Фиктивный

Стеклянная дверь кофейни звякнула, впуская внутрь поток холодного осеннего воздуха и мужчину, чей вид явно диссонировал с уютной, домашней атмосферой заведения. Пак Чимин, в идеально подогнанном пальто от элитного бренда, выглядел здесь как хищник, случайно забредший в детский сад. Ему было тридцать, он знал цену каждому своему жесту и привык, что мир вращается вокруг его оси.

Он зашел сюда случайно, просто чтобы сделать рабочий звонок в тишине, но замер у стойки, так и не достав телефон.

За кассой стоял омега. Совсем юный, с оленьими глазами и мягкими черными кудрями, которые постоянно лезли ему на лицо. От него пахло чем-то невообразимо нежным — молочным ирисом и весенним дождем.

– Добро пожаловать, – прошептал юноша, робко поднимая взгляд. – Что желаете заказать?

Чимин прищурился, рассматривая бейдж на фартуке: «Чонгук».

– Желаю тебя, – голос Чимина прозвучал низко и самоуверенно. Он облокотился на стойку, сокращая расстояние. – Но для начала начни с двойного эспрессо и своего номера телефона.

Чонгук густо покраснел, его пальцы задрожали на кнопках кассового аппарата.

– Извините... я не знакомлюсь на работе. С вас четыре воны.

Чимин усмехнулся. Его забавляло это сопротивление. Он привык, что омеги сами прыгают к нему в постель, едва завидев ключи от его автомобиля или блеск дорогих часов. А этот мальчишка даже не смотрел на его аксессуары.

– Я не предлагаю, Чонгук-и, я ставлю перед фактом, – Чимин выложил на стойку купюру, в несколько раз превышающую стоимость кофе. – Зайду за тобой в восемь.

– Нет, – Чонгук вдруг выпрямился, и в его пугливых глазах промелькнула сталь. – Пожалуйста, просто заберите свой кофе. Я не пойду с вами.

Чимин замер. Отказ? Это было ново. Это было... возбуждающе. Он медленно забрал стакан, коснувшись пальцами ладони Чонгука, отчего тот испуганно отпрянул.

– Мы еще увидимся, малыш. Обещаю.

***

Через неделю Чонгук сидел в гостиной своего дома, не в силах унять дрожь в коленях. Напротив его отца, чей бизнес трещал по швам от долгов, сидел тот самый альфа из кофейни. Пак Чимин выглядел еще более властным в домашней обстановке, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

– Это безумие! – вскрикнул Чонгук, глядя на родителей. – Вы не можете меня продать! Мне всего восемнадцать, я хочу учиться!

– Чонгук, замолчи, – прикрикнул отец, хотя в его глазах читался стыд. – Господин Пак предлагает закрыть все наши задолженности. Это будет достойный брак. Ты будешь жить в роскоши.

– Мне не нужна роскошь! – слезы брызнули из глаз омеги. Он посмотрел на Чимина. – Пожалуйста... вы же видите, что я вас не люблю. Зачем вам это?

Чимин поднялся с дивана, неспешно подошел к Чонгуку и взял его за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. Его взгляд был тяжелым, собственническим.

– Любовь — это привычка, крошка. Ты привыкнешь ко мне. А пока мне достаточно того, что ты будешь принадлежать мне. Официально.

Свадьба состоялась через две недели. Она была пышной, холодной и пугающей. Чонгук чувствовал себя куклой, которую нарядили в дорогой белый шелк, чтобы выставить на витрину. Когда Чимин надевал ему кольцо на палец, Чонгуку показалось, что на его запястьях защелкнулись кандалы.

***

Первая неделя в огромном особняке Пака превратилась для Чонгука в кошмар. Чимин был переменчив: в один момент он осыпал мужа подарками и нежно гладил по волосам, а в другой — взрывался от малейшего неповиновения, демонстрируя свою альфью доминанту так, что у Чонгука подгибались ноги от страха.

– Я хочу домой, – всхлипнул Чонгук за ужином, отодвигая тарелку с омарами.

– Ты и так дома, – Чимин спокойно отрезал кусок стейка. – Ешь. Ты слишком бледный.

– Это не мой дом! Это тюрьма! – Чонгук вскочил со стула. – Я ненавижу этот запах, ненавижу эти стены и ненавижу тебя!

Чимин медленно отложил приборы и поднял взгляд. В комнате стало ощутимо тяжелее дышать — альфа выпустил свои феромоны, подавляя волю омеги.

– Сядь. На место.

Чонгук, всхлипывая, подчинился. Его тело предательски слушалось сильного альфу, хотя разум кричал о несправедливости.

Этой ночью, когда Чимин уснул после долгого рабочего дня, Чонгук решился. Он заранее спрятал в саду рюкзак с самыми необходимыми вещами и немного денег, которые ему удалось тайком вытащить из кошелька мужа.

Сердце колотилось в горле, когда он босиком пробирался по темным коридорам. Главные ворота были заперты, но он знал о небольшом лазе в живой изгороди у задней части сада. Острые ветки царапали кожу, ночные шорохи пугали до икоты, но жажда свободы была сильнее.

Выбравшись на шоссе, Чонгук побежал. Он надеялся поймать попутку или дойти до ближайшей станции метро. Ночной город казался огромным и враждебным. Через час бега его легкие горели, а ноги в легких тапочках сбились в кровь.

Вдруг свет фар разрезал темноту. Черный седан плавно притормозил прямо перед ним. Сердце Чонгука пропустило удар. Он узнал эту машину.

Дверь открылась, и из салона вышел Чимин. Он не кричал. Он просто стоял, прислонившись к капоту, и курил, глядя на дрожащего мужа с каким-то пугающим спокойствием.

– Далеко собрался, Чонгук-и? – голос Чимина был мягким, как бархат, но в нем слышался звон стали.

– Уходи... – прошептал Чонгук, пятясь назад. – Я не вернусь.

– Ты думал, что сможешь сбежать от меня в этом городе? – Чимин сделал затяжку и отбросил сигарету. – В городе, где половина полиции получает от меня зарплату, а камеры следят за каждым твоим шагом?

Чимин в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Он схватил Чонгука за предплечье так сильно, что омега вскрикнул.

– Пусти! Мне больно!

– Больно будет позже, – Чимин буквально затащил его в машину, игнорируя слабые удары кулаками в грудь. – Я был к тебе слишком добр. Я думал, ты оценишь заботу. Но ты предпочел вести себя как капризный ребенок. А детей, Чонгук, нужно наказывать.

Обратный путь прошел в гробовой тишине, нарушаемой только тихими всхлипами омеги. Как только они вошли в дом, Чимин, не снимая пальто, потащил Чонгука в кабинет.

Он толкнул его на кожаный диван и запер дверь на ключ.

– Раздевайся, – коротко бросил Чимин, снимая ремень с брюк.

Чонгук сжался в комок, закрывая лицо руками.

– Пожалуйста... Чимин-щи, я больше не буду, клянусь...

– Ты уже клялся у алтаря, – альфа подошел ближе, его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. – Ты опозорил меня перед охраной. Ты заставил меня волноваться. Ты решил, что можешь играть со мной?

Чимин перевернул Чонгука на живот, прижимая его своим весом к дивану. Омега забился, пытаясь вырваться, но хватка на его запястьях была железной.

– Это для твоего же блага, малыш. Чтобы ты навсегда запомнил: твой мир начинается и заканчивается в этом доме.

Свист ремня разрезал воздух, и Чонгук вскрикнул от первой жгучей вспышки боли на бедрах. Это было не столько больно физически, сколько унизительно. Чимин наносил удары размеренно, не давая омеге прийти в себя.

– Я... я ненавижу... – задыхался Чонгук, впиваясь зубами в подушку.

– Ненавидь, – Чимин остановился лишь тогда, когда на нежной коже проступили яркие багровые полосы. – Но подчиняйся.

Альфа отбросил ремень и сел рядом, тяжело дыша. Он перевернул всхлипывающего, совершенно сломленного Чонгука к себе и притянул его к своей груди. Его руки, только что причинявшие боль, теперь нежно поглаживали омегу по волосам.

– Глупый, глупый мальчик, – шептал Чимин, целуя заплаканные глаза мужа. – Зачем ты заставляешь меня быть таким? Я ведь люблю тебя. Я хочу дать тебе всё.

– Ты монстр, – прошептал Чонгук, ут