Вечеринка

Гран-при Бельгии всегда славился своей непредсказуемостью, но для Насти этот день стал настоящим испытанием для нервной системы. Стоя в боксах «Мерседеса» и не отрывая взгляда от мониторов, она сжимала кулаки так, что костяшки побелели.

На экране в замедленном повторе снова и снова показывали один и тот же момент: «Ред Булл» Макса Ферстаппена, входя в поворот слишком агрессивно, задевает заднее колесо болида Джорджа. Машину Расселла дернуло, он едва удержал её на трассе, потеряв драгоценные секунды и две позиции.

– Опять он! – прошипела Настя, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. – Неужели нельзя обогнать чисто? Обязательно лезть на рожон?

Джордж по радио ответил на удивление спокойно, сообщив инженеру, что машина в порядке, хотя баланс немного сбился. Но Настю это не успокоило. Она знала, как много Расселл работал ради этого подиума. Для неё, высокой, уверенной в себе блондинки, которая привыкла контролировать всё вокруг, несправедливость была личным оскорблением.

Как только гонка закончилась, и пилоты начали стягиваться в зону медиа, Настя уже была там. Она не стала дожидаться, пока Джордж снимет шлем. Её взгляд был прикован к синему комбинезону Ферстаппена.

Макс стоял у весов, попивая воду и выглядя так, будто ничего особенного не произошло. Его обычная невозмутимость и легкая щетина на лице только добавляли ему того самого вида «высокомерного эгоиста», который Настя так ненавидела.

– Эй, Ферстаппен! – Настя подошла к нему почти вплотную, игнорируя удивленные взгляды механиков. – Тебе что, места на трассе мало? Или ты считаешь, что законы физики и правила FIA на тебя не распространяются?

Макс медленно повернул голову, окинув девушку своими серыми глазами. В них не было раскаяния, скорее легкое недоумение.

– Это гонки, Настя, – спокойно ответил он, вытирая лицо полотенцем. – Если твой парень оставляет калитку открытой, я в неё захожу. Всё просто.

– Ты его чуть не выбил! – вскрикнула она, делая шаг вперед. – Ты всегда так делаешь. Тебе плевать на безопасность других, лишь бы твое эго было довольно!

– Слушай, если хочешь почитать мне лекции о морали, запишись на прием к Хорнеру, – огрызнулся Макс, в котором тоже начала просыпаться привычная агрессия. – А сейчас отойди с дороги.

– Настя, тише, – раздался знакомый голос за спиной.

Джордж, уже снявший шлем, подошел к ним и мягко положил руку ей на плечо. Его каштановые волосы были влажными от пота, а голубые глаза смотрели с легкой усталостью и нежностью.

– Всё нормально, правда. Обычный гоночный инцидент. Судьи даже расследование не начали.

– Но он же... – Настя обернулась к нему, всё еще пылая от ярости.

– Но он же Макс, – Джордж усмехнулся и потянул её в сторону моторхоума. – Пойдем. Не стоит тратить на это нервы. Мы всё равно финишировали в очках.

Настя еще раз обернулась и бросила на Ферстаппена испепеляющий взгляд, на что тот лишь едва заметно пожал плечами.

***

Прошло несколько недель. Сезон близился к перерыву, и в честь этого в Монако организовали закрытую вечеринку для всех команд. Это было место, где стирались границы между конкурентами, а запах жженой резины сменялся ароматом дорогих духов и элитного алкоголя.

Настя выглядела ослепительно в облегающем серебристом платье, которое подчеркивало её рост и фигуру. Джордж в легкой льняной рубашке не отходил от неё ни на шаг, хотя и знал, что его девушка способна сама за себя постоять.

Проблема была в одном: Настя решила, что после тяжелых недель работы она заслужила расслабиться. Один коктейль сменился вторым, второй — третьим, и вот уже мир вокруг стал казаться удивительно дружелюбным местом.

Джордж отошел буквально на десять минут, чтобы переговорить с Тото Вольффом, а когда вернулся в основной зал клуба, застыл на месте. Хмель, который только начал расслаблять его самого, мгновенно испарился.

В центре танцпола, под неоновыми лучами, Настя — та самая Настя, которая три недели назад готова была вцепиться Ферстаппену в горло — стояла в обнимку с... Максом Ферстаппеном.

Макс, судя по его расфокусированному взгляду и криво надетой кепке, был в таком же состоянии «полного умиротворения», что и она.

– Ты... ты просто не понимаешь! – громко кричала Настя, перекрывая басы диджея и хлопая Макса по плечу. – У тебя машина как ракета! Вжжжух! И ты такой — оп! И первый!

– Да-а-а! – Макс радостно закивал, едва не теряя равновесие. – А Джордж... он слишком вежливый. Скажи ему, пусть больше толкается! Мы же друзья, Настя!

– Мы лучшие друзья! – провозгласила она, пытаясь обнять Макса за шею, из-за чего оба чуть не повалились на стоящий рядом столик. – Максик, ты крутой. Эгоист, конечно, но крутой!

Джордж прикрыл глаза рукой, чувствуя, как у него начинает подергиваться веко. Он быстро подошел к этой «сладкой парочке».

– Так, кажется, кому-то пора домой, – произнес Расселл, перехватывая Настю за талию.

– О, Джорджи! – Настя расплылась в счастливой улыбке и попыталась ткнуть пальцем ему в нос. – Смотри, кто тут! Это же Макс! Он такой смешной, когда выпьет. Знаешь, он сказал, что твои глаза похожи на незабудки.

Макс в этот момент попытался изобразить серьезное лицо и кивнул.

– Да, незабудки. Очень британские незабудки.

– Пошли, «незабудка» ты моя, – вздохнул Джордж, кивнув подошедшему Даниэлю Риккардо, чтобы тот присмотрел за Максом. – Извини, Макс, нам пора спасать репутацию команды.

Вытащить Настю из клуба оказалось задачей не из легких. Она порывалась вернуться, чтобы «дообсудить аэродинамику» и «спеть в караоке гимн Нидерландов», но Джордж был непреклонен. Буквально на руках он донес её до такси, пока она что-то невнятно бормотала о том, что «Макс на самом деле душка, просто его никто не понимает».

***

Утро встретило Настю ярким солнцем Монако и не менее яркой головной болью. Она открыла глаза и тут же зажмурилась, чувствуя, как в висках стучат маленькие молоточки.

– Проснулась, звезда танцпола? – раздался бодрый голос Джорджа.

Он сидел в кресле напротив кровати, уже одетый в тренировочную форму, и попивал кофе. В его взгляде читалось опасное сочетание нежности и желания хорошенько её подколоть.

– Убей меня, – прохрипела Настя, натягивая одеяло на голову. – Что вчера было? Помню, как мы пришли... помню первый коктейль... и всё. Темнота.

– О, ты пропустила самое интересное, – Джордж поднялся и подошел к кровати. – Ты вчера нашла себе нового лучшего друга.

– Кого? Шарля? Ландо? – Настя приоткрыла один глаз.

– Бери выше. Твоего заклятого врага.

Джордж достал телефон и нажал на «play». Настя с ужасом смотрела на экран. На видео она, изрядно покачиваясь, пыталась научить Макса Ферстаппена танцевать что-то среднее между макареной и тверком, при этом громко доказывая ему, что «синий цвет «Ред Булла» полнит их болид». Макс в ответ хохотал во все горло и пытался подпевать песне, слов которой явно не знал.

– О боже... – Настя закрыла лицо руками, но через секунду из-под ладоней послышался приглушенный смех. – Это... это правда я?

– Клянусь, – Джордж усмехнулся, присаживаясь на край кровати. – Ты называла его «Максиком» и обещала подарить ему набор британского чая, чтобы он стал добрее.

Настя окончательно рассмеялась, хотя каждое движение отзывалось болью в голове.

– Кажется, мне действительно стоит завязать с алкоголем. Это было слишком.

Джордж прищурился, его губы тронула лукавая улыбка, которую Настя так любила.

– Согласен. Хотя, с другой стороны, пьяная Настя — это единственное, что может примирить «Мерседес» и «Ред Булл». Ты совершила дипломатический прорыв, дорогая.

– Не издевайся, – она легонько толкнула его в плечо. – Я правда плохо соображала.

– Я знаю, – он перехватил её руку и поцеловал ладонь. – Но серьезно, Насть, может, поменьше текилы в следующий раз?

Девушка замолчала на мгновение, глядя в его голубые глаза, в которых сейчас не было и следа вчерашнего раздражения.

– Знаешь, Джордж, – она хитро прищурилась, – если бы не алкоголь и та дурацкая вечеринка два года назад, где я так же перебрала и начала спорить с тобой о настройках диффузора... мы бы сейчас, возможно, не встречались. Ты же тогда решил, что эта сумасшедшая блондинка — именно то, что тебе нужно.

Расселл на секунду задумался, вспоминая их первую встречу вне трассы, и тихо рассмеялся.

– Справедливо. Твоя неадекватность — твое главное очарование.

– Эй!

– Иди сюда, – он притянул её к себе, обнимая.

Настя уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый аромат парфюма и свежести. Головная боль начала отступать, уступая место теплу.

– Но видео я сохраню, – шепнул Джордж ей на ухо. – Буду показывать его Максу каждый раз, когда он решит обогнать меня слишком агрессивно. Это будет моё секретное оружие.

– Ты ужасен, Расселл, – пробормотала Настя, улыбаясь.

– Я знаю, детка. Я знаю.