Ніч

Музыка в клубе «Эклипс» не просто играла — она вибрировала в самых костях, заставляя кровь пульсировать в такт тяжелым басам. Это было место для тех, чьи фамилии значились в списках Forbes, и чьи счета в банках имели слишком много нулей. Чхве Субину сегодня исполнилось двадцать два, и этот факт казался ему отличным оправданием для того, чтобы впервые в жизни забыть о репутации прилежного студента юридического факультета.

Стаканы с дорогим виски сменяли друг друга. Субин знал, что алкоголь — его злейший враг. Стоило паре капель попасть в кровь, как его природная застенчивость и мягкость испарялись, уступая место чему-то дерзкому и неуправляемому. Но сегодня ему было плевать. Он хотел доказать кое-кому, что он — не просто «милый мальчик» и не «удобный вариант».

— Субин-и, ты уже в кондиции! — прокричал один из друзей, перекрывая шум, и толкнул его в плечо. — Может, присядешь?

— Еще чего! — Субин тряхнул головой, и его темные волосы рассыпались по лбу. — Я только начал.

Он обвел затуманенным взглядом вип-ложу. В углу, в тени кожаных диванов, сидел Чхве Ёнджун — парень, который весь вечер делал вид, что Субин его не интересует, демонстративно флиртуя с какой-то моделью. Это жалило. Это заставляло Субина сжимать кулаки.

— Хочешь шоу? Будет тебе шоу, — пробормотал Субин себе под нос.

Он поставил пустой стакан на край стола и, пошатываясь, взобрался на него. Друзья одобрительно загудели, подливая масла в огонь его безрассудства. Субин выпрямился, чувствуя, как кружится голова, но музыка подхватила его.

На нем были узкие, облегающие джинсы, которые подчеркивали его длинные ноги и изгиб бедер, и короткий топ, обнажавший полоску бледной кожи на талии при каждом движении. Когда он начал двигаться, плавно и вызывающе, разговоры за соседними столиками начали стихать. Его движения не были профессиональными, но в них было столько пьяной грации и отчаянной смелости, что оторвать взгляд было невозможно.

Субин закрыл глаза, отдаваясь ритму. Он представлял, как Ёнджун сейчас злится, глядя на него. Но он не видел, что в другом конце зала, за самым закрытым столиком, за ним наблюдала пара совершенно других глаз.

Пак Богом, человек, чье имя в высшем обществе произносили с придыханием и легким трепетом, медленно потягивал вино. Он был известен своей безупречной репутацией и спокойной харизмой «идеального мужчины». Но сейчас его спокойствие дало трещину. Он смотрел на парня на столе — на его раскрасневшееся лицо, на то, как топ задирается всё выше, когда Субин вскидывает руки.

— Кто это? — негромко спросил Богом, не оборачиваясь к своему помощнику.

— Наследник семьи Чхве, господин Пак. Чхве Субин. Сегодня его день рождения.

Богом слегка прищурился. В его взгляде, обычно мягком и добром, вспыхнуло что-то собственническое, темное и острое. Он не любил вульгарность, но в этом пьяном танце Субина было что-то невинно-порочное, что-то, что заставило сердце Богома пропустить удар.

Тем временем Субин, окончательно потеряв связь с реальностью, едва не соскользнул с края стола. Его друзья смеялись, снимая всё на телефоны, даже не думая его останавливать.

— Эй, Субин, ты сейчас упадешь! — крикнул кто-то из толпы, но Субин лишь дернул плечом.

— Я в порядке! Я... я отлично танцую, разве нет?

Он обернулся, надеясь увидеть ярость на лице Ёнджуна, но вместо этого наткнулся на высокую фигуру, возникшую прямо перед ним. Музыка внезапно показалась Субину слишком громкой, а свет — слишком ярким.

— Я думаю, на сегодня танцев достаточно, — раздался тихий, бархатистый голос, который каким-то образом прорезал весь этот хаос.

Субин замер, покачиваясь. Он посмотрел вниз и встретился взглядом с Пак Богомом. Улыбка Богома была вежливой, почти нежной, но в глазах читалась сталь.

— А ты кто такой? — Субин икнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ты не мой адвокат... я сам буду адвокатом...

— Я тот, кто не даст тебе завтра проснуться с разбитой головой и кучей позорных видео в сети, — Богом протянул руку, ладонью вверх. — Спускайся.

— Нет! — Субин капризно выпятил нижнюю губу. — Мне весело. Мои друзья говорят, что я крутой.

Богом бросил короткий, ледяной взгляд на компанию друзей Субина, и те моментально замолчали, пряча телефоны. Авторитет семьи Пак действовал лучше любого вышибалы.

— Твои друзья ошибаются, позволяя тебе это, — Богом снова посмотрел на Субина, и его голос смягчился. — Субин-а, ты слишком драгоценен, чтобы устраивать цирк для этих людей. Иди ко мне.

Субин на мгновение протрезвел от того, как интимно прозвучало его имя. Он невольно потянулся к этой уверенности, к этому теплу, исходящему от мужчины. Сделав нетвердый шаг, он действительно потерял равновесие.

Мир перевернулся, но удара о пол не последовало. Сильные руки подхватили его, прижимая к твердой груди. Субин уткнулся носом в шею Богома, вдыхая аромат дорогого парфюма — смесь кедра и свежести.

— Попался, — прошептал Богом прямо ему в ухо.

— Отпусти... — слабо пробормотал Субин, хотя сам вцепился пальцами в лацканы пиджака Богома. — Я еще не добесил Ёнджуна...

— Забудь о нем, — Богом обхватил его крепче, фактически лишая возможности двигаться. — Теперь ты будешь бесить только меня, если захочешь. Но сначала мы уедем отсюда.

Богом кивнул своим людям, и те быстро расчистили путь к выходу. Друзья Субина пытались что-то возразить, но один жест охраны Богома заставил их остаться на местах.

Когда они оказались на улице, прохладный ночной воздух немного привел Субина в чувство, но ноги всё еще были ватными. Богом аккуратно усадил его на заднее сиденье своего черного лимузина и сел рядом, не выпуская его руки.

— Зачем ты это сделал? — Субин откинул голову на кожаное сиденье, глядя на Богома из-под полуприкрытых век. — Мы даже не знакомы.

— О, я знаю о тебе достаточно, — Богом улыбнулся той самой своей знаменитой улыбкой, которая заставляла сердца фанатов трепетать. — Я давно наблюдал за тобой, Субин. Но я не ожидал, что ты решишь показать всему миру то, что должно принадлежать только одному человеку.

Субин нахмурился, его пьяный мозг пытался обработать информацию.

— Ты... ты странный. Красивый, но странный.

— Возможно, — Богом наклонился ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. — Но я очень настойчивый. Тебе нельзя пить, Субин. Ты становишься слишком... соблазнительным. Это опасно.

— И что ты сделаешь? — Субин почувствовал внезапный прилив дерзости. — Будешь меня охранять?

Богом протянул руку и осторожно убрал прядь волос с лица Субина, задержав пальцы на его щеке. Его прикосновение было нежным, но в нем чувствовалась скрытая сила.

— Именно это я и собираюсь делать, — тихо ответил он. — С этого момента ты под моей опекой. И поверь мне, я не такой мягкий, каким кажусь на экранах телевизоров.

Субин хотел что-то возразить, но алкоголь и странное чувство защищенности взяли верх. Его глаза закрылись, и он сам не заметил, как его голова опустилась на плечо Богома.

— С днем рождения, Субин-а, — прошептал Богом, целуя его в макушку. — Завтра твоя жизнь станет совсем другой.

Машина плавно тронулась с места, увозя их прочь от шума клуба в тишину ночного города, где правила игры устанавливал уже не Субин, а тот, кто привык всегда получать желаемое. Богом смотрел в окно на огни Сеула, и в его глазах больше не было доброты — только холодный расчет и нескрываемое торжество охотника, который наконец поймал свою самую ценную добычу.