едва слышно буркнула Лера, когда они разошлись на расстоянии вытянутой руки.

Диана остановилась.

– Ты что-то сказала? – голос её был тихим, но в нем прорезались опасные нотки.

Катя испуганно вскинула голову, её большие глаза наполнились тревогой. Она ненавидела конфликты. Каждое резкое слово напоминало ей о летящих в стену тарелках и пьяных криках матери. Она коснулась локтя Дианы, умоляя без слов.

– Ди, пойдем, – прошептала Катя. – Нам на пары пора.

Ира Крылова, заметив назревающую перепалку, шагнула вперед, заслоняя собой Леру. Она не хотела драки здесь, в коридоре, но её кулаки непроизвольно сжались. Борцовское прошлое давало о себе знать.

– Девочки, остыньте, – спокойно, но веско произнесла Вика. Она поправила козырек кепки и посмотрела на Адель.

Адель в этот момент как раз доставала из кармана пачку сигарет, собираясь выйти на крыльцо. Она встретилась взглядом с Викой. В черных глазах Николаевой было спокойствие, которое Адель, привыкшая к вечной борьбе за внимание и любовь, встретила с недоверием. Вика казалась ей скалой — непоколебимой и надежной.

– Мы и не нагревались, – дерзко ответила Адель, выдувая челку со лба. – Просто некоторые думают, что коридор принадлежит только им.

– Коридор общий, – Вика едва заметно улыбнулась уголком губ. – Просто места мало для таких ярких личностей.

Лера фыркнула, но конфликт затух, не успев разгореться. Троица «активов» двинулась дальше, а Диана, Катя и Адель остались стоять у окна.

– Какие-то они странные, – Адель проводила их взглядом. – Та, что в кепке, так на меня посмотрела, будто я ей денег должна.

– Они просто крутые из себя строят, – Диана поправила волосы, её руки все еще немного подрагивали от всплеска адреналина. – Я видела ту, светлую, на соревнованиях по борьбе. Она опасная.

Катя тяжело вздохнула и прислонилась спиной к холодному стеклу.

– Я их боюсь, – честно призналась она. – У них глаза такие... как у людей, которые могут ударить.

Диана тут же обняла подругу за плечи, притягивая к себе.

– Тебя никто не тронет, Кать. Пока я рядом, никто и пальцем не коснется. Поняла?

Катя кивнула, но в душе всё равно скребли кошки. Ей снова хотелось спрятаться в своей комнате, закрыть шторы и не выходить в мир, где люди смотрят друг на друга как волки. Её мысли поползли в сторону темных воспоминаний о дяде, о равнодушной матери, о тех двух месяцах в психиатрической клинике, которые она до сих пор видела в кошмарах.

– Эй, котенок, вернись к нам, – Адель легонько щелкнула Катю по носу. – Мы сейчас пойдем в столовую, возьмем самый сладкий чай и булочки. И никакой депрессии, ладно?

Тем временем в другом конце коридора Лера продолжала ворчать.

– Видели ту, русую? Смотрит так, будто я ей в суп плюнула. Дмитриенко, кажется. Говорят, она в драках первая разнимает, а сама на таблетках сидит.

– Лера, завязывай, – Вика остановилась у автомата с кофе. – Нормальные девчонки. Та, маленькая, вообще напугана была до смерти. Зачем ты на ровном месте начинаешь?

– Да ну их, – Ира пожала плечами. – Пойдемте лучше покурим. Мне эта учеба уже в печенках сидит.

Они вышли на задний двор университета. Вика достала ключи от мотоцикла и просто крутила их на пальце, глядя в небо. Она думала о кудрявой девушке в яркой толстовке. В Адель было что-то такое, что цепляло взгляд — колючая броня, за которой явно скрывалось желание быть услышанной. Вика знала этот тип людей. Она сама была такой, пока не нашла спасение в тишине и своей кошке Пики.

Через пару часов пары закончились. Диана вышла из здания первой, ей нужно было глотнуть воздуха. Вспышки агрессии, ставшие следствием её диагноза и тяжелого прошлого, накрывали внезапно. Стоило кому-то не так посмотреть или слишком громко хлопнуть дверью, как внутри всё закипало. Она знала, что это неправильно, что это последствия того ужаса, через который она прошла в семь лет, и того, что повторилось в восемнадцать. Но знание не облегчало боли.

Она присела на скамейку и закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

– Опять накрывает? – послышался голос Леры.

Диана вздрогнула и открыла глаза. Усачева стояла в паре метров, засунув руки в карманы спортивной куртки. На её лице не было привычного высокомерия, только странное любопытство.

– Тебе какое дело? – резко ответила Диана.

– Да никакого. Просто у тебя вид такой, будто ты сейчас либо в обморок упадешь, либо кому-то челюсть сломаешь. У нас в детдоме девчонки так же дышали перед тем, как начать кровавую баню.

Диана усмехнулась, горько и сухо.

– Ты даже не представляешь, как ты близка к истине.

Лера подошла ближе и, вопреки ожиданиям Дианы, села на край скамейки.

– У меня тоже не сахар в жизни был, – вдруг сказала она. – В детдоме выживает сильнейший. Я футболом спасалась. Бежишь, пока легкие не лопнут, и вроде как все проблемы остаются позади.

Диана посмотрела на неё с интересом. Впервые за день она увидела в Лере человека, а не просто заносчивую девицу.

– Я танцами занималась, – тихо произнесла Диана. – Хотела хореографом стать. Спортивным. А потом... всё бросила.

– Почему? – Лера повернула голову к ней.

– Сломалась. Душа сломалась раньше, чем тело.

Они замолчали. Это было странное молчание — неловкое, но в то же время необходимое. Две израненные судьбы на мгновение соприкоснулись, узнав друг в друге родственную боль.

В это же время в библиотеке Катя пыталась сосредоточиться на учебнике истории. Она сидела в самом дальнем углу, заваленная книгами. Тишина библиотеки обычно успокаивала её, но сегодня мысли о доме и о том, что мать снова может устроить скандал из-за пустяка, не давали покоя. Она непроизвольно потянулась к запястью, нащупывая старые шрамы под рукавом свитера.

– Это не поможет, – раздался спокойный голос над ухом.

Катя вскрикнула от неожиданности и выронила ручку. Перед ней стояла Ира Крылова.

– Прости, не хотела напугать, – Ира подняла ручку и протянула её Кате. – Я видела, что ты делаешь. Не надо.

Катя покраснела до корней волос и спрятала руки под стол.

– Я... я ничего не делаю.

– Слушай, малая, – Ира села напротив. – Я на борьбу хожу не для того, чтобы людей бить. А чтобы пар выпускать. Тебе бы тоже найти что-то такое. А то ты как котенок, которого в угол загнали.

Катя подняла на неё свои огромные, полные слез глаза.

– Меня не в угол загнали. Меня в клетку заперли. Сначала дома, потом в... другом месте.

Ира нахмурилась. Она почувствовала, как в груди шевельнулось что-то похожее на защитный инстинкт. Эта девочка была такой хрупкой, что казалось, она рассыплется от любого грубого слова.

– Если кто-то тебя обижает, ты скажи, – серьезно произнесла Ира. – Я серьезно. Мне плевать, кто это будет.

Катя едва заметно улыбнулась. Впервые за долгое время кто-то чужой предложил ей защиту, не требуя ничего взамен.

А на парковке у мотоцикла Вика ждала своих подруг. Она курила, прислонившись к байку, когда мимо проходила Адель. Девушка несла в руках папку с эскизами, и один лист вылетел из-за порыва ветра, упав прямо под ноги Вике.

Николаева нагнулась, подняла рисунок и замерла. На листе была изображена сложная конструкция куртки с необычными вставками и агрессивными линиями.

– Красиво, – сказала Вика, протягивая лист подошедшей Адель. – Сама придумала?

Адель выхватила рисунок, насупившись.

– Сама. Я дизайнер. У меня и свои вещи есть.

– Я заметила толстовку, – Вика кивнула на одежду Адель. – Хороший крой. Ты талантливая.

Адель замерла, не зная, как реагировать на искреннюю похвалу. Дома её только били и унижали. Отец считал её увлечения мусором, а мать просто молчала, позволяя насилию происходить. Единственным, кто верил в неё, был дедушка.

– Спасибо, – буркнула Адель, пряча глаза. – Не ожидала услышать такое от... тебя.

– От кого «от меня»? – Вика усмехнулась. – Я не кусаюсь, если не провоцировать. Хочешь, подвезу до дома? На байке быстрее будет.

Адель посмотрела на мощный черный мотоцикл, потом на спокойную Вику. Ей безумно хотелось согласиться, почувствовать скорость и ветер, который выветрит из головы все плохие мысли. Но гордость и страх перед новым были сильнее.

– В другой раз, – ответила она, но в её голосе уже не было прежней враждебности.

– Ловлю на слове, – Вика надела шлем, скрывая лицо, но Адель успела заметить её теплый взгляд.

Этот день в университете начинался как обычная стычка двух разных миров. Но под вечер стало ясно: эти миры не просто столкнулись, они начали проникать друг в друга. Диана нашла в Лере того, кто понимает тишину после бури. Катя увидела в Ире защитника, которого у неё никогда не было. А Адель... Адель впервые почувствовала, что её творчество может вызвать не только гнев родителей, но и искреннее восхищение.

Они еще не знали, что впереди их ждет много боли, слез и признаний. Но первый шаг был сделан. Параллельные линии начали искривляться, стремясь к общей точке пересечения, где каждая из них сможет найти то, чего была лишена: любовь, заботу и право быть собой.